Глава 10

В комнате было темно, но из щелей в ставнях пробивался серый свет. Неужели уже утро? Кажется, я только на пару минут закрыла глаза. Странно. И в теле никакой ломоты и усталости, словно я и не просидела всю ночь на неудобном стуле.

Я поднялась, одернула платье и подошла к окну.

Стоило отодвинуть заслонку, как комната заполнилась запахами и звуками. Внизу, несмотря на ранний час, вовсю кипела жизнь. По дощатым тротуарам сновали одетые в короткие штаны и старомодные дублеты мужчины, в загоне у соседского сарая весело похрюкивали две упитанные свинки, напротив, у дверей лавки, увлеченно беседовали три женщины, и, судя по тому, какие взгляды они бросали на дом Лори, обсуждали либо его хозяйку, либо мой приезд. Что ж, мои надежды на то, что утром все окажется иначе, оказались несостоятельными. Я действительно попала в прошлое, и в этом уже не было никаких сомнений. Прямоугольные дощатые дома, телега с высокими деревянными колесами, со скрипом передвигающаяся по грязи, стены форта, виднеющиеся вдали, но главное – люди. Они совсем не походили на моих современников.

Я с интересом разглядывала яркую одежду колонисток, длинные шерстяные фартуки, белые чепчики, прикрывающие волосы, и пыталась угадать, есть ли среди них родственницы знакомых мне уэстенских дам. Вот та, что справа, очень похожа на Мелинду Коуэнн, а та, что стоит посередине, удивительно напоминает леди Оукс. В этот момент «Оукс» подняла простодушные голубые глаза и растерянно замерла, столкнувшись со мной взглядом. Я улыбнулась и слегка кивнула, по опыту зная, что с женщинами нашего городка лучше держаться вежливо. И без разницы, какой на дворе век.

Лицо «Оукс» расплылось в такой радостной улыбке, что я даже засомневалась – может, мы знакомы? Тут и остальные дамы подняли головы, и выражения их физиономий мгновенно изменились, став сладкими до приторности.

Глупая ситуация. И что мне делать? Кричать что-либо из окна – неприлично, рукой помахать – тоже, остается только улыбаться и делать заинтересованно-счастливый вид.

– Ну и что тут за делегация? – неожиданно послышался знакомый хрипловатый голос. – Чего ни свет ни заря под окнами бродите?

Я увидела вышедшую из дома Лори. Хозяйка была в том же наряде, что и вчера, ее непокорные рыжие волосы с трудом удерживал простой белый платок, повязанный назад, а небольшая, но аппетитная грудь выглядывала из скромного выреза, весьма заманчиво для противоположного пола. Да вон уже и заинтересованные лица появились. Я заметила невысокого лысого мужчину, поглядывающего на Лори из окна дома напротив.

– Шли бы вы отсюда, дамочки, – обратилась она к мигом утратившим приветливость женщинам. – Не мешайте миледи отдыхать, расквохтались, как курицы.

– Все-таки поганый у тебя язык, Лори Бейл, – поджала губы «Коуэнн». – Гореть тебе за него в аду.

– Так в соседних котлах окажемся, Мелли, – хмыкнула моя хозяйка и, посмотрев на меня, незаметно подмигнула.

Я с трудом удержалась от смешка и присмотрелась к «Коуэнн» внимательнее. Ну надо же! Какое сходство… Толстые щеки, маленькие губки, низкий лоб. Не иначе, родственница знакомой мне Мелинды. И даже имена одинаковые.

– Ты меня, ведьма, с собой не ровняй! – вскинула подбородок «Коуэнн». – Я, в отличие от тебя, еще ни одной воскресной службы не пропустила, а ты, вместо того, чтобы грубить, лучше бы хоть раз преподобного Сандерса послушала. Дамы, – она повернулась к неодобрительно поджавшим губы подругам. – Мы уходим.

В мою сторону были сделаны поклоны, и все три колонистки, гордо задрав головы, двинулись прочь. Из-под широких юбок мелькали высокие сапожки, белоснежные чепцы полностью скрывали волосы, а на плечах у каждой были повязаны небольшие косынки.

– Лицемерные гордячки, – усмехнулась Лори, глядя на удаляющуюся «процессию», и махнула мне рукой. – Давайте вниз, миледи, завтрак уже готов.

Она пнула ногой перевернутую колоду, шикнула на огромного рыжего кота, попытавшегося проскользнуть в дверь, и вошла в дом, а я, умывшись и кое-как приведя в порядок пострадавшее от уэстенской грязи платье, спустилась на первый этаж, в просторную, но темноватую гостиную. Вернее, это была и гостиная, и столовая, и холл одновременно, с большим очагом в центре и маленькими узкими окошками, затянутыми промасленной бумагой.

– Вы с этими сплетницами поосторожнее, миледи, – с легкостью снимая с огня огромный латунный чайник, сказала Лори. – Они вам поулыбаются, а за спиной столько гадостей наговорят, что вовек не отмоетесь.

Надо же, как знакомо! Ничего не изменилось. Я точно попала на двести лет назад?

– Как их зовут? – спросила, чтобы подтвердить свои догадки.

– Та, что похожа на бочонок с сидром – Мелинда Коуэнн, жена одного из фермеров, – охотно ответила Лори, – вторая, которая поменьше ростом – Салли Оукс, ее муж работает на Кар-Эзейскую компанию, а третья – Гвинерва Болтон, жена лавочника. Три змеюки, от которых лучше держаться подальше. Воображают себя благородными дамами, собрания всякие устраивают, наподобие эрдеронских, а сами – обычные выскочки.

Она бухнула на стол огромную сковороду со шкворчащей яичницей и поставила рядом деревянное блюдо с порезанным толстыми ломтями темным, с желтыми крапинками хлебом и аппетитно зажаренным беконом.

– Вот, угощайтесь, леди Кейн. У нас по-простому, – пододвинув мне тарелку и большую кружку с чаем, сказала Лори. – Но лорду Кейну все нравилось. Муж у вас, миледи, хороший человек, никогда своим происхождением не кичится, и с людьми на равных общается.

Я только молча кивнула, не желая расхваливать Кейна. Слишком много всего в душе по отношению к супругу было, и хорошего, и плохого, сразу и не разобрать, чего больше.

К тому же, при виде еды у меня вдруг проснулся зверский аппетит, и я потянулась за ложкой.

– Кушайте, миледи, – усевшись напротив меня и подперев щеку кулаком, сказала Лори. – Вам бы поправиться не помешало. Корсеты и тонкая талия это, конечно, хорошо, да только у нас в Уэстене они без надобности. Женщина здоровой быть должна, чтобы и ребеночка могла родить, и мужу радость доставить, да и себя не обделить.

Лори хитро усмехнулась, отчего веснушки на ее носу проявились ярче, и придвинула ко мне блюдо с толченой фасолью.

– Ешьте, не смущайтесь, – добавила хозяйка, наблюдая, как я ем. – Я вам еще добавки положу. Куры пока несутся, так что яиц у меня много. Вот как холода наступят через пару недель, так придется экономить, а пока всего вдосталь. Вы чаванили попробуйте, хоть и простое блюдо, а вкусное, меня его старая волчица-акаучи готовить научила. Они тут неподалеку жили, и нам поначалу хорошо помогали: и семена на посев выделили, и землю дали, и больных наших выхаживали своими травками.

Лори вздохнула и заправила за ухо выбившуюся из-под платка вьющуюся рыжую прядь.

– Да вы ешьте, миледи, – улыбнулась хозяйка, и эта улыбка преобразила ее, превратив в настоящую красавицу. Я даже залюбовалась. – И чай вот пейте, я вам сейчас еще налью.

Она резво вскочила, юбка взметнулась, открыв крепкие, стройные ноги, и Лори ухватила тяжеленный чайник.

– Благодарю, я уже не голодна, – остановила я ее. – Все было очень вкусно.

– Да вы же толком и не поели, – расстроилась Лори. – Кот мой, поганец, и тот больше за раз съест.

Она со стуком поставила чайник на место и поправила фартук.

– А лавки у вас во сколько открываются? – поторопилась я перевести разговор.

К тому же, мне действительно нужны были вещи. Не спать же в чужой рубашке? Да и обувь неплохо бы другую найти, в моих изящных ботиках по местной грязи особо не походишь.

– А они уже открылись, – обрадовала меня хозяйка. – Если хотите, могу вас проводить.

Она с готовностью подхватила висящий на спинке стула платок и накинула его на плечи, а я посмотрела на нее и задумалась. В моем Уэстене сейчас начало ноября и уже довольно прохладно, а здесь, в форте, погода стоит довольно теплая. Больше похоже на конец сентября. И ночи не промозглые. Понять бы еще, зачем я здесь? И каким образом Ваед сумел привезти меня в прошлое?

– Вот прямо сейчас и пойдем, – с воодушевлением сказала Лори.

– Подождешь минутку? Я только шляпку надену.

