Глава 7. Торг

– Посмотри на меня! – требует Сафаров.

Ему приходится придавливать меня всем весом, чтобы я не вырывалась. Чувствую гранитную твёрдость его тела и понимаю, что мне никогда с ним не справиться.

– Посмотри. На. Меня.

Я с ненавистью и презрением встречаю его взгляд. Не знаю, что мне будет за провалившуюся попытку нападения, но меня ведь и так не на чай с пряниками позвали.

Но оказывается, мой поступок был настолько глупым, что Амиру и в голову не приходит, будто я хотела вилку вонзить в него.

– Если ты надумала с собой что-то сделать, то напрасно. Тебе это не удастся. Ясно?

Смотрю на него молча.

– Я спрашиваю – ты отвечаешь. Ещё раз. Ясно?

Киваю, и Сафаров поднимается с меня.

Пока он подбирает вилку, я забиваюсь в угол и скрючиваюсь, обхватив колени руками.

– Гордая, значит, – делает ядовитый вывод Амир.

Что сказать? Он подумал обо мне лучше, чем я есть. Но мне плевать.

– Что со мной будет? – спрашиваю я. Мне кажется, я имею право знать.

Сафаров же так не считает.

– Торопишься расплатиться по отцовским долгам?

Понятия не имею, что меня ждёт, но ожидание выматывает не хуже пытки.

Амир выходит, и я сижу, отупело раскачиваясь на кровати. Эмоциональная вспышка высосала из меня всё. Какое-то время меня не беспокоят, но вскоре я понимаю, что не всё в порядке в датском королевстве.

Комната, судя по всему, имеет двустороннюю шумоизоляцию, потому что из-за двери до меня ничего не доносится. Полагаю, бывший хозяин комнаты позаботился и о том, чтобы в коридоре не было слышно криков его «гостей». Однако окно приоткрыто на микропроветривание, и на улице происходит что-то непонятное.

Перекрикиваются мужские голоса, бросая скупые фразы, которые мне не разобрать. Визг тормозов, хлопанье дверями, лязг ворот. Необъяснимое оживление для глубокой ночи.

Вдруг всё стихает. С полчаса стоит гробовая тишина. Я уже думаю, что все уехали, замуровав меня в этой комнате, но потом снова слышно, как открываются ворота. А через десять минут на пороге опять возникает Сафаров. Он в куртке, его лицо по-прежнему непроницаемо, а во взгляде добавляется что-то ещё, чему я не нахожу описания.

– Как чувствовал, что с тобой что-то не так. А ну, пошли.

Я вжимаюсь в стену сильнее, будто это как-то может оградить меня от Амира.

За его спиной появляется Саня.

– Босс, нужна помощь?

Меня передёргивает от одного его вида, хотя он пока меня и пальцем не тронул.

– Анна перестанет дурить и пойдёт сама, – с нажимом произносит Сафаров, и я, с трудом расплетя ноги, всё-таки подхожу к нему. Лишь бы меня не трогал телохранитель.

Тяжёлая рука ложится на моё плечо и выводит из комнаты.

Ни слова не говоря, Амир ведёт меня по коридору, потом вниз по лестнице. Мы оказываемся на крыльце снаружи. Я ничего не понимаю. Мне кажется, я так больше не выдержу. У любого человека есть предел.

В двадцати шагах от ступеней дожидается огромный чёрный джип под парами. Двери распахнуты в ожидании пассажиров. Меня опять куда-то повезут? В чём дело?

– Возьми её, – командует Сафаров Сане, – босиком она далеко не уйдёт.

Шарахаюсь в сторону от протянутой руки, вжимаясь в Амира.

– Дойду, – хриплю я. – Всего лишь щебёнка.

Смачно выругавшись, Сафаров просто в одно движение закидывает меня на плечо, и прежде чем я понимаю, что произошло, уже сгружает в салон, запихивая вглубь. Сам садится рядом. Саня падает на место рядом с водителем, и мы стремительно покидаем дом. Джип несётся в темноте, освещая дорогу дальняком, разрезая ночную тьму. Я таращусь в окно, чтобы понять, где нахожусь, но не видно ни черта.

– Босс, так что с Мироненко? – нарушает тишину телохранитель. – Он же не всерьёз? На хрена ему эта краля?

– Это мы спросим у Павла Андреевича, – отвечает Амир таким тоном, словно спрашивать он будет, снимая с дядечки тонкую стружку. – Я в местных раскладах пока ничего не понимаю. Приехал, называется, решить вопросы. Десять лет меня не было, и на тебе.

Неожиданно много слов от Сафарова. Он же их экономит. И явно зол.

