Глава 9

Ночь. Тишина. Свет фонарей бьет прямо в распахнутое настежь окно спальни. Синеватые блики ложатся на подоконник, стекают по шторам, расползаются по полу дрожащими лужицами и устремляются к кровати, чтобы коснуться моих босых ног и замереть.

Шесть недель… Кейна нет уже шесть недель, и никто не знает, где он.

Я вижу на лицах знакомых любопытство. Обо мне снова говорят и шушукаются на каждом углу, и в глазах уэстенцев я читаю один и тот же вопрос, но до недавнего времени никто из них не решался задать его вслух. Никто, кроме Бет.

Кузина пришла с визитом в пятницу утром. Поговорила о погоде, выяснила у дядюшки Джобса, как тот себя чувствует, но я понимала, что этим дело не кончится. Слишком уж вид у Элизабет был решительным. Что ж, я не ошиблась. Расспросив дядю Ирвина, как ему живется в особняке лорда Кейна, Бетси повернулась ко мне и совершенно невинным голоском спросила: – «Кэри, а это правда, что твой муж тебя бросил?»

Дядя Ирвин опустил на колени кисет с табаком и с укором посмотрел на Бет.

– Элизабет, ты ведешь себя некрасиво, – покачал он головой. – К чему повторять глупые сплетни?

– А что? Об этом весь Уэстен говорит, – надула губки Бет.

На ее смазливом личике застыло немного детское выражение, живо напомнившее мне ту девочку, что играла со мной в салочки и очень не любила проигрывать.

– Всем интересно знать, почему лорд Кейн бросил свою новобрачную и уехал в неизвестном направлении. Многие даже поговаривают о подаче в суд иска о раздельном проживании.

– Думаешь, если бы это было так, Джеймс оставил бы мне свой родовой особняк? – насмешливо посмотрела на кузину. – Неужели уэстенцам больше нечего обсуждать? Мой муж уехал по делам, и это совершенно нормально.

Дядя Ирвин одобрительно крякнул и снова принялся набивать трубку.

– Ну не знаю, – протянула Бет. – У вас даже медового месяца не было. И поженились вы как-то слишком уж поспешно.

Она окинула меня внимательным взглядом, почти так же, как это делала при встречах Долли Марчем, и многозначительно усмехнулась.

– Джеймса ждали дела, именно поэтому нам пришлось поторопиться со свадьбой, – спокойно ответила кузине и постаралась перевести разговор на Аредан – праздник Благодарения. Но Бетси было не так-то легко сбить со следа. Она словно нюхом чуяла, что у нас с Кейном не все гладко, и продолжала «рыть землю» с упорством полицейской ищейки.

– А твой супруг вернется к празднику?

Бет мило улыбалась, а мне захотелось заглянуть ей в рот, чтобы убедиться, что язык у нее не раздвоенный. Уж больно повадки у сестрицы змеиными оказались.

Ну вот что ей за дело до моей жизни? Какая разница сестре и всем местным кумушкам, куда и насколько уехал мой муж? Так нет же! Все вынюхивают, выслеживают, ищут какие-то несостыковки.

– А тебе какая разница, Бетси? – насмешливо спросил дядюшка. – Или ты тоже к лорду Кейну неравнодушна? Слыхал я, что у вас тут все по нему сохнут, неужто и ты в их числе? Вроде ж, замужняя дама. А господин Кроу знает, что ты готова ему рога наставить?

Тон дядюшки был легким, но взгляд, которым он одарил Элизабет, так живо напомнил мне того дядю Ирвина, каким он был, когда командовал «Янтарным», что я невольно улыбнулась. Мой добрый старый дядюшка… Не стерпел несправедливости, вступился.

Бет покраснела, потом побледнела и уставилась на дядю Ирвина с холодным бешенством. Даже не знала, что она умеет так смотреть.

– Что, защищаете свою любимицу? – процедила кузина. – А почему? Чем она лучше меня? Всю жизнь только и слышу: – «Кэри умница, Кэри красавица, ах, она такая утонченная и деликатная, и конечно же, достойна самого лучшего!» А я? Я недостойна? Почему все достается только ей?

Бет вскочила с кресла и задела рукой стоящую на столике вазу с фруктами. Та упала, хрупкое стекло треснуло, и спелые красные яблоки покатились по полу.

– Лучшие женихи, лучшие платья, лучшие украшения, – не могла остановиться Элизабет. – Все только для Кэри! А она ни капельки этого не ценит, для нее это ничего не значит! Вечно в облаках витает, вся в своей музыке.

– Бет, о чем ты говоришь?

Я растерянно смотрела на сестру. Что на нее нашло? Откуда столько злобы? И почему это я витаю в облаках? Да мне в последние годы и взгляд-то на небо поднять некогда было…

– Что, скажешь, не так? Я, между прочим, первая познакомилась с Робертом, он должен был стать моим мужем, а не твоим! – разошлась Бетси. – И Кейн… Пока ты не притащилась на бал в этом своем бесстыжем платье, Кейн проявлял ко мне интерес и у нас даже могло что-нибудь сложиться! И снова ты влезла и все испортила!

– Бет, остановись, – глядя на кузину, тихо сказала я. – Ты потом пожалеешь о своих словах.

А я пожалею, что их услышала.

– Неужели? Думаешь, если подцепила самого красивого мужчину Уэстена, так он вечно будет твоим? Даже не надейся! Лорд Кейн не из тех, кто готов похоронить себя в узах брака, и я еще добьюсь своего.