Мне хотелось собраться с мыслями и понять, как себя вести, чтобы не вызвать подозрения у местных. Почему-то вспомнилась Долли Марчем со своим «отрядом», многозначительные улыбки и любопытные взгляды… Если и в Старом Уэстене меня ждет такое же неодобрение и наполненное подозрением любопытство, ожидание мужа станет совершенно невыносимым.

– Куда ж я денусь, конечно, подожду, – отозвалась Лори. – Идите.

Я поднялась из-за стола и отправилась наверх, а когда вернулась, хозяйка уже стояла у двери и вид у нее был такой довольный, словно мы не в лавку, а на городской праздник собрались. Впрочем, возможно, для нее так и было. Судя по тому,как приняли мой «приезд» городские кумушки, Лори ждет триумф. Еще бы! Прогулка по Уэстену с самой леди Кейн… Что ж, не стоит лишать Лоринду ее заслуженного часа славы.

– Идем, – улыбнулась хозяйке и решительно открыла дверь.

***

(Из дневника Дж. Кейна)

20 сентября по местному календарю

Утро. Поднялся с трудом. Всю ночь снилась вода. Синяя, манящая… И Кэри. Обнаженная, совершенная в своей наготе, свободная от сковывающих условностей и глупых эшерских предрассудков. Она лежала на спине в самом центре озера, смотрела вверх, в усыпанное звездами небо, и на губах ее играла знакомая таинственная улыбка.

Сколько дней и ночей я провел в попытке понять, что скрывается за этой улыбкой! Наблюдал за Кэролайн, вглядывался в мягкий свет ее глаз, и страстно хотел узнать, о чем она думает, что чувствует, что ее радует и печалит.

Обидно. Быть так близко, всего в одном шаге от ответов, и уйти…

Я многое бы отдал, чтобы оказаться сейчас рядом с Кэри, видеть смену эмоций на ее живом лице, касаться нежной кожи, ощущать тепло рук… Даже если это всего лишь влияние магии алайетов, мне все равно. Мои ли это эмоции или наведенные – я уже не вижу разницы. Не понимаю. Да и не намерен понимать. Я хочу свою жену. Но еще сильнее хочу другого. Прикоснуться к тому, что прячется за великолепным телом, разглядеть, узнать… Душа Кэролайн – вот что влекло и влечет меня больше всего, ее мягкость, ее огонь, ее верность и твердость…

Проклятье! В сердце Кэри нашлось место для всех, кроме меня. И можно сколько угодно обманываться и говорить, что мне не нужна ее любовь, но это не так. Нужна. И сейчас даже больше, чем прежде.

Дьявольская магия Избранных… Она сводит людей с ума, делает их рабами, превращает в марионеток. Когда я успел поддаться?

Не думал, что будет так трудно. Раньше мне казалось, что стоит только переступить черту времени, как я забуду прошлое, перечеркну его и смогу полностью отдаться своей цели. Но все пошло не так. Здесь, в дремучих лесах старого Эшера, одиночество ощущается гораздо сильнее и болезненнее. Тут некуда деться от воспоминаний. Они преследуют меня, мучают своей осязаемой реальностью, не оставляют даже ночью, во сне, снова и снова показывая мне ту, кого я хочу, но так и не могу забыть…

***

На улице было на редкость тепло. От вчерашнего тумана не осталось и следа. Над заливом все еще висели низкие облака, но небо над фортом было чистым, а в небольших лужах отражалось солнце.

– Главное, сразу деньги не доставайте, – идя впереди по деревянному тротуару, наставляла меня Лори. – И на цену внимания не обращайте, эти проходимцы так и норовят ее завысить. Смело втрое снижайте, а там и еще поторговаться можно. Впрочем, вы лучше пока молчите, я с этими крохоборами сама разберусь.

Лори так воинственно вскинула голову, что я не выдержала и улыбнулась. Все-таки мне повезло, что Кейн остановился именно у нее, а не у какой-нибудь пожилой благочестивой матроны. Лоринда была живой, резкой, скорой на слова. Да и внешностью ее Бог не обидел. Одни волосы чего стоят – вьются непокорной рыжей копной, длинные, густые. И кожа белая, даже веснушки ее не портят. Стоило только подумать об этом, как душу кольнуло сомнение. А что, если Кейн и Лори…

Я бросила на хозяйку быстрый взгляд и встретилась с понимающей усмешкой.

– Не было у нас ничего, миледи, – грубовато хмыкнула Лори и поправила косынку. – Не скрою, я бы не прочь, лорд Кейн мужчина видный и с женщинами обращаться умеет, у меня глаз на такие вещи наметанный, да только муж ваш – кремень оказался. Сказал, что женат, а потом я и сама портрет ваш увидела, поняла, что такую он ни на кого не променяет, вот и засунула свои хотелки куда подальше.

– Я ни о чем не спрашивала, – ответила хозяйке.

Сомневаюсь, конечно, что наш брак что-то значит для моего мужа, тем более, Кейн сам написал, что не собирается хранить мне верность, но Лори об этом знать необязательно.

– А то я по глазам не поняла, – усмехнулась хозяйка. – Вы уж не сердитесь на меня, миледи, женщина я прямая, что думаю, то и говорю, может, не всегда складно, как эти лисицы лживые, но зато от души, и камень за пазухой не держу.

– Я не сержусь, – покачала головой и заставила себя улыбнуться.

Не стоит вспоминать прошлое. Нельзя снова поддаваться ревности. К тому же, что ни говори, а Лори мне нравилась. Да, на взгляд уэстенских кумушек она вряд ли могла считаться достойной компанией, но какая мне разница?

– Вот и ладно, – повеселела Лори, увлекая меня вперед и ловко протискиваясь между спешащими по своим делам людьми. – Видали, народу сколько? А ведь еще семь лет назад тут только с десяток домов стояло. Растет поселение, хорошеет.

Она довольно улыбалась, а я смотрела по сторонам и удивлялась тому, что видела. Несомненно, это был Уэстен. Я угадывала расположение улиц, замечала основу того города, который вырастет здесь через двести лет, с интересом разглядывала колонистов и все еще не могла поверить, как далеко в прошлое закинула меня судьба.

«Если уж быть точной, Кэри, то это была не судьба, а один не в меру загадочный оборотень. И если он появится снова, то ему точно не поздоровится!»

Хотя, с другой стороны, я не особо злилась на Ваеда. Окружающая жизнь была такой удивительной, что я оказалась просто не в состоянии сердиться. Разве могла я представить, как на самом деле выглядели первые дома и улицы Уэстена? А стены форта? Я читала, что они окружали город со всех сторон, но сейчас видела их воочию – высокие, грубоватые, надежные, – и понимала, как мало знала об истории того города, в котором прошла вся моя жизнь. Надо сказать, мои родители не были коренными уэстенцами. Мама родилась в Сардженте, отец – тоже, а на побережье они перебрались после того, как папа получил ранение и был списан со службы, решили, что нужно держаться поближе к семье. Дядя Абель, старший брат маменьки, уже давно обосновался в Уэстене, да и дядя Ирвин часто бывал в местном порту. Вот мои родители и решили купить особняк и вложить скопленные за время службы деньги в Уэстенскую табачную компанию. И надо сказать, не прогадали. Ну, почти…

Я с интересом оглядывалась по сторонам и рассматривала многочисленные деревянные дома, мимо которых мы проходили. Одни были совсем простыми, одноэтажными, крытыми соломой, другие имели два этажа, причем второй выступал над первым так же, как в коттедже Лори – по всему фасаду, нависая над хлипким дощатым настилом, заменяющим тротуар.

– Уилл, подавай правее, – послышался сверху хриплый мужской голос. – Да не левее, дурья твоя башка, а правее! Ну? Куда ты опять? Вот так!

Я подняла голову, разглядывая рабочих, бодро стучащих молотками на одной из крыш. Мужчины отпускали шуточки и смеялись, прибивая непонятные плоские листы к поперечным балкам.

В воздухе остро пахло опилками и морем. И я внезапно поняла, что мне нравится эта разлитая в воздухе энергия молодости и веры в завтрашний день. Ее было так много, и она казалась такой заразительной, что виделась мне бодрящими пузырьками игристого вина, поднимающимися со дна бокала. Перед глазами неожиданно возник наш последний ужин с Кейном: муж, сидящий напротив меня за столом и держащий в руках изящный фужер с золотистым рокайским, задумчивый взгляд серых глаз… Сердце тоскливо сжалось. И так захотелось снова увидеть пирата, услышать его голос – низкий, немного насмешливый, с чувственной хрипотцой. Знать бы, как долго Кейн намерен торчать в устье реки…

– А вот и лавка Болтонов, – отвлекла меня Лори.

Мы как раз остановились перед небольшим двухэтажным домиком с длинной вывеской, тянущейся по фасаду между первым и вторым этажами. «Торговый дом Болтон и сыновья» – прочитала я огромную надпись и усмехнулась. Теперь понятно, в кого знакомые мне Болтоны такие оборотистые. Это ж надо – не лавка, а целый торговый дом!

– Главное, деньги сразу не показывайте, – повторила свое предупреждение Лори. – И ценам не верьте, эти мошенники их в пять раз завышают, пользуются тем, что корабли с товарами раз в три месяца приходят.

