ГГлава 47. Случайная встреча

Он явно не ожидал от меня такого. Даже голову не повернул.

Я определенно только что зашла за все красные линии, но мне плевать.

Видеть его не могу.

Хочу уйти в дом, но Сафаров мне этого не позволяет.

Он зол, но я злее.

– Что? Опять будешь вынуждать? Купить-то не получается! – цежу я, и сейчас мне уже все равно, что я выдаю свои чувства. – Если тебе не хватает провинциальной девочки в качестве экзотики, то поищи в другом месте.

Мне больно, очень больно оттого, что Амир предложил мне такое.

Еще и попытался сыграть на моей мечте.

– Я не хочу… вынуждать, – выдавливает он.

Для меня это звучит, как «лучше бы ты согласилась добровольно, но теперь у меня развязаны руки».

– Так не делай этого!

Смотрит на меня и молчит.

Что неужели сказать нечего? Начать можно с «прости, я идиот».

Но естественно у нас на голове корона.

– Что? Или у меня не может быть своих желаний, планов? Я не человек? Или я в какой-то момент дала тебе понять, что я из продажных? Что мне можно подарить тряпку, цацку, и я буду раздвигать ноги? В крайнем случае можно поманить мечтой? И плевать, кем я себя буду чувствовать, если соглашусь?

– Ты не так поняла.

– Все я правильно поняла, – рублю я. – Убирайся. Отсюда, из города, из моей жизни! В самолет, в Москву, в пропасть!

Амир разглядывает меня, стискивает челюсть, а потом разворачивается и уходит.

Я так и стою на пороге, прислушиваясь к звуку двигателя автомобиля, потом к шуршанию покрышек на раздолбанном асфальте.

Все. Конец.

Эта история дописана. В ней не случилось хэппи энда, но я напишу другой роман, в котором все у меня будет хорошо.

Шмыгая носом и нянча отбитую о щеку Сафарова руку, я собираю свои негустые пожитки в сумку. Можно возвращаться домой. Прятаться бессмысленно, Амир нашел меня даже здесь, но больше искать не будет. Не тот тип мужчин.

Он сделал с его точки зрения шикарное предложение, а я его не просто отклонила. Я еще и пощечину дала.

Не знаю, какой должна быть женщина, чтобы после такого Сафаров захотел видеть ее рядом. Таких, наверное, не бывает.

Первым делом я еду к маме, у которой и провожу почти неделю.

Я ем, сплю, просто лежу, отвернувшись к стене.

Мама пытается меня разговорить, намекает на психолога. В какой-то момент я рассказываю ей все. Или почти все. То, что Сафаров стал моим первым, умалчиваю.

Дело не только в том, что мне неловко такое обсуждать даже без деталей. Светлане я проговорилась случайно. Наверное, я бы даже с подружкой постеснялась обсуждать, но маме могла бы.

Только ведь проблема не в потере девственности.

Я тщательно перебираю в голове, почему не просто опустошена (с этим как раз все понятно), а почему мне больно.

И выходит печальная картина. Да, несомненно, похищение все еще аукается мне, а попытка убийства напоминает о себе тем, что я пока даже шарф не могу повязать. Что уж там говорить, даже в водолазке мне некомфортно. Этого всего не отнять.

Но с этим я готова бороться. Надо – пойду к специалисту.

Боюсь я того, что психолог из меня вытащит другое. То, что я старательно давлю в себе. Мне стыдно за это чувство. Я ругаю себя, называю идиоткой, слабачкой. Старательно ищу в сети подтверждения тому, что это стокгольмский синдром или нечто подобное.

Не мог же меня Амир по-настоящему зацепить?

Не мог!

Не важно, что там говорит Светлана. Бандит он или нет – не имеет значения. Он холодный бесчувственный человек, который воспользовался ситуацией.

Как можно влюбиться в того, кого ненавидишь? Должна ненавидеть!

«Хорошее сильное чувство», – сказал тогда Сафаров.

