Глава 43

Я была потрясена появлением Абелларуса не меньше, чем всем случившимся. А особенно тем, что император никуда не ушел. Он так и стоял возле дверей, наблюдая за нами, но ни звуком не возразил!

Я обернулась, ища его, и наши с Владыкой взгляды пересеклись. Сквозь дрожащие в глазах слезы я увидела, как приподнялся уголок его рта.

Элларион улыбался. Высокомерно и самодовольно, как умел только он.

Тогда мне все стало ясно. Он нарочно все это устроил! Нарочно довел Арриона до бешенства, чтобы тот наконец-то решился на этот отчаянный шаг. Обвенчаться с ведьмой вопреки приказу Владыки, нарушить закон и традиции, пойти наперекор всему, что свято для даргов. И тем самым дать понять всему миру, насколько я ему дорога…

Но Абелларус… Он здесь откуда? Разве дух-хранитель может покидать стены, в которых покоятся его кости?

Я непонимающе взглянула на духа. Аррион тоже был ошеломлен.

– Кольцо, – подсказал его предок, посмеиваясь. – То самое.

Абелларус мне подмигнул, и я поняла, о каком кольце идет речь. О фамильном перстне д’Рейтарров. Я же после всего отдала его Арриону. Вот и сейчас черный опал сверкал на его пальце поверх перчатки.

– Да, – наконец заговорил император, глядя на все еще коленопреклоненного Арриона, – нам всем пришлось проявить чудеса терпения.

– Но… но зачем?.. – начал тот и замолк, растерянно обведя взглядом лица собравшихся.

Я тоже мало что понимала.

– Затем, рийке, – раздался еще один голос, и из темноты к нам шагнул Лохан Тиралион, – что даже Владыка драконов связан законами, которые сам написал! Он не может менять их по щелчку пальцев. А значит, не может позволить ведьме просто так жить в Ламаррии, какой бы ценной она ни была. Единственное исключение – это если она обвенчается с даргом. Но ты слишком медленно думал. Пришлось тебе немного помочь.

Мне вдруг стало смешно. Так вот что все это было! Император вовсе не воспылал ко мне внезапной страстью и не собирался убивать Арриона, чтобы стать моим мужем. Он просто ему… помогал!

Я сама не заметила, как стала смеяться. Сначала тихо, потом все громче и громче. Это был нервный смех, но меня никто не останавливал. Все просто ждали, пока я сама успокоюсь: император Элларион, Эрден Ларрейн, Лохан Тиралион, Абелларус и… Аррион.

Последний держал меня за руки. Мы оба стояли на коленях, будто молились каждый своим богам. А может, теперь уже общему богу, тому, которого мы сделали вместе и которого я носила внутри…

Казалось бы, вот он, наш счастливый финал. Пора жениху подхватить невесту на руки и умчать в прекрасное завтра. Но оставалось еще проклятие Змеебогини, о котором напоминали перчатки.

– Кстати, – произнес император, когда я немного затихла и только вздрагивала, давя новые приступы смеха, – у меня для вас есть свадебный подарок.

Мы с Аррионом удивленно глянули на него.

– Что вы так смотрите? – он выгнул бровь. – Да, я заранее подготовился. Был уверен, что рано или поздно это случится. Светлейшая льера, – отвесил мне светский кивок, – ваше проклятие… вы ведь можете передать его другому, не так ли?

Что он снова задумал? Я с тревогой посмотрела на Арриона. Тот сжал челюсти так, что на скулах выступили желваки, но кивнул, чтобы я отвечала.

– Просто так не могу, – прошептала я, боясь, что это очередная проверка. – Жертва должна добровольно принять эту ношу, и… мне нужна женщина.

– Женщина у нас есть, – заверил император. – Генерал д’Рейтарр, ваше решение добровольно отказаться от шиа-ми все еще в силе?

Я вздрогнула всем телом. Мне вдруг стало страшно и холодно. Но Аррион крепче сжал мои руки, делясь своим теплом, и, ни мгновения не колеблясь, твердо ответил:

– Да.