Она потянула на себя тяжелую дверь и решительно вошла в магазин.

Внутри было темно и тесно, пахло кислой капустой и выдубленными кожами. Все пространство небольшого помещения оказалось заставлено вещами. Тут были и столы с лежащими на них стопками одежды, и сваленные в углу мотыги и вилы, и выстроившиеся вдоль одной из стен сапоги, причем, как я поняла, эту обувь в Уэстене носили и мужчины, и женщины. Справа громоздились огромные котлы и ведерные латунные чайники на ножках, слева от входа висели подковы и серпы, а прямо напротив двери, на длинном прилавке, выстроились в ряд разнокалиберные кувшины, кружки и прочие предметы домашней утвари.

– Доброго дня, миледи, – услышала я красивый глубокий голос и оглянулась по сторонам, пытаясь обнаружить его обладателя. Из-за высокого шкафа, который, видимо, тоже относился к товарам, вышел маленький, похожий на карлика человек. Несоразмерно большая голова сидела на тонкой шейке, и мне показалось, что она вот-вот переломится под этой тяжестью, но человечек бодро прошел к прилавку с одеждой и, остановившись за ним, отвесил мне довольно изящный поклон.

– Позвольте представиться, Леонард Болтон, владелец торгового дома «Болтон и сыновья», – с небольшим придыханием сказал хозяин магазина.

На бледном, изъеденном оспой лице сверкнули умные карие глаза, а на тонких губах заиграла улыбка, которая самому Леонарду, видимо, казалась неотразимой.

Неужели это предок известного мне Болтона? Странно. Тот, конечно, не отличается высоким ростом, но все же я бы никогда не подумала, что в его роду были карлики.

– Наслышан о вашем приезде, миледи, – не давая мне ответить, сказал Леонард, и я снова поразилась контрасту чарующего голоса и неказистой внешности торговца. – Несказанно счастлив, что наше общество пополнится такой прекрасной и знатной дамой. Не сомневаюсь, что вы, миледи, на радость всем уэстенцам, станете его подлинным украшением.

Боже, какой высокий слог! Интересно, это обычная манера речи, или Болтон просто пытается произвести впечатление?

– Ну хватит уже расстилаться, – хмыкнула Лори, упираясь в прилавок ладонями и глядя на Болтона с насмешкой, которую даже не пыталась скрыть. – Покажи, что у тебя из одежды для благородных есть, пока миледи до умопомрачения не заговорил.

– Ох, Лори Бейл, колодки по тебе плачут, – скривился карлик. – Дождешься, пожалуюсь губернатору на твой поганый язык, и выпишет он тебе десяток плетей. Может, хоть тогда попритихнешь?

– Плетей? Ишь ты, как заговорил! – повысила голос Лори, и я сочла нужным вмешаться, пока она окончательно не разозлила Болтона. Если верить историческим хроникам, двести лет назад прилюдная порка была довольно распространенным наказанием, причем, женщину действительно могли побить за злословие и длинный язык. А мне бы очень не хотелось увидеть Лори в колодках.

– Господин Болтон, вы не подберете мне хорошую обувь? – с улыбкой обратилась к торговцу. – Боюсь, что моя не совсем подходит для здешней… погоды.

В последний момент я заменила слово грязь на более нейтральное, опасаясь обидеть колонистов.

– Разумеется, миледи, – тут же откликнулся Леонард, окинув меня быстрым, внимательным взглядом. – В «Болтон и сыновья» вы найдете самую крепкую обувь и самую лучшую одежду. Пожалуйте сюда, – он указал рукой на стоящий рядом с прилавком стул. – Я сейчас все принесу. Мы с последним кораблем отличные сапожки из Эрдерона получили, и как раз на вашу ножку.

Карлик шустро нырнул в незаметную на первый взгляд дверь, ведущую во внутренние помещения лавки, и через пару минут вернулся с целым ворохом платьев и аккуратными сапожками в руках.

– Прошу, миледи, – он отложил одежду на прилавок, склонился передо мной и потянулся к моим туфлям. – Позвольте, я вам помогу, – крупные, совсем несоразмерные маленькому росту руки коснулись моих щиколоток, и не успела я и слова сказать, как Болтон расстегнул застежки и стянул мою обувь, чтобы надеть высокие сапожки.

– Замечательно! Как я и говорил, именно ваш размер,– радостно сообщил Леонард и тут же, не давая опомниться, положил мне на колени парочку нарядных платьев и шерстяной костюм. – Если хотите, можете примерить их, леди Кейн, но я и так вижу, что они будут сидеть на вас превосходно.

Я расправила платья, прикинула их на весу и поняла, что Болтон прав. Все вещи были моего размера.

– Хорошо, я их беру. Еще мне нужны две ночные рубашки, три пары чулок, простое повседневное платье…

Я перечисляла необходимую одежду, а Болтон кивал и с видом фокусника доставал из-под прилавка все, о чем я просила.

Лори наблюдала за этим молча, и лишь однажды, когда Леонард снял с одной из полок расписную шкатулку с ожерельями и серьгами из жемчуга, еле слышно фыркнула.

Она напоминала мне своенравную рыжую кошку – пушистую, смелую и немного дикую.

– Сколько я должна? – определившись с покупками, спросила я Болтона.

Тот быстро прикинул что-то в уме и выдал:

– Сто двадцать олдеров, миледи.

Сто двадцать? Вот это аппетит! Теперь понятно, откуда у знакомых мне Болтонов столько денег. Да в том же «Ласкари» я отдала бы за подобную одежду никак не больше шестидесяти олдеров. А в лавках попроще – и того меньше. Тем более что в прошлом, насколько я помню из уроков истории, олдеры ценились гораздо дороже, и за сто двадцать золотых можно было купить целую уйму вещей.

– Леонард Болтон, а ты, случаем, не пьян? – насмешливо спросила Лори. – Да этим тряпкам красная цена – двадцать монет!

– Побойся Бога, женщина! – повысил голос карлик. – Это самый лучший товар, который только есть во всей Вертинии, нам его из несравненного Лариделла доставляют!

– А я тебе говорю, что ты плут и мошенник, и собираешься надуть супругу лорда Кейна, – не отступала Лори. – И ежели хочешь знать, я этого так не оставлю, я…

– Даю сорок олдеров, – перебила я ее, пресекая ненужный спор. – Если доставите товар к госпоже Бейл в течение часа, добавлю еще пять, – твердо сказала Леонарду. – Была рада познакомиться, господин Болтон и спасибо вам за помощь. Идем, Лори, – позвала свою спутницу. – Не будем отрывать господина Болтона от дел.

Я открыла ридикюль и достала деньги.

Хорошо, что мой супруг оставил в сундуке два полных кошеля старых золотых. Если мелкие монеты за двести лет почти не изменились и я смело могла ими расплачиваться и в этом времени, то вот с олдерами, на которых обычно изображается правящий император, могла выйти заминка. Первые пятьдесят лет, пока Эшер был колонией Эрдерона и подчинялся ее императору, на золотых изображался император Августин. Потом, когда в тысяча шестьсот семидесятом году Эшер получил независимость и на трон Лариделла взошел один из сыновей Августина, Эгберт, на монетах появился его длинноносый профиль. Эгберт был слишком большим приверженцем прошлого, как и Эдуард, который правил после него, поэтому в Эшере до сих пор были в ходу и олдеры, и керы, и серебряные бранки. Да в Эшере даже столица называлась так же, как в Эрдероне. Раньше меня немного раздражала эта любовь соотечественников к старым традициям, но сейчас она оказалась мне на руку.

Я отсчитала нужную сумму, положила монеты на прилавок и все это под молчаливым наблюдением двух пар глаз. Лори смотрела с одобрением, а Леонард – немного растерянно, видно, не ожидал, что знатная дама неплохо разбирается в ценах.

– Всего доброго, леди Кейн, – опомнился он, когда я уже направлялась к выходу. – Несказанно рад знакомству, надеюсь еще не раз лицезреть вас в нашем торговом доме! И вы даже не сомневайтесь, все ваши покупки будут доставлены в самое ближайшее время.

– Благодарю, господин Болтон, – улыбнулась я и, в сопровождении странно молчаливой Лори, вышла из лавки.

– Это где ж вы так торговаться научились? – спросила хозяйка, стоило нам отойти от торгового дома Болтонов.

– Жизнь научила, – усмехнулась в ответ и спросила: – Ты говорила, здесь где-то чай продают? И бакалею?

– Так это тут рядом, за углом, – отозвалась Лори.

В итоге, через полчаса мы с хозяйкой уже возвращались домой, а следом за нами шел мальчик, несущий большую корзину с продуктами. Чего в ней только не было! И чай, и несколько видов сыра, и свежие булочки из пшеничной муки, и даже кленовый сироп.

А когда мы подошли к дому, то обнаружили там посыльного от Болтона со всеми моими покупками.

– Ты гляди, как старается, – хмыкнула Лори. – Надеется заманить вас в постоянные покупатели.