Наверное, я правда тронулась умом. Амир ведь не сделал ничего, что бы могло меня очаровать. А я скулю, потому что больше его не увижу.

Настойчиво воскрешаю воспоминания, как Сафаров меня пугал, угрожал, распускал руки, но в голову лезет совсем другое. Он поехал меня спасать, раненый таскал на руках, бережно купал…

Его слова почти никогда не сходились с поступками.

И Амир единственный, кто разобрался, что моего отца подставили. Да, он сделал это в своих интересах, но…

Черт!

Ну, давай, Аня! Ты еще вспомни, что он карандашики тебе купил, твою мать!

Я себя жру поедом и в итоге на третий день после возвращения к маме меня валит температура. Не знаю, как решал вопрос с моими прогулами в колледже Сафаров, но староста отписывается, что у меня проблем нет. Только вот сказать ей, когда появлюсь на занятиях я не могу, потому что именно сейчас мой организм решает дать сбой. Температура не спадает. Днем еще ничего, а ночью один раз доходит до бреда.

Утром мрачная мама сообщает мне, что я звала Амира во сне.

Я просто себя сама накрутила бесконечным самоистязанием, и вот результат.

Решила же, что эта страница закрыта. Значит, надо следовать своему решению. А я убегаю, делаю вид, что еще может что-то измениться. Надо просто принять то, что есть, и не мучиться. В конце концов, мало кто может назвать свою первую любовь отличным выбором. На то она и первая, что не последняя.

Как только я смиряюсь со своей проблемой, мне становится лучше. Чтобы закрепить успех, отправляюсь к себе на квартиру. Мне там по-прежнему немного не по себе, но я вешаю другие шторы, двигаю мебель, и вроде бы с помощью этого отгораживаюсь от событий той страшной ночи, когда ко мне вломились люди Мустафы.

Один лишь раз я вздрагиваю, когда на улице меня окликает человек из тех дней.

– Анна?

Я поворачиваю голову и вижу мужчину, который, видимо, только что собирался сесть на заднее сидение черного седана. Узнаю не сразу.

– Анна, вас подвезти? – спрашивает он, и вот теперь я вспоминаю, кто это.

Марич.

– Нет, – неистово мотаю головой.

– Могу я передать через вас информацию Сафарову? – его темные глаза следят за мной с непонятным выражением.

– Его нет в городе. И мы больше не поддерживаем контакт, – как могу вежливо отвечаю я, осознавая, что человеку такого уровня грубить не стоит. С какой стати он вообще решил меня заметить на улице?

– Нет в городе? – поднимает он бровь.

– Всего доброго. Извините, я спешу… – делаю вид, что мне нужно на подошедший к остановке автобус.

– Всего доброго.

И смотрит на меня.

Мне ничего не остается, как стать вынужденным пассажиром, хотя мне нужно за гречкой в магазин на перекрестке.

Надеюсь, с этим «бизнесменом» мне тоже больше никогда не придется встречаться. Впрочем, Марич – человек неглупый, понял, что я хочу держаться от него подальше. Да и вряд ли я ему сама по себе интересна. Меня стоило иметь в виду только пока я была приложением к Сафарову.

Я бросаю взгляд на Марича из заднего окна автобуса. Он пристально смотрит в сторону стеклянного павильона-кофейни возле остановки. Да, мужик, попей кофейку и забудь про меня.

Не считая этого случая, моя жизнь потекла своим чередом.

Волнуюсь я, только когда жду женские. По идее, у меня были безопасные дни. Свой цикл я знаю, нервничать не стоило. Как медик я понимаю, что забеременеть вне овуляции невозможно. Но риск никогда не стоит исключать, иногда организм преподносит сюрпризы вроде внеочередной готовности яйцеклеток к оплодотворению. Впрочем, все обходится только нервотрепкой.

Заканчивалась вторая неделя после освобождения, когда проблема пришла, откуда не ждали.