– И мужчина, – эхом добавила я, глядя в его глаза, – нужен мужчина.

– Он у вас будет, – хмыкнул Владыка. – А насчет добровольности не беспокойтесь. Эти двое согласятся на все, лишь бы спасти свои жалкие жизни.

Легкий, почти невесомый кивок императора был намного красноречивее любых слов. Аудиенция закончилась. Элларион, не оглядываясь, скрылся в дверях. Эрден, задержавшись на мгновение, бросил на нас с Аррионом быстрый, оценивающий взгляд, в котором читалось странное сочетание одобрения и усталой насмешки.

Абелларус, поймав на себе мрачный взгляд Арриона, тут же исчез. Растаял в сумраке, словно дымка. Только слабо вспыхнувший камень на пальце моего мужа напомнил, что дух не мог уйти далеко.

***

Мы молча вернулись в свои покои. Пока шли, сопровождаемые парой слуг, никто из нас не произнес ни слова, хотя и рук мы не разжали.

Но вот дверь захлопнулась, отсекая внешний мир. В тишине, внезапно ставшей оглушительной, мы остались наедине друг с другом. Замерли, не зная, что говорить, не зная, что делать.

Платок на моей голове очень некстати начал сползать. Я хотела его поправить, но Аррион вдруг притянул меня к себе, обнял обеими руками и замер, тяжело дыша. Я прижалась к его груди, не замечая, что серебряные нити на кителе царапают кожу.

Так мы и стояли, обнявшись, слушая дыхание друг друга, пока он первым не нарушил молчание.

Отпустив меня, Аррион сжал в кулак руку, на которой был надет перстень, и хриплым от напряжения голосом приказал:

– Абелларус! Явись! Сейчас же!

Воздух рядом с нами заколебался, и знакомый полупрозрачный силуэт проступил сквозь пелену реальности. Дух-Хранитель выглядел немного смущенным.

– Мой славный потомок… – начал он, но был прерван нетерпеливым жестом Арриона.

– Хватит игр! – прорычал мой супруг. – Ты знал! Ты все это время знал о замысле Владыки и ничего мне не сказал. Выкладывай, что ты еще скрываешь? Кто заставил тебя плести интриги у меня за спиной? Эрден? Или Лохан? Кто из них тебя подкупил, признавайся?!

От раскатов его голоса на прикроватном столике задрожали бокалы.

Я села в кресло, чувствуя, как подкашиваются ноги. Вся эта ночь – от страха и отчаяния до нервного смеха и странного облегчения – вытянула из меня все силы.

Абелларус вздохнул, пряча взгляд. В этот момент он напоминал не легендарного предка, и после смерти охраняющего целый клан, а нашкодившего щенка.

– Прости меня, мой лаэрд. Мне было приказано, – он умоляюще посмотрел на меня, будто я могла за него заступиться. – Когда светлейшие льеры прибыли в Кир-ла-Астр после вашей… эм-м-м… внезапной свадьбы… Они отдали мне четкий приказ: делать все, что потребует светлейшая Серафина. Содействовать ей во всем. Льер Лохан сказал, от этого зависит выживаемость нашего рода.

В комнате повисла гробовая тишина. Аррион замер, его гнев сменился ледяным изумлением.

– Что? – это был даже не вопрос, а выдох неверия.

– Да, Первомаг так и сказал, – тихо подтвердил дух. – Я спросил его: «А если она потребует меч, чтобы убить Арриона?».

От этих слов у меня перехватило дыхание. Я вспомнила тот момент, когда попросила кинжал. Лохан знал, что я белая ведьма и никого не смогу убить. Даже ради спасения собственной жизни. Даже тех, кого ненавижу…

– И что он ответил? – прошептал Аррион.

Его напряженный взгляд скользнул по моему лицу.

– «Она не потребует. А если потребует – значит, дай».

– Вот оно что…

Аррион тяжело опустился в кресло напротив меня. Потер ладонью лицо и вздохнул. Он выглядел опустошенным.