Насчет постоянства я была не уверена, а вот товары у Болтона оказались действительно неплохими. Похоже, его поставщик привозит одежду из самого эрдеронского Лариделла, уж больно ткани качественные, непохожие на местные.

Из уроков истории, преподаваемых в пансионе, я знала, что первые поселенцы редко носили черную или темно-синюю одежду. Это в Эрдероне она была самой распространенной, но в условиях Эшера трудно было производить нужный краситель для тканей. Красные и желтые платья, коричневые дублеты и штаны, простые льняные рубахи – все ткани окрашивались теми натуральными красителями, что были в ходу у местных жителей, акаучи. Надо сказать, что сами акаучи являлись предками современных мне оборотней. Внешне они походили на обычных людей, разве что высоким ростом отличались, и умели оборачиваться волками, лисами, рысями и даже медведями. Небольшие поселения акаучи тянулись вдоль всего побережья, правда, со временем поселенцы оттеснили коренные народы вглубь материка, отобрав лучшие и самые пригодные земли и заставив оборотней уйти с насиженных мест.

– Неси сюда, бездельник, – открыв дверь, позвала Лори болтоновского посыльного.

Крупный, нескладный парень поднялся с дощатого настила, поддернул штаны и ухватил перевязанные тонкой бечевкой свертки. И все это – не отрывая от меня взгляда, в котором сквозило удивление пополам с простодушным восхищением.

Видимо, моя богатая, по местным меркам одежда произвела на посыльного слишком сильное впечатление.

– Эрик! Долго тебя ждать? – прикрикнула Лори, и парень, слегка загребая ногами, торопливо вошел в дом и уложил покупки на лавку.

– Вот, возьми, – я сунула посыльному полкера.

– Спасибо, миледи, – покраснев, с трудом выговорил Эрик и чуть ли не бегом бросился к выходу.

– Здоровый парень, но лентяй, каких поискать, – снимая с плеч платок, вздохнула Лори. – Ни на что не годится, болтается по городу безо всякого дела. А ты чего уши развесил? – повернулась она к мальчишке. – На вот, – сунула ему монету и притворно строго добавила: – Ставь сюда корзину и дуй в лавку, хозяин, небось, уже заждался.

Малец улыбнулся, зыркнул на меня лукавыми черными глазами и бесшумно исчез за дверью, а Лори принялась разбирать продукты.

– Лори, а отшельник Роунс далеко живет? – спросила я ее, наблюдая, как она ловко разворачивает свертки.

– Да не так чтобы очень уж далеко, – ответила хозяйка. – И зачем мы столько сыра купили? Вы толком и не едите ничего, куда нам целая головка? – тихо бормотала она, перекладывая большой светло-желтый круг в глубокую глиняную миску. – Вот же Линда-лиса, совсем голову задурила, недаром говорят, что ведьма, никогда своей выгоды не упустит.

– Сможешь меня к нему отвести?

Я отодвинула покупки и села на лавку.

– Отчего ж и не отвести, – повернулась ко мне Лори. – Только вот примет он или нет, это уж от случая зависеть будет.

– Ты о чем?

– Не каждому он путь открывает, только тем, кого сам выберет. Многие так и вовсе до него не доходят, кружит их по лесу, водит и назад возвращает. Лучше бы вам милорда дождаться, с ним-то наверняка дойдете.

Вот уж в чем я совершенно не уверена! Вряд ли Кейн согласится отвести меня к магу Роунсу. И вообще, еще неизвестно, как он к моему приезду отнесется. Сомневаюсь, что обрадуется.

– Неужели мы сами не дойдем?

Я с надеждой посмотрела на Лори.

– Да почему же? Можем, конечно, – задумчиво сказала хозяйка. – Коли вам неймется. Да вот хоть завтра, – хмыкнула она. – Как до развилки дойдем, так и поймем, настоящая у вас нужда или так, баловство.

Лори разворошила угли и ловко повесила на очаг большой котел с водой.

– Вы только одежду попроще подберите, чтобы по лесу удобно идти было, – кивнула она на лежащие на лавке свертки. – В вашем платье там делать нечего, и шагу не пройдете.

Она скептически покосилась на модный шелковый наряд, купленный мной в «Ласкари», и покачала головой.

– И как вы в таком ходите? Ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Она снова вернулась к столу, а я, подхватив большую часть свертков, отправилась наверх примерять обновки.

***

(Из дневника Дж. Кейна)

21 сентября по местному календарю

Сегодня дошел до селения акаучи-медведей и добился встречи с их главой. Старик все подтвердил. Алайеты ушли, оставив свои поселения и поклявшись никогда не возвращаться и не иметь ничего общего с алчными чужестранцами, заполонившими земли Арайи. Глава уверяет, что не знает, где они обитают, но его сын проговорился, что Избранные ушли на восток, «туда, где небо сливается с острыми пиками гор и каждое утро рождает зарю».

Если я прав, то речь идет о горах Ареи. Вот только озеро… Где его искать? «Найдешь Ар-та-Авир – найдешь Посох Силы»… Очередная загадка, на которые так падки фениксы. Не могут крылатые без «мудрости веков», любые мемуары превращая в шарады. Вот и дед, вместо того, чтобы написать все просто и понятно, оставил какие-то обрывки и зашифрованные послания, над разгадкой которых мы с отцом провели почти двадцать лет. Впрочем, не мне его судить. Я ведь и сам не умею быть откровенным, и все самое важное держу в голове, не доверяя ни людям, ни бумаге.

Дьявол! Снова ночь и снова вернулась боль. И зелье Стандинуса больше не помогает. Дед был очень силен. Клятву на крови замешал, и эта кровь теперь пытается взять свое. Приступы стали чаще: поначалу их было два-три в сутки, а теперь уже около пяти. Предполагал, что будет тяжело, но не думал, что настолько. Все тело выворачивает и внутри печет так, словно черти костер разводят. Ну да ничего. Мне бы только пару месяцев продержаться. А дальше, если все получится, клятва перестанет на меня действовать.

Значит, на восток. Что ж, это лучше, чем ничего. Но идти без подготовки опасно. Нужно найти Грегоруса. Надеюсь, он сейчас в Сардженте, и я смогу уговорить его дать мне одного из своих людей.

Знать бы, как там Кэри… Надеюсь, она счастлива, имея все, что нужно для обеспеченной жизни, и не слишком на меня злится.

А с другой стороны, лучше пускай злится, чем страдает. Кэролайн… Она красивая, даже когда сердится. Так и вижу, как ярко сверкают ее глаза, как взволнованно вздымается грудь, как плотно сжимаются нежные губы. Кэри. Жена. Если бы мы встретились при других обстоятельствах, если бы можно было все изменить…

А, черт… Руки дрожат, не могу писать. (Зачеркнуто). Время… Как же мало его осталось. Я должен успеть. Должен.

***

Тропа петляла по лесу, то спускаясь в низину, к самой воде, то поднимаясь наверх, к небольшим, похожим на проплешины, прогалинам. В воздухе стоял горьковатый аромат смолы и хвои. Мы вышли из форта ранним утром, а сейчас, судя по косым лучам, обнимающим красные стволы сосен, время близилось к полудню.

Лори, в своем ярком платье и с полыхающими рыжим огнем волосами, сама казалась сотканной из света. Она молча шла впереди, хмуря брови и сосредоточенно глядя под ноги, а я, стараясь не отставать, торопливо двигалась следом.

Лес был смешанным. Березы, осины, островки сосен, снова березы – они мелькали мимо с поразительным однообразием, и конца им не было.

– Далеко еще? – преодолев очередной подъем, спросила у хозяйки и едва не упала, поскользнувшись на слежавшейся хвое.

Сапожки, купленные у Болтона, оказались не рассчитаны на такие походы. Тонкие носки, небольшие каблучки, узкая колодка – я прельстилась их красотой, а сейчас смотрела на грубую обувь Лори и понимала, что нужно было покупать такую же.

– По-моему, мы здесь уже проходили, – не дождавшись ответа, вздохнула и посмотрела по сторонам.

Деревья, деревья, деревья, пожухлые листья и плотный слой иголок, гигантская паутина, раскачивающаяся между ветвями, тихий, едва уловимый скрип старых стволов – все казалось таким похожим! Вот эту березу, напоминающую кривого злобного карлика, я уже, вроде бы, видела. И клочки седого мха, свисающие с ее ствола, и ключ, бьющий из-под вывернутых корней.

– Водит нас, – неохотно буркнула Лори. – Похоже, не хочет старик путь открывать.

Она остановилась и огляделась по сторонам.

– Третий раз уже здесь проходим, – озабоченно нахмурилась хозяйка. – Надо назад поворачивать, все равно тропу не найдем.

Она поправила лямку матерчатой сумки и посмотрела вверх, туда, где в колючих кронах играло в прятки нежаркое осеннее солнце.

– Если и дальше водить будет, то не успеем оглянуться, как уже и ночь настанет, а в темноте тут небезопасно.

Лори погладила карман юбки, так, словно нащупывала в нем что-то, и вздохнула.

