Глава 6. Большая глупость

Дверь мягко закрывается за Амиром, но тихий щелчок кодового замка звучит как захлопывающая крышка гроба.

Несколько минут я стою недвижимо, всё ещё чувствуя покалывание в затёкших конечностях.

Дверь в уборную приковывает взгляд, и я решаю воспользоваться удобствами, пока они мне доступны. Что показательно запора на двери нет, то есть даже там мне закрыться.

Справив нужду, я методично проверяю шкафчики, но там предусмотрительно отсутствует всё, что могло бы стать средством самозащиты.

Кошусь на душ. Я чувствую себя такой грязной, что хочется срочно смыть с себя все мерзкие прикосновения, которые словно печати продолжают гореть на теле везде, где меня касались чужие бесцеремонные руки.

Особенное омерзение вызывают те лапы, которые меня переодевали. Хотя я умоляла позволить мне сделать это само́й, но уроды упивались моей беспомощностью и унижением. Даже Сафаров не вызывал такой гадливости.

Я боялась его до одури, но его скупые движения не были такими липкими. Скорее всего, я поменяю своё мнение уже в ближайшие часы.

Если я сейчас начну мыться, то сотру себе всю кожу. Естественно, ничего такого я не делаю. Ещё не хватает добровольно раздеться. Хотя шелковые лоскутки вряд ли станут препятствием, если…

Я сглатываю. Нет, ни о каком душе речи идти не может. Я не в гостинице. Но можно хотя бы руки помыть и попить из-под крана.

Тут даже зеркала нет. Впрочем, я и так знаю, что увидела бы в отражении. Худенькая растрёпанная блондинка с распухшими глазами и красными раздражёнными пятнами от слёз на лице.

Видимо, из-за шума воды в раковине я не слышу, как дверь в мою камеру снова открывается, и шаги в комнате за спиной становятся громом среди ясного неба. Всё? Передышка закончилась?

Но в ванную заглядывает та самая домработница.

– Я принесла поесть. – Лицо её непроницаемо, но в глазах мелькает что-то такое, что заставляет меня броситься к ней.

– Пожалуйста, помогите! – Я хватаю её за руки, но она отшатывается.

– Просто выполняй, что скажут.

– Мне нужно отсюда уйти, они меня убьют! – Истерика заново набирает обороты.

– Куда ты пойдёшь? Лес круго́м.

– Всё равно! Главное — выбраться…

– Ешь, пока горячее. Амир Шамшидинович распорядился, чтобы ты поела…

Какой заботливый! А потом распорядится, чтобы дала всём его псам. А следом, чтобы не дёргалась, пока меня будут убивать.

Женщина отступает, я иду за ней, как привязанная.

– У вас есть дочь или внучка? Представьте их на моём месте. Как вы можете…

Кровь отливает от лица домработницы, она выворачивается из моих рук, которыми я пытаюсь её задержать, и выходит, снова оставляя меня одну. Сотрясаясь от рыданий, я оседаю прямо на пол.

К кровати я добровольно и близко не подойду. Она для меня выглядит как плаха.

Когда очередной поток слёз останавливается, переходя в икоту, я нахожу взглядом поднос, пристроенный на подоконник. Есть мне не хочется, кусок поперёк горла встанет, да я и не уверена, что в пищу ничего не подмешано. Однако моё внимание привлекают столовые приборы. В дурной надежде я подскакиваю и подлетаю к подносу.

Ужин, если это можно так назвать, самый простой. Я бы сама себе такой на скорую руку приготовила, если бы засиделась допоздна над очередным рисунком. Омлет, кусок хлеба с ветчиной, свежий огурец, пол-литровая бутылка воды без газа.

Но меня интересует не еда.

Домработница явно не имеет опыта в содержании пленников. Она добавила к тарелке вилку. Да, жаль, что не нож, но и этим прибором можно сильно ранить.

Наверное, я сумасшедшая. Даже если мне удастся вывести из строя кого-то одного, остальные меня скрутят, но я не в состоянии рассуждать здраво. Я цепляюсь за эту вилку, будто она супероружие. Мечусь по комнате, не зная, то ли спрятать, то ли держать при себе. И не замечаю самого очевидного.

Камеры, расположенной под потолком.

А стоило бы догадаться, что она здесь будет, если уж даже хозяйская спальня оборудована средствами слежения.

Видимо, наблюдение идёт постоянно, потому что где-то через двадцать минут моих метаний, дверь с тонким писком открывается, являя на пороге Сафарова. Наивная я радуюсь, что успеваю спрятать руку за спину. Мысленно готовлю себя к тому, чтобы нанести удар.

Как манок, как красная тряпка позади мощной фигуры виднеется незакрытая дверь. Адреналин подскакивает так, что картинка перед глазами становится невозможно детализированной. Инстинкт «бей и беги» шарашит в мозг как в барабан.

Я стискиваю ручку вилки в потной ладошке. Пячусь от Амира, который плавно идёт ко мне. Каждый его шаг регистрирую как в замедленной съёмке под звук толчков крови, шумящей в ушах. Я натянута как струна, только всё равно медлю в последний момент.

А Сафаров нет.

Он быстрый. Очень быстрый. Молниеносный.

Я подозревала, что Амир тренированный. Видела эти мускулы, пока он переодевался. Но всё равно не ожидала такой скорости.

Не успеваю даже замахнуться. В один миг он оказывается рядом со мной и перехватывает мои запястья, сжимая так, что вилка с жалобным звоном падает на пол.

У меня вырывается крик раненого зверя. Отчаяние толкает меня на ещё большую глупость. Перед глазами тёмная дрожащая пелена. Я начинаю сопротивляться. Вырываться из рук, пытаться пнуть Сафарова.

Всё бесполезно. Минуты не проходит, как я оказываюсь на кровати, придавленная телом Амира.