Глава 44

За нами явились ближе к обеду.

Тихий слуга передал приказ императора проследовать во двор, где ждала карета, запряженная парой алмазных инкардов. Зверюги, ворча, потянули носами, едва мы с Аррионом оказались в поле их зрения.

Я напряглась, но он только крепче обнял меня. И инкарды расслабились – узнали «своих». Их не злил и не раздражал запах ведьмы, ведь помимо драконьей крови меня защищала еще и брачная вязь.

– Куда мы едем? – спросила я, когда слуга открыл дверцу.

– Садитесь, льера, – из глубины экипажа раздался веселый голос. – Обещаю, вам понравится.

– И он здесь, – пробурчал Аррион, ревниво прижимая меня к себе. – Эш-дар, мне начинать беспокоиться о новых интригах или вы объяснитесь?

Эрден Ларрейн, судя по его виду, пребывал в чудесном настроении. Его не смутил даже хмурый взгляд Арриона.

– Никаких интриг, генерал, – сверкнув улыбкой, эш-дар поднял руки. – Пора вам получить свой подарок, как обещал Владыка.

Аррион метнул подозрительный взгляд в окно, я тоже туда посмотрела. Карета выехала за ворота дворцового комплекса, но покатила не по направлению в город, а свернула с широкого тракта и застучала колесами по горной дороге.

Мы ехали к лесу, над которым кружили анкры. И отсюда, с высоты горного пика, была видна одинокая древняя крепость, которая высилась на пятачке, вырубленном в этих деревьях.

– Что это? – спросила я, ощущая внезапный озноб.

Уж слишком мрачным выглядело это строение по сравнению с дворцом императора. Даже у приграничного Кир-ла-Астра окон было больше, чем здесь.

– Тюрьма, – коротко ответил мой муж.

Но я уже и сама догадалась.

– Да, ваш подарок в тюрьме, – Эрден спокойно поправил кружево на манжете. – Те двое, о ком говорил Владыка…

Он сделал паузу, но от меня не укрылась смесь брезгливости и холодного удовлетворения, мелькнувшая на его лице.

– Речь шла о госпоже Элесте Браух и ее… новом спутнике. Том самом, с кем она покинула дворец, прихватив не только ваши ценности, генерал, но и совершив кое-что посерьезнее. Их нашли неделю назад. И они действительно согласны на все, лишь бы сохранить свои жалкие жизни.

Аррион отвернулся, услышав имя Элесты. Но тут же его рука стиснула мою талию, прижимая так крепко, словно он боялся, что я испарюсь в утреннем воздухе. В этом жесте были все его чувства.

– Кто же ее спутник? – спросила я, ощущая, как напряжение медленно отпускает меня.

Эрден усмехнулся, и в его глазах заплясали веселые искорки.

– О, это интересный субъект, – протянул он с наслаждением. – Некий Ванс Эморт. Он утверждает, что вы с ним знакомы.

Я нахмурилась, перебирая в памяти лица и имена. Ничего.

– Первый раз слышу это имя, – честно ответила.

Тем временем карета, лязгая колесами по брусчатке, миновала тяжелые ворота и остановилась во внутреннем дворе тюрьмы. Воздух здесь был холодным и влажным, пахнущим сырым камнем и безнадегой. Охрана в черных мундирах, щелкнув каблуками, молча проводила нас внутрь.

Я ожидала увидеть мрачные коридоры с решетчатыми дверями, но реальность оказалась страшнее.

Камеры находились прямо под нашими ногами. В каменные плиты пола были вмурованы массивные решетки, сквозь которые в подземелья бросали пищу. Высокие, глухие стены без единого окна и темные силуэты анкров, круживших в вышине, красноречиво свидетельствовали: отсюда не убежать.

Охранник жестом указал на одну из решеток. Мы подошли, и я заглянула вниз.

В сыром каменном мешке высотой едва ли в человеческий рост на грязной соломе сидела Элеста. Вместо роскошного платья на ней была власяница из грубой шерсти, волосы спутались и покрылись пылью, а когда-то прекрасное лицо обезобразили страх и злоба.

Увидев склонившегося над решеткой Арриона, она метнулась к нему и ухватилась за прутья изможденными пальцами.

