Глава 47

Спустя несколько дней, когда первые восторги и смятение от возвращения матери немного улеглись, мы с Аррионом рука об руку вошли в храм Заавеля.

Воздух здесь был прохладным и неподвижным, пахнущим вековой пылью, сухими травами и тишиной. Последний правитель эсмаев смотрел на нас свысока все тем же невидящим взором.

Это от них, от эсмаев, ведьмам досталась особая сила. Мы – их потомки. Только в нас магия разделилась на три отдельных потока: Свет, Тьму и Хаос, а в них была неделимой.

Я узнала это от мамы и сказала Арриону, что хочу сочетаться с ним особым браком перед лицом прародителя. Ночью, в полнолуние, как требует ведьминский ритуал.

Любимый меня услышал.

И вот теперь мы стояли друг перед другом в самом центре храма, где когда-то в отчаянии пытались разорвать нашу связь. Я – в простом платье из небеленого льна, с венком из полыни и чертополоха на распущенных волосах. Он – без доспехов и мундира, в темной рубахе и штанах, с непокрытой головой. Оба босые, оба взволнованные.

По левую сторону от меня замерла мама. Лицо Тианы было намного моложе ее собственного, однако истинный возраст души читался в глазах.

По правую сторону от Арриона застыл Абелларус.

Больше свидетелей не было, если не считать самого Заавеля и сотни свечей, чьи огоньки трепетали вокруг.

Мама подняла руки. Ее голос, чистый и звонкий, зазвучал под сводами, нарушая молчание:

– Предки, внемлите! Земля, запомни! Небо, стань свидетелем! – ее слова расходились в тишине четким эхом. – Две крови пришли к тебе, Заавель, Хранитель Равновесия. Кровь древней земли, что зовется ведьмой. И кровь небесного огня, что зовется драконом.

Она взяла с алтаря узкий серебряный нож – артефакт, принадлежавший Белому кругу.

– Еще недавно, – продолжила мама, поворачиваясь ко мне, – эти крови лились рекой ненависти. Но сегодня они сольются, чтобы стать новой рекой. Рекой жизни.

Лезвие холодным прикосновением скользнуло по моей ладони. Я, не моргнув, сжала кулак, и алая капля упала на плоский камень алтаря.

Затем мать подошла к Арриону. Он, не колеблясь, протянул ей могучую, покрытую шрамами руку.

Еще одна капля, на этот раз серебристая и густая, как ртуть, упала рядом с моей.

– Кровь отдана, – провозгласила мама. – Теперь – очередь духа.

Тот откашлялся.

– Я, Абелларус Даргрейн, Хранитель рода д'Рейтарр, свидетельствую, – несмотря на волнение, его голос звучал как набат, – помыслы моего потомка Арриона чисты. Он избрал свою пару пред лицом Вечности.

И тут же над головой Арриона возник тонкий полупрозрачный обруч, сплетенный из света и тени. Я впервые такое видела и потому засмотрелась, едва не разинув рот.

Меня отвлек Абелларус:

– И я свидетельствую: помыслы Серафины, дочери Августы, тоже чисты. Она избрала свою пару пред лицом Вечности.

Я ощутила дуновение ветра, пробежавшее по волосам. Аррион перевел взгляд чуть выше моей головы, и сердце радостно стукнуло: венец! Он проявился!

А мама снова заговорила. Только теперь ее голос дрожал от нахлынувших чувств:

– Пусть же отныне ваши души будут связаны прочнее, чем самый крепкий корень. Ваши сердца будут биться в одном ритме. Ваши судьбы будут сплетены воедино. Никто и ничто не разорвет эту связь. Ни в этой жизни, ни в следующих.

Она взяла наши руки – его и мою, с еще кровоточащими порезами – и соединила поверх алтаря.

– Предками клянусь. Землей клянусь. Небом клянусь. Отныне вы неделимы.

В тот же миг капли нашей крови на камне вспыхнули и слились в одно целое. Свечи затрепетали, от наших сплетенных рук пошел мягкий свет. Он окутал нас обоих, и я ощутила, как по телу расходится непривычное вибрирующее тепло.

– Неделимы, – тихо повторил Аррион, сжимая мои пальцы.

Я видела, как венец над ним засветился. Как этот свет впитался в него, и знала – то же самое происходит со мной.

Аррион смотрел на меня таким взглядом, словно видел впервые и в то же время знал всю свою жизнь. У меня было точно такое же чувство.

Не знаю, сколько бы мы стояли вот так, не в силах оторвать глаз друг от друга, если бы не Абелларус.

– Ну, вот и славно, – произнес он, безжалостно разрушая мгновение. – Поздравляю, лаэрд. Поздравляю, льера. А теперь, полагаю, свидетелям пора удалиться. Я прав, госпожа де Корт?

– Правы, господин д'Рейтарр.

Они обменялись чопорными кивками и вышли один за другим. Лишь мама уже в дверях обернулась и одарила нас с Аррионом загадочным взглядом.

Мы остались одни. В кольце мерцающих свечей, под сводами, где только что сочетались ведьминским браком.

– Ты знаешь, что заключил сделку с Вечностью? – прошептала я, ища в глазах Арриона тень сомнения. – Даже если переродишься в другом теле, в другой эпохе – ты будешь мой.