– Ты говоришь, старик не хочет открывать нам путь, – вопросительно посмотрела на хозяйку. – Получается, он нас видит? И знает, зачем мы к нему идем?

– Конечно, видит, – хмыкнула Лори. – Еще бы ему не видеть, когда он тут хозяин! Я даже магию его чувствую. У него по всему лесу сеть из следящих заклинаний расставлена.

Я торопливо огляделась. Обычный лес, обычные деревья… И где тут могут быть следилки? Помню, дядя рассказывал, что высшие маги способны управлять ими на расстоянии в тысячи ярдов. Эх, если бы я тоже могла пользоваться магией…

– Но если он нас видит, то, может, получится с ним договориться?

Я с надеждой посмотрела на Лори.

– Пустая трата времени, – отмахнулась та и тоже огляделась вокруг. – Уходить надо, – в ее голосе прозвучала тревога, а рука еще сильнее сжала карман, и я неожиданно поняла, что там. Нож. Точно. Вон и очертания рукоятки видны. – Не ровен час, на враждебных акаучи нарвемся.

Лори резким жестом поправила волосы и туго затянула платок.

– Так ведь здесь нет их поселений, – удивилась я. – И земли оборотней только за рекой начинаются.

Перед глазами сами собой появились картинки из книг по истории. В пансионе госпожи Кроуз основной упор делался на прошлое родного графства, и все ученицы обязаны были не только знать наизусть города и поселения Сарджента, но и уметь найти их на карте и рассказать, когда и как был основан каждый из них. Я помнила магические изображения первых фортов колонистов. Аккуратные деревянные домики, дымок, вьющийся из труб, непременная церковь и большое прямоугольное здание в центре, в котором проходили аретаро – собрания всех жителей. На этих сходках решались самые разные вопросы, от распределения земель до осуждения и наказания провинившихся. А еще я помнила яркие изображения оборотнических стоянок. Они шли по правому берегу реки Интари, располагаясь на равном расстоянии друг от друга, и были чем-то похожи на поселения колонистов, только вместо церкви и аретаро в каждом из них был Дом Духа – большой сарай, в котором акаучи беседовали со своим божеством.

– Это эрдеронцы так считают, а сами акаучи уверены, что весь Эшер, или, как они его называют, Арайя, принадлежит им и алайетам, – хмыкнула Лори. – Все, миледи, поворачиваем назад, не будет нам сегодня удачи.

У меня внутри все оборвалось. Как же так? Я ведь рассчитывала, что отшельник поможет разобраться с моей магией, скажет, почему ее запечатали, и стоит ли пытаться ее вернуть. А теперь выходит, что все мои надежды оказались напрасны?

– Подожди, – остановила я Лори. – Ты видишь следящую сеть? Сможешь подвести меня к ней?

– Что это вы задумали?

Хозяйка достала из кармана платок и утерла вспотевшее лицо. Дышала она хрипло, будто враз устав от нашей прогулки. Да и под глазами темные круги появились.

– Хочу кое-что проверить, – пояснила я, раздумывая, не больна ли моя новая знакомая. Слишком уж симптомы походили на те, что встречались среди обитателей Найсберри, умирающих от чахотки.

Лори недоверчиво покосилась на меня, но спорить не стала.

– Идите за мной, – тихо сказала она и свернула с тропинки как раз к изогнутой березе. – Вот, – остановившись у кривого, потемневшего от уродливых наростов ствола, сказала хозяйка.

– Дерево?

– Да.

Я подошла ближе и положила обе ладони на шершавую кору. А потом закрыла глаза и мысленно произнесла: – Господин Роунс, я хорошо знаю вашего потомка, Питера Роунса, уверена, вы, как и он, не сможете отказать в помощи тому, кто в ней нуждается.

Тишина стала настороженной. Мне показалось, что мои слова несутся от ветки к ветке, от одного дерева к другому, шуршат опавшими листьями и текут водами ручейка, торопясь к отшельнику.

И я была уверена, что меня услышат и помогут. Правда, с каждой минутой эта уверенность становилась все слабее, пока совсем не исчезла. Кем бы ни был этот старый маг, он оказался совсем не таким отзывчивым, как наш пастор Роунс.

Время шло, но ничего не происходило. Деревья все так же настороженно шумели листвой, где-то вдали слышался звук перекатывающейся по камням реки, серебристая паутина едва заметно блестела в ветвях растущего рядом клена.

– Идемте, миледи, – потянула меня за руку Лори, – нужно уходить. Неспокойно кругом, как бы беды какой не вышло.

Ответить я не успела. Перед глазами что-то ярко вспыхнуло, меня оторвало от земли и закружило в странном вихре, а потом резко бросило вниз, и я оказалась в глубоком овраге, среди прелой листвы и уродливых черных корней, оплетающих земляные стены.

– Вот как чувствовала, что добром это все не кончится, – послышался рядом голос Лори.

Я оглянулась. Хозяйка как раз поднялась на ноги и отряхивала платье от налипших на него листьев.

– А ты здесь как оказалась?

– Как-как… За вас уцепилась, – недовольно буркнула Лори. – Не могла же я вас незнамо куда одну отпустить? Понять бы еще, где мы.

Она осмотрелась по сторонам и еле слышно выругалась.

– Святая сила! Ну и занесло! Это же Волчий овраг. Не надо было мне вас слушать. Сейчас уже домой возвращались бы, а теперь думай, как отсюда выбраться. А у меня там свиньи друг дружку с голоду сожрут, и козы не доены.

– А ты, Лоринда, как всегда, только о хозяйстве печешься, – послышался откуда-то сверху негромкий глуховатый голос.

– А о чем же мне еще думать? – вскинув голову, возмутилась Лори. – Это вам, господин маг, наши заботы смешными и глупыми кажутся, а мы люди простые, нам о пропитании заботиться надобно, а иначе с голоду помрем.

Она продолжала еще что-то говорить, но я ее не слышала. Смотрела на стоящего на краю обрыва человека и видела в его лице хорошо знакомые черты: те же добрые, чуть прищуренные голубые глаза, те же бескровные губы и тонкий нос, и то же обманчиво беспомощное выражение, скрывающее ум и силу.

– Помолчи немного, женщина, – взглянув на Лори, произнес Роунс, и та мгновенно затихла, будто ей рот ладонью закрыли. – Кэролайн, – отставив руку с клюкой в сторону, обратился ко мне отшельник. – Зачем ты хотела меня видеть?

И снова этот знакомый взгляд. И ощущение, что передо мной стоит любимый пастор Роунс.

– Надеялась, что вы сможете разобраться, кто и зачем запечатал мою магию, – ответила магу, не в силах избавиться от мысли, что разговариваю со своим хорошим знакомым.

– Разобраться?

Старик как-то странно хмыкнул. Клюка дрогнула.

– Подойди ко мне, – велел он и, не успела я даже подумать, каким образом выберусь из оврага, как оказалась стоящей на его краю. – Дай левую руку, – тихо сказал отшельник.

Вблизи его сходство с пастором было еще сильнее. Даже родимое пятно на шее и то оказалось совершенно таким же – темно-коричневым, круглым, размером с полкера.

– Кэролайн? – поторопил меня маг, и я, опомнившись, протянула ему ладонь.

Старик взял ее в свои, закрыл глаза и замер.

– Магия алайетов, – спустя какое-то время пробормотал он и посмотрел на меня так, словно пытался заглянуть в самую душу. – И очень знакомый след. Странно. Печать стоит с самого твоего рождения и поставил ее…

Он не договорил.

– Интересно, – спустя пару минут, тихо пробормотал старик. – Два века, сила земли, печать Ариуса.

– И что это значит?

Я с надеждой подалась к магу, в душе все замерло в ожидании ответа, но отшельник не торопился. Он все смотрел и смотрел мне в глаза, словно пытался прочитать там что-то, получить ответ на некий вопрос, и, вероятно, этот ответ был очень важен.

Я видела, как меняется взгляд старика, как бледнеет его лицо и какой решимостью наполняется светлая синева взгляда.

– Значит, говоришь, мой потомок? – тихо спросил он. – Да, я его вижу. Вера. Доброта. Помощь людям. Бескорыстие. Силен… Очень силен. Но печать…

Маг снова замолчал, и я не рискнула нарушить это молчание.

– Если ее не снять, это приведет к необратимым последствиям.

– К каким именно?

– Лучше тебе об этом не знать, – покачал головой Роунс. – В магию алайетов нельзя вмешиваться посторонним, тем, кто не владеет магией Избранных. Думаю, мой потомок вряд ли понимал, какое зло может принести его печать. Магия алайетов – подлинный свет, его нельзя насильственно погружать в небытие.

Старик нахмурился, словно прислушиваясь к чему-то, и тихо добавил:

– Лишить алайета магии – все равно, что лишить птицу ее крыльев.

– И что теперь делать?

Сердце забилось быстро-быстро.

– Я попробую снять печать, – не отрывая от меня взгляда, сказал старик. – Но это будет непросто – и для тебя, и для меня.

Он с силой оперся на сучковатую палку. Мне даже показалось, что она под его весом вошла в землю.