– Аррион! Милый! – ее голос сорвался на хриплый, отчаянный вопль. – Я знала, что ты придешь! Спаси меня, умоляю! Мы начнем все сначала! Я была глупа, я ошиблась! Я люблю тебя, я буду предана тебе до последнего вздоха!

И в этот момент ее взгляд упал на меня. На то, как я стою рядом с ним, на его руку, лежащую на моей талии. Ее глаза округлились от ненависти, и мольба в голосе сменилась пронзительным визгом.

– Что здесь делает эта дрянь?! Уберите ее! Уберите эту ведьму прочь!

В припадке бессильной ярости она взвыла и принялась рвать на себе волосы. Ее вопли эхом разносились по каменному колодцу.

Аррион с отвращением отшатнулся. Он повернулся к Эрдену и ледяным голосом произнес:

– Почему эта женщина здесь в таком виде? В чем ее обвиняют?

Я заметила, как точно он подобрал слова. «Эта женщина». Никакого «моя шиа-ми». Значит, эта страница его жизни окончательно перевернута.

Эрден усмехнулся, поправляя манжет.

– В государственной измене. Это она, пользуясь своим статусом и доступом во дворец, оставила знаки для порталов, через которые вторглись чудовища. А ее спутник, – эш-дар кивнул в сторону соседней решетки, – наполнил эти знаки магической силой.

Мое сердце пропустило удар.

Маг? Элеста связалась с магом? Но получить магию человек может лишь одним способом…

Я медленно подошла к указанной решетке и глянула вниз. Из мрака на меня смотрело худое, испитое лицо с колючим, ненавидящим взглядом, которое я надеялась никогда больше не видеть.

Штырь.

Его лицо будто выжгло в памяти то самое подворье в Лабранде, холод стали у моего горла и всепоглощающий страх. Но тогда в его глазах читались лишь алчность и жестокость. Теперь они были залиты кровью – признак, что он одержим.

– Ну что, ведьмочка? Узнала старинного друга? – его гнусавый голос перешел в хриплый смех.

Штырь не просто смотрел – он пожирал меня взглядом, впиваясь в каждый контур моего лица, дорогого платья, в руку Арриона на моей талии.

– Вижу, хорошо устроилась. Тепло, мягко, под крылышком у драконьей падали. А мы тут с госпожой Элестой за тебя расплачиваемся. Посмотри, до чего ты меня довела. И твой ручной дракончик, ведьма.

Элеста, услышав его голос, на мгновение замолкла, а затем снова забилась в истерике:

– Заткнись, ублюдок! Это из-за тебя все! Ты обещал, что нас не найдут!

Штырь лишь хрипло рассмеялся, не отводя от меня глаз.

– Обещал? Я обещал, что ты отомстишь драконам, красавица. И ты отомстила, разве не так? А за все остальное платишь сама. Как и она, – он кивком указал на меня.

А я содрогнулась: тюремный мешок мог ждать и меня, если бы моя месть удалась…

Почувствовав мое состояние, Аррион шагнул вперед и заслонил меня собой. Его спина стала непроницаемой стеной, а воздух вокруг снова загустел от едва сдерживаемой ярости.

– Ты получил свою силу от дэймаров, – не спросил, а констатировал мой муж. Его голос был низким и опасным. – Ты прикоснулся к Бездне и отдал ей свою душу. Или чужую?

– А ты у своей ведьмочки спроси. Это ведь она собиралась вызвать дэймара для Гарлана, – Штырь осклабился, обнажив почерневшие зубы.

– Ложь! – прошептала я.

Аррион сжал пальцы, все еще переплетенные с моими. Его ладонь под кожей перчатки была напряжена как стальная пружина.

– А ты докажи! Это ведь ты у нас ведьма, не я. И это ведь твоя мать, а не я, потрошила драконов, – хихикнул Штырь.

– Не слушай его, – тихо сказал Аррион. А затем уже громче, глядя на скалящегося Штыря, добавил: – Удивительно: когда я разгромил ваше логово, в Лабранде вдруг закрылись лавки, из-под полы торговавшие драконьими останками. Ты, случайно, не знаешь, почему?