– Значит, они все знали уже тогда. И только я… дурак, до последнего не желал признавать очевидное. В тот день, когда анкры взбесились, я убеждал себя: это они реагируют на тебя, хотя даже слугам было ясно, что это не так. И когда ты излечила слепого детеныша и заставила анкров петь, и тот поцелуй в заброшенном храме… Все подсказывало, что наш брак не случаен, но я отказывался это видеть. Ведьма… как я могу быть с ведьмой, особенно после того, что сделала моя мать? Как могу променять на нее свою шиа-ми? – в его голосе звучала едкая горечь.

– А что сделала твоя мать? – тихо спросила я.

Он вскинул голову и посмотрел на меня так, словно впервые увидел:

– Разве не знаешь? Ты же видела все мои мысли.

– Видела, но в них не было правды. Той правды, которую знаю я.

– Какой? – он зло усмехнулся. – Что она меня бросила и сбежала, наградив черным венцом? Я проклят! Собственной матерью. И теперь это проклятие перешло на тебя.

– Нет! – не выдержав, я ударила по столу.

Бокалы подпрыгнули. А я потянулась и схватила Арриона за руки, сжала так крепко, как только смогла.

– Это ложь! Твоя мать тебя не бросала. Ее убил твой отец. Вот она, настоящая правда. А проклятие… Ты сам знаешь, оно бы развеялось, раздели ты с любой женщиной свою кровь. Но ты этого не сделал! Даже Элесте не дал, хотя она твоя шиа-ми. А знаешь почему? Потому что ни одну из них не боялся по-настоящему потерять. И ни одна из них тебя не любила! Даже та, кого твой дракон признал истинной!

Аррион смотрел на меня с ужасом и недоверием. Поймав его взгляд, я тихо добавила:

– Черный венец не проклятие, а защита. Твоя мать хотела тебя защитить.

– Но я… я дал кровь тебе, – произнес он, не веря моим словам. – А проклятие… оно все еще здесь…

Я устало качнула головой и призналась:

– Твой черный венец развеялся еще в ту ночь, в пещере. Его давно нет. А это, – подняв руки, продемонстрировала перчатки, – это мое наказание. Твоя мать совсем ни при чем.

Змеебогиня вовсе не забирала свою “защиту”. Ее магия просто растаяла вместе ядом, когда в мои жилы попала кровь Арриона. А я была так наивна, что поверила лживым словам. И сама виновата в том, что случилось…

***

Мы до утра не сомкнули глаз. И хотя между нами уже не осталось тайн, у нас все же нашлось что обсудить.

Мы говорили о будущем. О том, каким его видим. Теперь, когда я по-настоящему жена дарга, а значит, и подданная Владыки драконов, мои мечты о мести утратили смысл. Моя цель уже не имела значения, но на смену ей пришла новая.

Я призналась, что хотела сбежать в Ремнискейн. Что брак нужен был как защита, чтобы другие дарги не смели причинить мне вреда. Но теперь это все уже в прошлом.

Аррион держал меня на коленях и баюкал, слушая мой рассказ. А потом заверил, что бояться больше нечего. Никто меня не обидит, ведь я ношу сокровище драконьего рода – будущего лаэрда Железного клана.

– Я думал, что так и не зажгу искру жизни ни в одной женщине, – тихо сознался он. – Но ты сотворила чудо. Нет, ты сама чудо, которого я недостоин.

– Не говори так, – вздохнула я.

За окном уже розовела полоска неба. Скоро придет Нилея, принесет завтрак. Я сниму брачный венец и спрячу подальше, ведь больше он не понадобится, разве что захочу развестись. Но я не захочу. Никогда.

– Это правда, – усмехнулся Аррион, вдыхая запах моих волос. – Каждый день я корю себя, что не увидел этого раньше. Что оказался глупее собственных анкров! И знаешь, даже если никогда в жизни не смогу к тебе прикоснуться… по-настоящему, это уже ничего не изменит.