– А может, у неё спросим? – Кивает в мою сторону Саня. – Обстоятельно.

Я сжимаюсь и стараюсь отодвинуться, как можно дальше, но Амир притягивает меня вплотную к своему боку. Его рука остаётся на моём плече, снова механически наматывая толстую прядь светлых волос на кулак.

– Я спрошу.

Я даже не пытаюсь сказать, что не знаю никакого Мироненко.

– Вы её отдадите?

Сердце замирает. Что всё это значит? Кому отдадите?

– Заткнёшься ты, наконец, или как? – рявкает Сафаров, пресекая вопросы, но всё-таки добавляет: – Не много ли Мироненко хочет? И контроль над заповедником, и Платонову.

Голова кругом. Как я ни силюсь, не могу свести концы воедино. Это кошмар. Сумасшедший дом. Сюр.

Всё же решаюсь открыть рот:

– Это какая-то ошибка… Я не знаю никакого Мироненко…

Амир достаёт из кармана куртки телефон, что-то там тыкает и показывает мне фото.

– Это клиент кафе, в котором я подрабатывала. Постоянный, поэтому я его запомнила…

На самом деле, я его запомнила, потому что он меня пугал. Бывает такой тип мерзких престарелых уродов, которые одним только взглядом заставляют желать помыться с мочалкой. Он всё время отпускал скабрёзные шуточки, и когда видел, что они не находят у меня понимания, выставлял меня идиоткой. Администратор как-то нервно меня попросил быть с ним поласковее, но, слава богу, подработка заканчивалась. Так что я просто уволилась.

– Постоянный клиент кафе на набережной? – насмешливо спрашивает Сафаров. – Забавно. Мироненко уважает совсем другие заведения, которые ему ближе по статусу. А эти забегаловки под его опекой. Ну и что он забыл в вашей богадельне?

Мне нечего было ответить. Только вот ситуация моя становится всё плачевнее, хотя я думала, что хуже уже некуда.

Саня, которому было велено заткнуться, приказ соблюдает, однако, повернувшись ко мне, он окидывает меня таким взглядом, словно готов вышвырнуть меня из машины прямо сейчас на полном ходу. Но ему не везёт. Амир явно не собирается расставаться со мной, по крайней мере, прямо сейчас.

Подкатив к пристани, машина тормозит, и все, кроме шофера, покидают салон. Мне тоже приходится слушаться стальной хватки Сафарова. Я спотыкаюсь на песке, перемешанном с камнями, и явно задерживаю эвакуацию, или что сейчас происходит.

Меня снова закидывают на плечо и, придерживая за задницу, вносят на катер. У меня зреет очередной план побега.

– Даже не думай. – Словно читает мои мысли Амир. – Вода ледяная и чёрная. Течение сильное. Мы тебя не найдём, но ты и не доплывёшь. Хочешь попасть под винты?

Я не уверена, что то, что мне готовит Сафаров, лучше, но пока планирую дождаться, когда мы подойдём ближе к другому берегу.

На воде и в самом деле холодно, и я стучу зубами. Достав из-за лавки нечто тёмное, Амир швыряет это в меня. Оказывается, плед. Я заворачиваюсь в него хотя бы для того, чтобы перестать светить почти обнажённым телом перед мужиками, которых насчитала пятеро вместе с Сафаровым.

Плывём намного дольше, чем я добиралась сюда, и против воли меня начинает клонить в сон. Бодрюсь сколько могу, но в итоге меня вырубает в самое неподходящее время. Я полностью пропускаю возвращение на городскую сторону и прихожу в себя, когда меня уже вносят в комнату.

Сгрузив на кровать, Амир начинает раздеваться, а я прикидываюсь спящей, исподтишка разглядывая обстановку. Похоже, у Сафарова-младшего нет таких специфических вкусов, как у брата. Никаких крюков, цепей, решёток на окнах, кодовых замков на двери в спальню. Если это, конечно, вообще его квартира. Он же не местный. Камера наблюдения если и есть, то не на виду.

Есть шанс выбраться. Может, не сейчас. Но должен же он хоть когда-нибудь спать!

Я перевожу взгляд на Амира, как раз в тот момент, когда он, стащив куртку, встаёт перед зеркалом, отодвигает ворот футболки, что-то разглядывает и морщится. Ему явно не нравится то, что он видит. Майка летит на пол, и я сглатываю, с шумом втягивая воздух, выдавая себя.

Сафаров резко оборачивается, и я понимаю, что не ошиблась.

Непроникающее пулевое.

– Я медсестра. То есть учусь. – Облизываю я губы. – Помогу, если отпустишь.