Глава 4. Вендетта

Тот день стал финальной точкой в том, что длилось несколько лет.

Счастливые семейные времена закончились намного раньше, но именно тогда я поняла, что такое крах семьи.

Когда-то Алексей Платонов был прокурором области, и характер государственного советника юстиции второго класса полностью соответствовал должности и чину.

Мой отец – человек сложный. Я не оправдываю его, но время показало, что в душе у него много демонов, и он не всегда их побеждает.

Каждый раз, когда кто-то из Джафаровских избегал наказания, его упрекали в том, что он этому посодействовал. Обвиняли во взятках, сговоре, поливали дерьмом. Но отец был честным служакой, именно поэтому и не удержался на посту. Иногда нужно идти важным людям навстречу, а он был слишком горд, чтобы поступаться.

Именно очередное дело с Джафаровскими ребятам и стало поводом, чтобы отца турнуть. Не оправдал, не справился. Предложили другую должность, как альтернативу, но намекнули, что неудобный Платонов стал неугоден. Так что у отца и Джафара старые счёты, однако они не были личными, пока не произошло то, что произошло.

Собственно, никому бы и в голову не пришло, что после того, как отца попросили из прокуратуры, что ему ещё раз придётся столкнуться с Джафаром, в миру Шамшидином Сафаровым.

Мы жили своей жизнью, задетый отставкой отец долгое время бодрился, но срывался на маме. Несмотря на то что бизнес, которым он занялся, шёл в гору, склоки дома становились чаще. Я была мелкой, ревела за закрытыми дверями, когда начинался очередной скандал, надеясь, что скоро все утрясется, но с течением времени стало хуже.

Оказалось, что отец азартен.

Вот тут знаменитые Платоновские принципы и не прошли проверку.

Нет, он не просаживал деньги в игровые автоматы, не спускал бабки в казино, всё было даже хуже.

Фондовая биржа.

Первая же сделка принесла отцу солидный куш, окрылив его. А вот вторая разорила, а дальше – по классике: надеясь, что в следующий раз удача улыбнётся, и всё окупится, он пробовал ещё и ещё, залезая в средства компании, используя деньги партнёров и клиентов.

Разумеется, это не могло продолжаться вечность. Всё всплыло наружу. Скандал не стал достоянием широких масс лишь чудом, но внутри делового мира репутация Платонова была уничтожена.

С больши́м трудом нам удалось расплатиться по основным долгам, распродав то, что оставалось от красивой успешной жизни. Этого не хватило на все, и отец набрал кредитов у сомнительных людей.

Тогда мама ещё держалась и не уходила, хотя каждый новый день давался ей всё тяжелее. За два года она буквально превратилась в собственную тень и чуть не допустила фатальную ошибку во время серьёзной операции. Для хирурга нервы так же важны, как твёрдая рука, а у мамы в то время они были ни к чёрту.

Коллекторы начали нас преследовать, когда я поступила в Строительный, и стало окончательно понятно, что обучение на дизайне я не потяну. Слишком дорого, мы не могли себе позволить платить за расходники. Пришлось забрать документы, попрощавшись с мечтой.

С помощью маминых знакомых я поступила в медколледж на сестринское дело.

Как мы пережили этот период, вспоминать не хочется.

Помог отцу бывший подчинённый, который тоже ушёл в бизнес и помнил отца честным и принципиальным человеком. Взял его к себе в фирму, но отец, чувствуя себя униженно в роли того, кому протянули подачку, стал прикладываться к бутылке. Раз в несколько месяцев он уходил в запой, и в один из таких моментов всё и произошло.

Обвинение в непреднамеренном убийстве Бекхана Сафарова, старшего сына Джафара и его правой руки, стало громом, хоть и не среди ясного, а очень даже пасмурного неба нашей жизни.

Улики были косвенные, доказать ничего не смогли, но для Джафара всё было яснее ясного. Честно говоря, даже мы с мамой не могли с уверенностью утверждать, что отец был невиновен. Сам он ничего не помнил, потому что как раз был в загуле.

Предъявленные в качестве улик записи с камер наблюдения в баре, где в тот день нажирался отец, демонстрировали его свинское состояние и пьяные выкрики-угрозы в сторону клана Джафара. Его собутыльник и тот сообразил, что дело добром не кончится, и свалил, когда пошли слюнявые похвальбы, что отец – не кто-нибудь, а Платонов, и он разберётся с этой семейкой, так или иначе.

Машина отца, оставленная на месте ДТП. Следы разлитой водки в салоне.

Это стало кошмаром.

Непроспавшийся отец, которого забрали из дома, не мог дать внятных показаний. Он не помнил ничего.

Мама ушла от отца, не став дожидаться, пока Джафар доберётся до семьи виновника смерти его сына.

А мне вот однажды довелось с ним встретиться.

Мы переехали в соседний город. Мама после развода взяла девичью фамилию, но нас всё равно нашли. Детские ухищрения не помогли.

У подъезда дома меня, зажав рот, запихнули в машину на глазах у людей, и никто ничего не сделал.

– Послушай меня, девочка, – скрипучий голос навсегда въелся в мою память. – Передай отцу, что ему лучше самому ко мне прийти, тогда расплачиваться придётся только ему. Если он надеется отсидеться за решёткой, то это не вариант. И там достанем, но тогда и вам с матерью придётся несладко. Это понятно?

И этот пустой, леденящий душу взгляд…

Точно таким же взглядом смотрит на меня сейчас Амир.

– Где ключи от наручников, знаешь? – он впервые обращается ко мне, и пульс начинает строчить.

Что Сафаров собирается со мной делать?

Вряд ли отпустить…

Где ключи, я знаю, но сказать об этом…

– Анна, – равнодушный голос бьёт по нервам, и, опасаясь увечий, я признаю́сь, содрогаясь от мерзких воспоминаний:

– Его положили в белье…