Глава 19

Егор

Алла стояла у своего красного мерина, опершись о капот бедром и ловя на себе взгляды мимо проходивших мужиков. Хмыкнул. Специально встала так, чтобы подчеркнуть фигуру. В свое время я на это и повелся, рассмотрев ее во всей красе и решив сделать своей любовницей.

– Егор, – выдохнула секретарша и поправила блузку, привлекая внимание к полной груди.

В штанах ничего не шевельнулось, на удивление. Не обманывался, что всё дело в том, что она приелась. Я точно знал, куда сместился мой интерес.

– Документы, Алла, – протянул руку, вздергивая бровь, так как не увидел искомое ни в ее руках, ни на капоте.

– Ах, да, – грациозно оттолкнулась и повернулась ко мне спиной.

Вместо того чтобы открыть дверь автомобиля, сунулась внутрь салона через открытый проем с опущенным стеклом и, выпятив попку, потянулась к папке, лежавшей на переднем сиденье. Ясно. Пыталась воззвать к моим мужским инстинктам, которые, к ее неудовольствию, продолжали молчать.

– Долго еще? – поторопил ее раздраженным тоном, но она и не подумала ускориться.

Не знаю, что меня дернуло обернуться и поднять голову вверх. Взгляд сразу же упал на собственное окно, а затем я вдруг увидел, как резко заколыхалась штора. Усмехнулся. Любопытная Алёна попалась на месте преступления. Подглядывала, пигалица, не удержалась. Неужели заревновала? Это было заманчиво. Как-то даже взбудоражило сразу.

– Егор?

Не сразу понял, что Алла повторила мое имя во второй раз, настолько отвлекся, пытаясь увидеть, продолжала ли жена стоять у окна.

– Егор Романович, – поправил подчиненную, которая, очевидно, не смирилась с моим отказом и пыталась вернуть к себе мой интерес.

С недовольством подметил, какой взгляд она кинула на мои окна, и твердо решил, что работать подо мной напрямую она больше не будет. Бабы – они существа такие, не успеешь оглянуться, как воткнут нож в спину.

– Егор Романович, – женщина улыбнулась и протянула мне, наконец, папку, а я только сейчас вдруг заметил, что выглядит она на свой возраст. Хоть и пыталась молодиться, но морщинки у носа тональным кремом уже было не скрыть, он, наоборот, подчеркивал эти линии.

– Ты не могла мне их в спорткомплексе отдать? – глянул на нее взглядом строгого начальника. Не скрывал недовольства, что она отвлекла меня от домашних дел. Лицо ее удивленно вытянулось. Ну да, все привыкли, что я был готов работать двадцать четыре на семь, невзирая на праздники и выходные. Даже когда на бывшей был женат, дома появлялся, только завершив все рабочие дела.

– Так это… Вы заняты были… Уехали потом… – невнятно забубнила, будто не сумела придумать оправдание, ведь раньше этого бы и не потребовалось.

Хотела, видимо, как и раньше, показаться мне на глаза, улыбнуться, стрельнуть глазками и перевести наше общение в горизонтальную плоскость.

– Настолько неотложное дело у Сильванова, что до завтрашнего утра не терпит?

Продолжал давить на Аллу, с интересом глядя на то, как она будет выпутываться, а сам в это время изучал документы на подпись. Никогда не ставил свою закорючку без тщательного анализа и рассмотрения. Как и ожидалось, ничего серьезного, могло потерпеть не то что до утра, а еще недельку-другую.

– Ну… Работа же… Ты всегда всё заранее…

– Вы, Алла Дмитриевна, вы, – черканув где надо, вернул ей папку и поправил, ставя женщину на место. – Подготовьте приказ на свое имя, вас…

– Егор Романович, неужели мы о работе говорить будем?

Ее глаза загорелись, она прижала папку к бедру и скользнула ближе ко мне, положила ладонь на грудь и погладила меня сквозь одежду. Проворные пальчики вдруг скользнули к вороту, словно желая забраться внутрь и уже помять мои мускулы, но я подхватил руку на подлете.

– Подготовьте приказ на свой перевод в отдел к Сильванову.

Сухо дернул губой в оскале, намекая, что не шучу, а затем мои брови улетели вверх. Женские глаза вдруг подернулись дымкой, увлажнились, а руки она прижала к груди, словно задыхалась. Папка с шумом упала на землю, она проследила за ней взглядом и посмотрела на меня так, словно я должен был ее поднять. История стара как мир, уловки у нее типичные для женщины, и поддаваться на них я не собирался. В конце концов, отныне я женат, обихаживать ее не обязан.

– Я закрою глаза на твои выходки в память о том, что у нас была интрижка, но с завтрашнего дня не попадайся мне на глаза. Будут проблемы, помогу, чем смогу, в беде не брошу, но ты ведь знаешь, что мое терпение не безгранично, – холодно улыбнулся. – А пока вы мой секретарь, Алла Дмитриевна, будьте любезны, скажите Довлатову, чтобы набрал меня.

В моем приказе не было нужды, но, если женщина будет умницей и мою просьбу передаст, останется работать у Сильванова, палки в колеса вставлять не буду. Если же сделает ошибку, решив, что когда-то близкие между нами отношения она считает поводом делать себе поблажки и позволять обидки, то придется применять кардинальные меры в отношении нее. Не хотелось портить ей карьеру, она была девицей неглупой, но теперь ее будущее сугубо в ее руках.

