Глава 24. Нарвалась

– Я сама! – тяну руку, чтобы отобрать полотенце.

– Сама ты нос расквасишь, – игнорирует протест Сафаров, подходя ближе. Мне приходится отвести взгляд в сторону, чтобы не пялиться на мужское достоинство.

– Я не калека и…

– Выкладывай, как всё было, – перебивает меня Амир, выжимая полотенце над грязным ободранным коленом.

Отвернувшись от него, сквозь зубы пересказываю ход событий.

А Сафаров, пройдясь по телу влажным полотенцем, приступает к намыливанию, заставляя меня сгорать от стыда, и чтобы отрешиться от этого гадливого чувства, я с головой ухожу в воспоминания о кошмаре сегодняшней ночи, лишь бы не ощущать грубоватых ладоней, которые скользят по коже, обходя ссадины.

Мой дрожащий голос словно впитывается в пар, заполняющий душевую. К концу рассказа, когда на меня снова наваливается понимание, что сегодня я могла остаться там на дальнем кордоне, меня начинает колотить.

Но и это не позволяет отгородиться от присутствия Амира.

Ощущение, будто я перед ним не просто голая, а словно вывернутая наизнанку.

Сафаров помогает мне подняться и пристроить ногу на ступеньку так, чтобы не намочить повязку. Я чувствую, как он стоит за моей спиной, иногда его грудь прижимается к моим лопаткам, его член задевает ягодицу, а руки по-хозяйски продолжают массажные движения, расслабляя закаменевшее тело, и нечто тёмное в глубине естества отзывается на уверенные прикосновения.

Когда под пальцы Амира попадаются промокшие трусики, он их просто разрывает, и они с влажным чавканьем падают мне под ноги.

Испуганная неожиданным спазмом внизу живота, я пытаюсь отрезвить себя, вернуться к исходному состоянию. Это ненормально, когда головой понимаешь, что происходящее должно вызывать отвращение, а реакции тела, продиктованные травмой и страхом, идут вразрез с сознательным.

И мне всё равно: попытка ли это психики найти большого и сильного защитника, или примитивные желания заглушить стресс простым и понятным способом. В конце концов, для первого амплуа Сафаров не подходит, искать защитника во враге – глупость. А для второго… человек не животное, и нами давно руководят не инстинкты.

И чтобы разрушить это наваждение, я не нахожу ничего лучше, как завести разговор:

– Как вы нас нашли?

– Мы уже обнаружили твой побег, когда позвонила Светлана. Ты выбрала удачное время, но больше у тебя не выйдет, – Сафаров пенит шампунь на моих волосах и возится с этим даже дольше, чем с моей грудью, у него явно пунктик. Как это ни противно признавать, но делает он приятно. – Мы пробили номера машины, на которой тебя увезли, подняли связи, чтобы по дорожным камерам отследить, где вы, но это не такое быстрое дело. Веселее пошло, когда сработал жучок в квартире Павла Андреевича.

– Я не понимаю, зачем ему это, – упираюсь ладонями в запотевшую кафельную стену, пока душевой лейкой Амир смывает с меня шампунь и гель.

– Если сложить два и два, то получится четыре. Дорогой советник очень хотел меня подставить. Свалить на меня твоё убийство. Было бы ещё одно красивое дело с подставой.

Я соображаю со скрипом:

– То есть ты считаешь, что убийство Бекхана устроил Павел Андреевич? – я готова в это поверить, мерзкий тип с самого начала произвёл на меня впечатление двуличного подлеца, а уж после того, что произошло сегодня, и вовсе не остаётся сомнений, но что он способен отправить человека на смерть. Только я всё равно не могла понять, какие цели Павел Андреевич преследовал.

– Практически уверен в этом.

– Какой в этом смысл? Что там не поделили твой брат и Павел Андреевич в прошлом – это один вопрос, но избавляться от тебя? Ты же всё равно не собираешься оставаться в городе…

– Вот, чтобы прояснить этот момент, мы и побеседуем с ним завтра. Думаю, он как раз созреет поговорить по душам. Дима – хороший психолог, и методы у него травматичные, но рабочие.

– Ты всё это мне рассказываешь, потому что я уже никому… – сглатываю горький ком. – Тогда почему ты за мной приехал?

Я не знаю, что я хочу услышать от Сафарова. Наверное, что он понял, что мстить надо не моему отцу, и Амир готов отпустить меня, если я никому не расскажу про похищение и всё то, что я услышала за последние двое суток.

Это дало бы мне надежду, но Сафаров не спешит меня успокоить.

– Стоило оставить тебя там? – жёстко спрашивает он. – Это твоя благодарность?

И это в очередной раз руинит всё.

– Какая мне разница, кто меня убьёт? Артём хотя бы хотел гуманно меня задушить, – развернувшись к Амиру лицом, я несу откровенный бред. – Он не лез ко мне грязными лапами!

– Твоя очередь, – он впихивает мне в руки полотенце.

– Что? – не понимаю, о чём он.

Сафаров зажимает моей рукой полотенце и показывает, чего от меня ждёт.

– Раз мои руки для тебя грязные, то приведи их в порядок. И не только их.