Штырь не ответил. Проворчал что-то неразборчивое и отполз в сторону. А я наконец заметила, что вся его камера исписана кровью. Похоже, он пытался выбраться отсюда с помощью своей новой магии, но не учел, что полученная взаймы сила не сделает его равным тому, кто эту силу дал. Не сделает равным дэймару, а значит, и равным дракону…

– Они оба должны добровольно согласиться, – тихо, больше для себя, прошептала я, переводя взгляд с одержимого бандита на стоящего рядом с нами эш-дара. – Иначе не сработает.

Эрден, все это время наблюдавший за сценой с видом светского человека на неприятной, но необходимой встрече, наконец нарушил молчание.

– О, они согласны, – заверил он. – Вы ведь очень согласны, правда, госпожа Браух?

Его взгляд отыскал ее в камере.

Элеста что-то невнятно пробормотала и уткнулась лицом в грязную солому. Согласие, вырванное страхом и отчаянием, не было добровольным. Но им не оставили выбора… Как и нам.

Для передачи проклятия не требовалось особых условий, только желание взять его на себя. Так я взяла на себя проклятие Элесты в тот день, когда она сорвала с руки брачный браслет Арриона. Тогда она не раздумывая, отдала мне мужчину, для которого стала единственной…

Нет, не единственной. Я заменила ее в его сердце. Мне не нужно быть шиа-ми, чтобы чувствовать это и понимать. Нас связала драконья кровь, брачные узы и то, что он мой заклятый суженый.

А сейчас я поставлю точку. Верну ей то, что однажды забрала.

– Как трогательно, – произнес Эрден без тени умиления. – Думаю, господин Эморт тоже согласен. Возражения есть?

Штырь промолчал.

– Вот видите, возражений нет. Итак, светлейшая льера, генерал… «Кандидаты» подтверждают свою готовность принять на себя ваше… бремя. В обмен на сохранение жизни, разумеется. Владыка милостив.

Его слова повисли в сыром, холодном воздухе. Аррион обернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, в нем отражалось отвращение к этому месту, к этим людям и мучительная надежда.

– Серафина? – только и произнес он.

Это был не приказ, а вопрос. Он оставлял решение за мной. А я понимала, что его гложет. Он всеми силами отводил взгляд от колодца, где сидела Элеста. Даже после всего, что случилось, он не мог оставить ее в таком положении. Не потому, что она для него до сих пор что-то значила. А потому, что когда-то значила.

Я кивнула ему.

Элесте казнь не грозит. Раз император пообещал ей жизнь, значит, отпустит. А поскольку для человека теперь невозможно покинуть пределы Ламаррии, то ее, скорее всего, просто сошлют поближе к границам и запретят въезд в столицу. Но и там, вдали от дворцов, тоже есть жизнь.

А вот со Штырем… со Штырем все сложнее. Однако мне его было не жаль.

Рискнувший спуститься в Бездну и получить ее силу взамен отдает свою душу или… чью-то еще. Но Штырь не из тех, кто принес бы в жертву себя.

Я не хотела знать, кого он убил. Молча коснулась горла, которое он мне однажды едва не перерезал. Потом подняла глаза на Арриона и тихо сказала:

– Я готова. Давайте покончим с этим.

Мой голос был чужим и безжизненным.

Лицо эш-дара на мгновение утратило маску светской усмешки. Взгляд стал острым, цепким, словно у хищной птицы.

– Приступайте! – приказал он охранникам.

Те с грохотом отодвинули тяжелые засовы на решетках.

Две пары рук – одна изможденная, бледная, с грязными ногтями, вторая сильная, покрытая темными прожилками – высунулись из темноты. Из каменных мешков раздались хриплые звуки.

Мы еще раньше обговорили, что и как нужно сделать. Мне – прикоснуться к Элесте, Арриону – к Штырю. Кожа к коже, без принуждения. Если кто-то из них в последний момент откажется, у нас ничего не выйдет. А все остальное… сделает сама природа проклятия.

Но сейчас, глядя на руку Элесты прямо перед собой, я ощутила, как в груди стало больно от жалости.

«Ничего, – утешила я себя, – зато она будет жить и уйдет из этого места…»

И Аррион перестанет мучиться, представляя ее в этих стенах.