Вместо ответа он притянул меня к себе.

***

Храм мы покинули только под утро. Земля была холодной и мокрой от росы, и Аррион подхватил меня на руки. Так и нес до самых загонов, откуда доносилось сопение и нетерпеливые рыки просыпающихся анкров.

– Мы должны сделать еще кое-что, – вот и все, что сказал мой любимый.

Он поставил меня на теплые доски рядом с одной из решеток. Из глубины ко мне тут же метнулся знакомый комочек с еще не окрепшими крыльями. Тот самый детеныш, глаза которого прежде были закрыты бельмом!

Я замерла, охваченная радостью и удивлением. А малыш сунул мордочку между прутьев, заворковал, издавая булькающие мелодичные звуки, и попытался ткнуться носом в мою ладонь. Его глаза, огромные и сияющие, смотрели на меня с обожанием.

– Ого, – я рассмеялась. – Он так рад меня видеть? Неужели узнал?

– Дай ему имя, – произнес Аррион. – И своей крови.

Детеныш будто понял, о чем речь. Затанцевал, переступая на лапках, закрутил толстой попой, подметая доски хвостом. Совсем как собака перед любимым хозяином.

– А это он или она? – я призадумалась.

– Он сам подскажет, когда заключит с тобой договор. Не бойся.

– Я не боюсь.

Одарив Арриона насмешливым взглядом, я присела на корточки и сунула руку между прутьев решетки.

Малыш тут же клюнул меня прямо в палец. Я вскрикнула, но короткая острая боль мгновенно растаяла. Горлышко анкра задергалось, когда он быстро глотал кровь. И тут я услышала это…

Сначала было похоже на далекое эхо. Голос… или только тень голоса. А спустя секунду я поняла, что он звучит в моей голове – голос анкра. Меня накрыл его неуемный восторг, нетерпение, желание стать самым сильным, самым могучим, подняться в небо выше других. И все – для меня.

Потрясенная, сама не заметила, как прошептала:

– Альзирра… ее имя… Альзирра!

Подняла голову, желая получить подтверждение от Арриона, что я не сошла с ума. Но вместо него рядом со мной возвышался дракон. Тот самый, на груди которого я спала когда-то давно. Тот самый, что уничтожил логово Гарлана. Тот самый, что смотрел на меня красным взглядом из глаз Арриона…

Его чешуя отливала холодным, полированным металлом. Гигантские крылья напоминали выкованные из стали знамена. Поймав мой взгляд, он опустил к земле огромную голову. И застыл.

Я медленно выпрямилась. Сердце билось как сумасшедшее, кровь стучала в висках.

Не может быть. Это то, о чем я думаю? Приглашение? Которое дарги делают только истинным парам…

Меня захлестнула стремительная, пьянящая уверенность. Уже без страха я шагнула вперед.

Шея дракона оказалась прекрасным трапом. Я довольно ловко вскарабкалась по ней, цепляясь за чешую. Под трубные рыки анкров забралась на спину, уселась в удобную выемку между крыльев и схватилась за гребень.

Удивительно, но его чешуя была гладкой и прохладной под моими ладонями.

«Ничего не бойся», – раздался мысленный голос.

«С тобой – ничего не боюсь!» – так же мысленно ответила я.

И мой дракон распахнул огромные крылья.

***

Во внутреннем дворике замка стояла молодая женщина.

Прежде все знали ее как служанку, но сейчас никто из обитателей Кир-ла-Астра не осмелился бы так ее называть. Ведь она была Августой де Корт – тещей самого генерала. И по совместительству ведьмой, способной превратить обидчика в жабу.

Прикрыв глаза ладонью от восходящего солнца, она смотрела, как в небо поднимается огромный дракон.

Ее зять.

Он сделал то, чего не смогли другие. Укротил в себе зверя. Подчинил инстинкты воле разума. Выбрал женщину сердцем. И сейчас эта женщина в буквальном смысле сидит у него на спине…

Внезапно воздух рядом с Августой замерцал, отрывая ее от мыслей. Из пустоты возник Абелларус. На этот раз не полупрозрачный дух, а вполне осязаемый мужчина с благородной наружностью, одетый изящно, хоть и старомодно.

Он тоже взглянул на небо.

– Думаете, у них все получится? – спросила Августа.

– Должно получиться. Тем более мы поспособствуем этому.

– Мне нравится ваша уверенность, господин д'Рейтарр.

– О нет, хватит этих формальностей, – в голосе духа прозвучала шаловливая нотка. – Зовите меня Абелларус. Мы ведь с вами теперь почти родственники. А скоро, когда появятся внуки, станем еще роднее.

На губах Августы заиграла улыбка:

– Что ж, тогда и вы зовите меня просто по имени, дорогой Абелларус.

– Всенепременно, драгоценная Августа. Не согласитесь ли прогуляться со мной? – он предложил ей локоть. – У меня давно не было столь прелестной и понимающей собеседницы.

Она удивленно взглянула на него, затем ее взгляд скользнул по исчезающей в небе точке, и на губах вновь появилась улыбка:

– С большим удовольствием!

Они медленно, не спеша, двинулись прочь. Под руку, словно были давно знакомы. А Кир-ла-Астр просыпался, чтобы вступить в новый день…