Оставив Аллу около мерина, поднялся к себе, предвкушая очередную перепалку с Алёной. Отчего-то складывалось ощущение, что очередного спора не избежать. Войдя в квартиру, с удивлением заметил царящую в ней тишину.

Алёна расположилась на кухне и агрессивно мешала что-то в кастрюле деревянной ложкой. Спина ее была напряжена, а сама она будто не заметила моего прихода. Во всяком случае, никак на него не отреагировала.

– Приготовь мне кофе, жена, и накрой на стол, что-то я проголодался.

– Всё накрыто, если ты не заметил, причем давно, уже успело остыть, – съязвила моя гадюка, не разочаровав выплеском яда, но я промолчал.

Лишь улыбнулся довольно, затем поднялся к себе и переоделся, ожидая, что она выполнит мою просьбу. Как только я оказался снова на кухне, стол ломился от еды, кофе стоял во главе стола, где я обычно восседал. Но Алёны на кухне не было. Заартачилась девочка, объявила мне, видимо, бойкот. Ну уж нет, ужинать в одиночестве я не собирался.

– Бунт, Алёна Пална, я так понимаю?

Сложил руки на груди, остановился около дивана, на котором она сидела, что-то читая на своем смартфоне. Даже головы не подняла, никак не отреагировала на мое появление.

– Я уже наелась, Егор Романович, сыта по горло, – ответила она, не выдержав моего взгляда. Подняла голову, вздернула подбородок и посмотрела со всем презрением, на которое была способна.

– И что за инсинуации, а, пигалица, неужели приревновала меня к Алле, м?

Даже не скрывал, что испытывал от происходящего и ее неподдельных ярых эмоций удовольствие.

– Я и приревновала? – фыркнула. – Вы меня с кем-то путаете, Егор Романович, не вижу причин, с чего бы мне испытывать эти деструктивные эмоции.

– С каких это пор мы снова на “вы”? Ревнуешь… Так и признайся, пигалица, не юли.

– Еще чего, – выпалила и отвела взгляд, не в силах выдержать мой. Врет, зараза, вон как покраснела.

– Ну-ну, себе-то хоть не ври, Алёна Пална.

Как же меня торкало ее дразнить, кому скажи, не поверят. Серьезный Драконыч и перепалка с пигалицей, которая заводит так, что аж щемит всё ниже пояса, поджимается, как будто я подросток в пубертате.

– Давай ужинать, чего это мы стоим тут? – она подорвалась и намылилась в сторону коридора.

– Ты же вроде наелась и сыта по горло, разве нет? – улыбнулся и встал на ее пути, чтобы не вздумала сбежать от прямого разговора.

Она попыталась протиснуться мимо меня, но куда ей с ее пятьюдесятью килограммами против моих девяносто литых мышц, отточенных в тренажерке и на татами.

– Что-то снова проголодалась, – забормотала девчонка, когда я зажал ее в дверной проеме, не давая ни пройти, ни вернуться обратно. – Может, двинешься уже как-то, а?

Ее раздражение росло, но я не злился, так как понимал природу ее эмоций.

– Сама себе придумала что-то, приревновала, а теперь дуешься? – намотал на палец ее волосы и покрутил, не отводя взгляда от красного лица. – Типичное поведение обиженной женщины, пигалица, а ты ведь у нас хоть и девственница, но всё равно женщина, правда?

От моего полушепота она задрожала, пульс ее участился, а лицо покраснело пуще прежнего. Мне в удовольствие.

– А что, было к чему ревновать? – не выдержала и всё же заговорила о главном. Прищурилась и даже сжала кулачки у груди. Вот на чье богатство я бы смотрел не отрываясь. Это тебе не на всё готовая Алла с вываленными наружу буферами, это жена, к которой руки так и чешутся прикоснуться.

– Так ты всё-таки ревновала?

– Ты уходишь от ответа, Егор.

– Хватит разговоров, Алёна.

Не давая ей больше ни слова вставить, схватил ее и подкинул вверх, вынуждая обхватить ногами меня за торс, затем впился поцелуем в ее пухлые губки. Выпивал жаркое тяжелое дыхание, наслаждался вкусом и сгорал в пламени своего желания. Потерялся во времени и пространстве, забыв, кто я и где, будто и не было прошлого Егора Драконова.

Поначалу девчонка сопротивлялась, била кулачками меня по плечам, но постепенно ее рьяное сопротивление сошло на нет, и она обмякла, отдаваясь во власть моих губ и рук, по-хозяйски гулявших по ее телу, которое было открыто для меня во всей своей красе.

– А сьто это ви делаете? – голос Кати прозвучал сонно и отрезвляюще.

Алёна всполошилась и уперлась руками мне в грудь, и я с неудовольствием оторвался от ее сладких губ. Воистину, Сладкова, прежняя фамилия ей очень даже шла. Самец внутри меня недовольно зарычал, дескать, новая ей даже лучше идет, и я с ним согласился.

Окончательно и бесповоротно постановил, что решение я принял верное. Никакого договора больше между нами, Алёна Пална, ты моя жена, а Катя – дочка. И точка!