– Очень непросто, – тихо повторил маг.

– А вы уверены, что мою магию запечатал именно пастор Роунс?

Я не могла представить, чтобы преподобный был способен на такой поступок. Разве он маг? Хотя, если отшельник Патрик Роунс его родственник, то тут даже сомневаться не приходится. Но зачем священнику понадобилось лишать меня магии?

И тут меня осенило. Матушка. Точно. Она всегда говорила, что магия – зло, и ничего хорошего в жизнь людей не приносит. Вероятно, именно маменька попросила преподобного запечатать мой дар, а пастор Роунс не смог ей отказать. Еще бы он смог! Если уж мама чего-то хотела, она всегда этого добивалась. Она ведь даже умерла именно тогда, когда сама решила.

– Я чувствую родственную силу, – ответил отшельник. – И именно это дает мне повод надеяться, что его магия меня послушает. Но тебе придется потерпеть.

Он сильнее сжал мою руку, второй продолжая опираться на клюку, закрыл глаза и принялся бормотать что-то на непонятном языке. Я слышала только отдельные слова. Они звучали непривычно и, казалось, состояли из одних лишь гласных.

– Аа-эоу… оу-еая… иу-аои… – оплетал меня тихий шепот. – Яэ-иа… оэоу… иайи… оау… – звуки кружили вокруг меня, просачивались под кожу, проникали внутрь и ломали защитные слои, которые я теперь ощущала так отчетливо, как если бы они были тяжелой чугунной оградой, сдерживающей яркий шар силы.

Я стояла словно в трансе и не могла пошевелиться, а отшельник произносил свой напевный речитатив все быстрее, и его заклинание вливалось в меня сначала тонким ручейком, а потом уже и полноводной рекой, омывая душу, наполняя и изменяя что-то глубоко внутри, в самом сердце.

А потом пришла боль – сильная, почти невыносимая. По венам прошлась раскаленная лава. Она охватывала внутренности, прокатывалась по телу, кромсала на части, убивала.

Я непроизвольно дернула руку, пытаясь избавиться от боли, прекратить ее, остановить, но старик держал крепко.

– Аэсти авироно, – громко сказал он, резко надавив на подушечку большого пальца.

Боль мгновенно стихла, и я неожиданно почувствовала, как в душе, там, где раньше ощущалась только маленькая крошечка магии, растет и ширится что-то большое, мощное, соединяющееся с рекой слов и превращающееся в огромное озеро силы. Эта сила переливалась по телу, плескалась, пробивала себе дорогу и искала выход, а потом, в один миг, растворилась и исчезла.

– Аирон, – устало выдохнул старик, отпустил мою руку, тяжело, всем своим весом налег на посох и посмотрел на меня посветлевшими, словно выцветшими глазами. – Мой потомок очень силен, – тихо сказал он. – Мне с трудом удалось снять его печать.

– И что теперь будет?

Я прислушивалась к себе, пытаясь понять, что чувствую.

Старик не отвечал. Он смотрел на меня, но казалось, что мысли его витают где-то очень далеко.

– Для того чтобы научиться управлять своей магией, алайет должен пройти водную инициацию, – спустя долгие несколько минут, ответил маг. – Так гласят древние законы. Без нее сырая сила может причинить вред и вырваться из-под контроля, поэтому Избранные живут вдали от простых людей, пока не научатся управлять своей сущностью и не обретут над ней власть.

– И в чем заключается эта инициация?

– Избранные не любят раскрывать свои секреты, – покачал головой Роунс. – И тщательно оберегают собственные тайны. Я прожил у них несколько лет, но не узнал и тысячной доли их секретов. Единственное, что могу сказать, так это то, что тебе нужно найти горы Ареи, в которых живут алайеты, и окунуться в воды священного озера. Каждый алайет проходит водную инициацию, без нее ему не стать Избранным.

– Лори сказала, что только женщины-алайя владеют магией.

– Там все гораздо сложнее. Но тебе пока рано об этом знать. Иди в горы, там ты найдешь все ответы.

В добрых глазах мелькнула грусть.

– И где искать эти горы?

Я снова прислушалась к себе, пытаясь обнаружить магию, но не почувствовала ни малейшего проблеска силы.

– Нужно идти вверх по реке до самого истока, а оттуда есть старая тропа, ведущая к главному городу Избранных. Сама ты дорогу не найдешь, но если договоришься с акаучи, живущими по ту сторону Интари, они смогут провести тебя до самой Ареи.

– А в чем заключается магия алайетов? Что она может?

– Слишком много вопросов, – покачал головой старик. Он устало провел рукой по лбу, посмотрел на меня и добавил: – Ответы нужно искать не здесь, а у Избранных. Тебе пора. Бери свою подругу и выбирайтесь из леса. Тропу я открою, главное, не задерживайтесь, идите сразу к форту. И будь осторожнее. Магия алайетов – слишком лакомый приз для большинства высших, особенно, сырая магия молодняка, не прошедшего инициацию. Мало кто из нас способен устоять перед ее притягательностью. Тот, кто поставил печать, обладал большой силой духа, если не захотел воспользоваться твоим даром. Даже у меня возникло такое искушение. Всего на миг, но возникло, – Роунс распрямился, глаза его ярко блеснули и тут же погасли.

Я невольно попятилась.

– Не бойся, – грустно усмехнулся старик. – Мне ни к чему твоя сила. Но пока ты не получишь защиту рода, любой высший – твой потенциальный враг, запомни это, девочка. Я постарался скрыть уровень твоего дара, поставив обманку, но долго ее действие не продлится – месяца два-три. А вот потом за тобой начнется настоящая охота.

– И что мне делать?

– Искать сородичей. Если пройдешь инициацию, тебе будут не страшны никакие высшие, а пока постарайся не обращаться к своему дару. Знаю, это будет сложно. Поэтому я и добавил к заплатке сдерживающее заклятие, но если ты попробуешь напрямую обратиться к дару, особенно, если рядом будет вода, оно может развеяться. Все-таки магию алайетов одолеть сложно. Она совсем иная, не похожая на обычную. Избранные способны черпать ее извне, используя силы стихий и увеличивая мощь своего дара в сотни, а то и в тысячи раз.

Старик еле слышно вздохнул, и в глазах его снова мелькнул огонь. Мелькнул и погас.

– А теперь иди, – он поднял клюку, начертил ею в воздухе какой-то знак, а потом указал на Лори и на меня, и в тот же миг листва под ногами пришла в движение, закрутилась вокруг желто-зеленым смерчем, зазмеилась, подхватила и понесла сквозь размытые круги времени, которые я теперь видела так отчетливо, как будто у меня открылось второе зрение.

Спустя пару мгновений лиственная вьюга мягко опустила меня на землю и исчезла.

– Проклятье! – послышался возмущенный голос, и тут же следом раздался глухой удар. – Нельзя было поаккуратнее? – продолжала ворчать Лори, барахтаясь в яме, доверху наполненной прелой травой.

Я подала руку, помогая хозяйке подняться.

– Ну что? Что он сказал? – тут же пристала с расспросами Лори, даже не подумав отряхнуть запутавшиеся в волосах веточки и сухие стебли. – Сумел снять печать? У него получилось? – ее зрачки расширились, затопив зеленую радужку чернотой.

– Нет, – помня слова старика, ответила я. Если Лори, с ее способностями, не удалось понять, что печать разрушена, значит, Роунс был прав, и мне пока можно не бояться ни магов, ни тех, кто как Лори чувствует магию. – Сказал, что ее может снять только тот, кто поставил.

Боже, прости мне эту ложь… Я слишком давно полагаюсь только на себя, чтобы безоговорочно доверять тем, кого знаю недостаточно хорошо.

– Выходит, зря отшельника потревожили? – сверкнула глазами хозяйка. – Видать, потому он нам путь и не открывал, знал, что помочь не сможет.

Я только кивнула и, торопясь поскорее закрыть скользкую тему, сказала:

– Старик предупредил, чтобы мы здесь долго не задерживались.

В голове все еще звучал голос Роунса. Инициация, горы Ареи… Как мне туда добраться? А главное, как сделать это так, чтобы не вызвать подозрения у Лори и жителей Уэстена? Ведь к такой дальней экспедиции придется подготовиться, а это неизбежно вызовет вопросы.

– Да, стемнеет скоро. День промелькнул, даже не заметили, – вздохнула Лори и тут же посерьезнела. Она настороженно оглянулась вокруг и спросила: – Слышите?

– Что?

– Тишина. Слишком тихо.

И правда. Я только сейчас поняла, что нет больше ни пения птиц, ни шороха листвы, ни жужжания насекомых. Словно вымерло все. И тени от деревьев стали темнее. И солнце скрылось.

Лори, продолжая прислушиваться, аккуратно достала из кармана нож и сжала в руке кривую деревянную рукоятку. Мне стало не по себе. В голове тут же всплыли рассказы дяди Ирвина об акаучи, об их хитрости и коварстве, о вражде с колонистами, и я настороженно огляделась. Что, если за нами наблюдают? Что, если оборотни только и ждут повода, чтобы напасть?

– Идемте, – негромко сказала Лори, скрывая нож в складках юбки, и двинулась вперед, к виднеющейся вдали прогалине.

Я заторопилась следом. Ноги скользили на слежавшихся иголках, а окружающий мир виделся совсем не таким приветливым, каким был еще совсем недавно. В лесу потемнело. С земли потянуло влагой. Казалось, всего несколько мгновений назад солнце обливало золотом листья и путалось в ветвях светящейся паутиной, а уже в следующий миг исчезло за кронами, оставив нас наедине с наползающими со всех сторон сумерками.

Лори тревожно оглядывалась, все ускоряя и ускоряя шаг.

Мы уже почти бежали, подгоняемые непонятным страхом, с каждой минутой все сильнее ощущая вязкую пелену ужаса, притаившуюся за деревьями. Мне даже показалось, что я вижу какие-то размытые тени, но толком так и не смогла их рассмотреть, а потом и вовсе решила, что мне привиделось.

– Не отставайте, миледи, – поторопила меня Лори. С каждой минутой ее лицо мрачнело все больше. – Нужно торопиться.

– Думаешь, акаучи?

– Если акаучи, это не страшно. Они не нападают на женщин, да и вообще не так кровожадны, как про них рассказывают.

– Тогда чего ты боишься?

– Не знаю. Неспокойно у нас в последнее время. Туман этот постоянно ползет, и люди пропадают. Хотя, как пропадают? Джошуа Грин – пьяница, каких поискать, видать, сам в болотах сгинул, а Грэхем Редж, дружок его, на поиски пошел, да и тоже пропал. Может, звери дикие загрызли, а может, с обрыва свалился да шею свернул, кто ж теперь разберет? А народ всякое болтает. То тени какие-то в лесу видят, то человека с красными глазами. Якобы, он в сумерках появляется и припозднившихся путников подкарауливает.

Лори дышала тяжело, но темп не сбавляла.

– Кто знает, то ли правда, то ли нет, но на сердце как-то тревожно. Вы уж прибавьте шаг, миледи. Надо бы поскорее из леса выбраться, пока не стемнело. Ума не приложу, как мы так задержались? Вроде, только недавно утро было, – бормотала Лори, бросая назад встревоженные взгляды.

Я невольно заразилась ее паникой и бежала так быстро, насколько могла в своих щегольских сапожках, и только оказавшись за пределами леса и увидев вдали стены форта, вздохнула с облегчением и пошла чуть медленнее.

За пределами леса мир виделось совсем другим. Темнота еще не успела полностью затянуть небо, на западе красным яблоком алело солнце, по земле тянулись длинные тени, на востоке серебрился тонкий серп луны.

– А это еще что? – удивленно воскликнула Лори.

По дороге, ведущей в поселение, двигалась вереница повозок. В них сидели женщины и дети, а мужчины брели рядом, погоняя лениво передвигающих ноги лошадей.

– Похоже, новые поселенцы, – пробормотала хозяйка и снова прибавила шаг. – Эй! – окликнула она идущего последним тщедушного плюгавенького мужичонку. – Откуда идете?

– Из Пливена, – остановившись, ответил тот.

– А чего вам там не жилось?

– Так говорят, у вас тут землю дают тем, кто пять лет на ферме отработает, – поселенец говорил утвердительно, но я расслышала за его словами вопрос. Дескать, правда ли это?

– Оно-то, может, и так, да только желающих немало, – хмыкнула Лори. – А свободной земли не шибко много. Считай, вся уже поделена.

– Слышь, Джонни, хватит языком трепать! – свесилась с телеги дородная светловолосая женщина. Она была в плотном коричневом корсете, поддерживающем прикрытую серой рубахой необъятную грудь, и в широкой красной юбке. – Пока ты тут прохлаждаешься, остальные на постоялом дворе все места займут.

Она окинула нас с Лори неприязненным взглядом и перехватила вожжи. – Шевелись, дьявольское отродье! – прикрикнула женщина на тощего мула, и тот чуть прибавил шаг. Мужичок, не попрощавшись с нами, поправил запыленную шляпу и припустил следом за переваливающейся на кочках повозкой.

– Никакой земли они не получат, – тихо сказала Лори, глядя на въезжающую в ворота форта вереницу. – Много их таких было, с надеждами и мечтами о собственных фермах, а как работали на Игторпов, Стаксов и Рочеров, так и работают, а кто уже и на тот свет отправился. А хозяевам хоть бы что, год от года богатеют и пустые обещания раздают.

Лори вздохнула и утерла вспотевший лоб.

– Вот и мой Натаниэль не дождался. Пять лет на Филиппа Стакса отработал, а потом в старатели подался.

Зеленые глаза потемнели.

– Все разбогатеть хотел. «Вот увидишь, Лоринда, – говорил он мне. – Пройдет немного времени, и мы с тобой серебряными ложками есть будем. Знаешь, какое место я нашел? Если в компании подтвердят, что там есть золото, то мы с тобой первыми богачами Уэстена станем».

Она замолчала и грустно усмехнулась.

– Стали, как же. Пока Нат в воде целыми днями возился, лихорадку успел подхватить. Так и помер, не дождавшись от компании ответа, а участок его Стакс к рукам прибрал.

– Мне жаль, Лори.

Я крепко сжала руку хозяйки.

– Да ничего, – хмыкнула та. – У меня после смерти Ната дела в гору пошли. Я на постой пару семей пустила, потом второй этаж надстроила, чтобы сдавать вновь прибывающим, а сейчас уже могу выбирать, кого пускать, а кого и развернуть.

Она улыбнулась, отчего веснушки на курносом носу стали заметнее, и добавила:

– А сейчас вот, как лорд Кейн приехал, так я и вовсе никого не беру. Милорд попросил, чтобы посторонних в доме не было, и оплатил все комнаты на полгода вперед.

Слова Лори заставили меня задуматься. Значит, пират собирается пробыть здесь полгода. Неужели и правда решил искать золото?

Я только головой качнула. Кто поймет этого несносного Кейна? И все-таки полгода… Большой срок.

Тем временем мы миновали ворота форта и пошли по Арнен-роу к центру. В городе, несмотря на вечер, было многолюдно. Я с интересом оглядывалась по сторонам, угадывая очертания знакомого мне Уэстена. Вот стоит длинный дощатый сарай с гордой вывеской «Эрдерон». Пройдет двести лет, и тут будет стоять тот же самый «Эрдерон», только каменный, а в нем – весьма недешевая гостиница. А напротив, на месте унылого высокого дома, появится железнодорожный вокзал. И дощатые настилы исчезнут, уступив место мощеным мостовым. А вот тут, в центре небольшой площади, вместо колодок для провинившихся будет выситься памятник императору Августину, при котором и было положено начало колонизации Эшера.

Я так задумалась, накладывая карту привычного мне Уэстена на нынешнее небольшое поселение, что даже не заметила, как мы подошли к дому Лори. И только увидев знакомое лицо, очнулась и во все глаза уставилась на застывшего под навесом мужа. Господи Боже… В темной одежде, в шляпе с широкими, чуть загнутыми кверху полями, в укороченных штанах, открывающих крепкие, обтянутые простыми чулками ноги, супруг выглядел так непривычно, словно передо мной был совсем другой человек. И только взгляд – опасный взгляд флибустьера, выдавал в нем прежнего Кейна.

Я жадно разглядывала мужа, не в силах произнести ни слова, ни звука. Какой же он все-таки красавец! Даже в пыльном старомодном костюме. Эта мысль мелькнула помимо воли, а потом сердце сжалось от волнения, и я с трудом сдержала прерывистый вздох. Почему-то в памяти всплыла наша последняя ночь, хриплый голос, зовущий меня по имени, крупные ладони, сжимающие грудь, губы, с нежностью касающиеся запястья, щек, шеи, ключиц…

Кейн сделал шаг, выходя из тени надстройки, и я увидела, каким огнем полыхнули его глаза. В них было так много эмоций! Удивление, неверие, сомнение, мне даже показалось, что я заметила затаенную радость, а потом… Потом им на смену пришла злость. Я так явственно ощутила ее, что мне стало не по себе. Но вместо того, чтобы отступить, я только выше вскинула голову и застыла на месте, глядя в беснующуюся серую дымку. Она становилась все темнее, все опаснее, все холоднее. Казалось, еще немного, и пират окажется рядом и просто свернет мне шею. Я так явственно прочитала это желание в его взгляде, что по спине пополз холодок. Правда, Кейн тут же взял себя в руки.

– Миледи, – он широко улыбнулся, снял шляпу и склонил голову в поклоне. А я невольно отметила, что его волосы отросли и спадают на ворот рубахи красивыми волнами.

– Милорд, – улыбнулась в ответ, настороженно глядя на приближающегося мужа, но стараясь, чтобы это напряжение не просочилось наружу. Никто не должен знать о нашей с Кейном войне, она касается только нас двоих и никого больше.

Видимо, пират считал так же. Он в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и наклонился ко мне, целуя в щеку и обнимая так искренне, что даже я бы поверила, что он рад меня видеть, если бы не стальные пальцы, сжавшие мою руку почти до боли.

– Что вы здесь делаете, черт вас дери? – тихо спросил Кейн.

– Соскучилась и решила лично убедиться, что с вами все в порядке, дорогой – в тон ему ответила я, сияя самой радостной улыбкой, на которую была способна.

Вокруг уже начинали собираться зеваки. Я заметила Мелинду Коуэнн с ее подругой Салли Оукс, рядом с ними мелькнуло лицо посыльного Болтонов, а из дверей соседнего дома вышел тот самый господин, что так откровенно пялился прошлым утром на прелести Лори.

– Я же писал, что у меня все хорошо, дорогая, – продолжая играть роль счастливого супруга, сказал Кейн.

– Ах, дорогой, но разве не долг жены повсюду следовать за своим мужем? – нежно протянула в ответ, глядя на пирата со всей возможной искренностью.

Лори, наблюдавшая за этим спектаклем наравне со всеми, задумчиво переводила взгляд с меня на Кейна и молчала.

– Как же я рад, дорогая, что мне досталась такая любящая и самоотверженная жена, – целуя мою руку, прочувствованно произнес пират.

Он бросил взгляд на Лори, и та словно очнулась.

– Ох, что же мы на пороге стоим, – спохватилась она. – С возвращением, милорд! Проходите в дом, я сейчас ужин разогрею! – хозяйка открыла дверь и повернулась к нам. – Как хорошо, что мы с миледи вовремя вернулись, и вам не пришлось долго ждать, милорд.

– Рад видеть тебя в добром здравии, Лори, – сказал мой муж, и его голос прозвучал удивительно искренне. Как будто Кейн был действительно счастлив видеть нашу хозяйку. И улыбка пирата стала другой – в ней больше не было фальши.

Мне неожиданно стало грустно. Ничего не изменилось. Наша с Кейном семья – всего лишь фикция. Притворство. Последствие неудачного заклинания. И пират не просто так уехал из Уэстена. Видимо, осознал, что случилось, и не захотел смиряться с обстоятельствами, вынуждающими его жить с нелюбимой женой.

От этой мысли на душе стало холодно и пусто. И по телу пробежал ледяной озноб, мне даже захотелось плотнее закутаться в шаль и погреться у огня.

– Я скучал по твоей стряпне, Лори, – по-доброму усмехнулся пират и повернулся ко мне: – Миледи, – моя рука так и осталась в крепком захвате. А в голосе Кейна больше не было прежнего добродушия, только убийственная вежливость и притворная нежность.

Так мы и вошли в дом: внешне – примерные супруги, а по сути – чужие люди, связанные волею судьбы и обрывками неизвестного заклинания.

– Лори, мы спустимся через полчаса, – не отпуская моей ладони, сказал Кейн и пошел к лестнице.

– Хорошо, милорд, я как раз успею накрыть на стол, – отозвалась хозяйка и тут же загремела посудой, засуетилась, передвигая разнокалиберные котлы и подкладывая тлеющие угли в потухший очаг.

Стоило нам подняться в комнату, как муж закрыл дверь, повернулся ко мне и негромко приказал: – Рассказывайте.

Он снял дублет, скинул рубашку и прошел к сундуку.

– Что именно? – спросила, наблюдая за тем, как Кейн достает из него свежую сорочку.

– Как вы здесь оказались, – посмотрел на меня пират и предупредил: – Только не пытайтесь меня обмануть.

Да… Хорошего же он обо мне мнения!

– Даже не думала, – хмыкнула в ответ и ответила, глядя прямо мужу в глаза: – Можете не верить, но я не знаю, как оказалась в старом Уэстене.

Кейн продолжал буравить меня взглядом. А я смотрела на него и видела то, что не заметила при первой встрече: усталые складки в углах рта, темные круги, свидетельствующие о недосыпе, отросшую щетину. Где бы ни находился мой муж, он явно очень давно не отдыхал.

– Давайте мы отложим все эти разговоры на потом? – неожиданно наша война показалась мне глупой и ненужной. В сердце шевельнулась жалость и что-то еще, чему я пока не хотела давать определения. – Я сейчас принесу воды и помогу вам смыть дорожную пыль, потом мы поедим, и тогда уже можно будет и поговорить. Согласны?

В серых глазах на секунду мелькнуло какое-то непонятное чувство, и Кейн молча кивнул.

– Вот и хорошо, – улыбнулась как можно беззаботнее и пошла к выходу.

Когда вернулась, муж стоял у открытого окна, глядя на улицу, и я невольно залюбовалась его высокой статной фигурой. И снова вспомнилась наша ночь, нежность и страсть объятий, удивительное чувство правильности происходящего и желание быть как можно ближе…

– Идите сюда, – отмахнувшись от глупых мыслей, позвала Кейна.

Тот недоверчиво усмехнулся, но подошел и склонился над тазом, а я подняла кувшин и принялась поливать водой его шею и спину, проводя рукой по смуглой гладкой коже, касаясь волос, разглаживая бугрящиеся под моими пальцами мышцы.

А в памяти снова всплыли обрывки воспоминаний, и в ту же секунду Кейн распрямился, забрал у меня кувшин и поставил его на стол. А потом шагнул ко мне и взял мое лицо в свои ладони, пристально вглядываясь в глаза. И чем дольше он смотрел, тем чаще становилось мое дыхание, а сердце билось так быстро и громко, что его стук, казалось, разносился по всей комнате. Кейн все ближе, я чувствую тонкий, присущий ему одному аромат, невольно подаюсь вперед…

– Так как, говорите, вы сюда попали? – негромкий вопрос скользнул по моим губам несбывшимся поцелуем и растворился в прохладном воздухе спальни.

Что тут скажешь? Пират всегда остается пиратом…

– Села в ребс к извозчику-оборотню, и тот привез меня сюда, – отстранившись и подавая Кейну полотенце, ответила я.

– Так просто?

Голос мужа звучал недоверчиво.

– Да, так просто.

– Подробности, – приказал пират.

Меня немного покоробил подобный тон, но я решила не заострять внимание на мелочах. Понятно, что Кейн не ожидал меня увидеть, и теперь пытается решить, что со мной делать. Бедный… Представляю, как супруг удивился, увидев жену, от которой, как он считал, удачно избавился, прямо на пороге своего нового жилища. Да ради одного этого стоило тут оказаться!

Я иронизировала, но где-то глубоко-глубоко внутри испытывала неясное сожаление. Возможно, сама не отдавая себе отчета, я до последнего надеялась, что Кейн отнесется к моему появлению по-другому. Обрадуется. Крепко обнимет. Скажет, что соскучился. Но нет. Пират остался верен себе.

Что ж, придется принять его правила.

Я отложила полотенце, села и принялась рассказывать, как очутилась в форте.

Кейн слушал молча. Он застегивал рубашку, глядя на меня своими непроницаемыми глазами, и лицо его было задумчивым.

– Значит, Ваед, – повторил он, когда я упомянула про оборотня. – Так и знал, что этот хвостатый не случайно в городе появился.

Муж ненадолго замолчал, а потом спросил:

– Что у вас было при себе? Какие-то вещи, деньги, ценности?

– Да ничего особенного, – пожала я плечами. – Ридикюль, несколько олдеров, носовой платок. Ну и разные дамские мелочи. Ах да, еще семейная библия. Я собиралась оставить ее в старом доме, – пояснила, заметив удивленный взгляд мужа.

– Она у вас с собой?

– Да.

Я покосилась на книгу, лежащую на столе, и Кейн подошел и открыл ее – осторожно, двумя пальцами, словно опасался чего-то. Понять бы еще чего.

– А о чем вы думали?

Муж внимательно разглядывал титульный лист с длинным списком моих предков, а я смотрела на него и молчала.

– Кэролайн? – нетерпеливо повторил Кейн.

– О вас, – честно ответила я.

Пират оторвался от библии и посмотрел мне в глаза. Недоверчиво, удивленно, с долей сомнения.

– Интересно, – пробормотал он. – Значит, Ваед перевез вас через пространство и время. И это не первая ваша поездка, – это не было вопросом.

А я неожиданно вспомнила то странное видение, того невидимого любовника, чьи губы и руки так явственно ощущала в темной тишине ребса, и пристально посмотрела на мужа.

– Вы ведь тоже там были.

– Где? – поднял бровь пират, но я успела заметить секундную заминку перед ответом, и поняла, что Кейн не хочет признаваться. – Впрочем, неважно, – жест, которым он сопроводил свои слова, выдавал усталость. – Если вы не против, я бы предпочел всем разговорам хорошее жаркое и добрую кружку бренди.

И я поняла, что ответа на свой вопрос так и не услышу. Что ж, пират плохо меня знает. Я все равно рано или поздно выясню то, что хочу, нравится ему это или нет. Пусть Кейн поест и отдохнет. Когда мужчина сыт, вытянуть из него нужные сведения не так уж и сложно.

– Прошу, миледи, – супруг открыл дверь, пропуская меня вперед, и вышел следом.