Бетси посмотрела на меня с такой ненавистью, что мне не по себе стало. Да, я знала, что сестра меня недолюбливает, но чтобы настолько?!

– Вон! – неожиданно послышался глухой рассерженный голос. – Пошла вон отсюда!

Дядюшка отбросил плед, укрывающий его ноги, и поднялся со своего кресла.

– И чтобы духу твоего тут не было, – распрямившись, отчеканил он. – А ты, Кэролайн, если еще раз впустишь в дом эту змею, так и запомни, я перестану с тобой разговаривать, – строго посмотрел он на меня и повернулся к Бет. – Выметайся! – приказал он ей. – И если я узнаю, что ты распускаешь о сестре грязные слухи, не поленюсь, сам лично наведаюсь к твоему мужу, и передам ему все, что ты тут наговорила.

Элизабет побагровела, хотела что-то ответить, но посмотрела на дядю Ирвина, злобно фыркнула и рванула к выходу. А я глядела на то, как мелькают оборки ее юбки, и не знала, что и думать. Все происходящее казалось таким нелепым, словно я комедийную пьесу в Малом театре посмотрела. Но дядюшка каков! Защитник.

Я подняла с пола несколько яблок и положила их на стол.

– И не смей ее жалеть, – проворчал дядя Ирвин, усаживаясь на свое место и с кряхтением укутывая колени. – Бетси всегда с гнильцой была, вся в свою матушку пошла, завистницу. Абеля в могилу раньше срока своими капризами загнали, все им мало было, все глаза завидущие покоя не давали.

Он взял со стола кисет и принялся набивать трубку, а я молча подошла и обняла его, гладя костлявые плечи. Как же мне повезло, что дядя согласился переехать в дом Кейна!

Мой расчет на то, что старик не уживется с Иль, сработал даже быстрее, чем я думала. В свой последний визит я застала в своем бывшем доме грандиозный скандал. Ильда кричала, что и минуты с бесстыжим проходимцем, испортившим ей жизнь, не останется, дядюшка призывал в свидетели всех морских чертей и клялся, что знать не знает, в чем обвиняет его эта несносная женщина, и мне с трудом удалось их утихомирить. А потом я поплакалась на одиночество и тоску, и сумела уговорить своих упрямцев переехать в особняк. И теперь Ильда воюет с госпожой Тьюз, а дядюшка с удовольствием совершает со мной прогулки по Арвер-роу и любит сидеть у камина в гостиной, глядя на весело пылающий огонь. Идиллия. Ну, почти.

Я подошла к окну и уставилась на раскачивающиеся ветви ивы, растущей напротив. Фонарь подсвечивал старый корявый ствол, обливая его серебром. Ночь тихо шепталась с узкими листочками. Ветер подхватывал длинные плети и раскачивал их, напевая тихую песню.

Мне казалось, я даже слышу эту затейливую мелодию. Ее словно выводила скрипка – нежно, чуть тоскующе, и очень чувственно.

Ладони легли на подоконник, перед глазами вспыхнуло воспоминание: прижимающийся ко мне мужчина, хриплое дыхание и горячий шепот. «Скажи мое имя, Кэри!»

И я, повинуясь этому давнему приказу, тихо произнесла в расцвеченную несуществующей музыкой тишину ночи: – «Джеймс… Где ты, несносный пират? Куда занесла тебя судьба?»

Разумеется, ответа я не услышала.

Вздохнув, захлопнула окно, задернула шторы и пошла спать.

***

Следующий день выдался пасмурным и очень холодным. Теплая погода, попрощавшись с Уэстеном бурным весельем Авадана, давно уже покинула город, и с залива постоянно ползли тяжелые свинцовые тучи. Обычное дело для нашего городка. Вот уже полтора месяца, как они застряли над каналом, и периодически поливают вымощенные серым камнем улицы нудным мелким дождем.

На Уэстен тихо опустился вечер – тот, ранний, когда небо еще светлое, но уже чувствуется приближение темноты. В ветвях деревьев запутался серый туман. Он медленно сползал вниз к земле, укрывая траву газонов, касаясь влажными лапами стекол и закручиваясь вокруг столбиков ограды уродливыми седыми пучками.

Я бросила за окно гостиной еще один взгляд и повернулась к сидящему в кресле дядюшке.

– Что, Кэри? – улыбнулся тот. – Скучаешь?

– Нет, – покачала головой.

– И правильно. Ты не думай, вернется твой муженек, никуда не денется, – тихо сказал дядя Ирвин, глядя на меня своими ясными синими глазами.

Каждый раз удивляюсь, какими молодыми они кажутся.

– Если он не полный идиот, конечно, – усмехнулся дядюшка и добавил: – А что-то мне подсказывает, что это не так. Любовь не исчезает, Кэри. Знаешь, как говорили во времена моей молодости? Любовь подобна войне. Ее так же легко начать, ее так же трудно закончить, и ее невозможно забыть.

Старик неловко повел плечом, будто отгораживаясь от чего-то, и снова уставился на огонь.

Добрый дядя Ирвин… Он ведь не знает, что между мной и Кейном нет никаких светлых чувств. Не говоря уже о любви. А страсть… Страсть – вещь непостоянная, на ней ничего путного не построишь.

Я молча улыбнулась и поправила плед, укрывающий дядюшкины колени.

– Надеюсь, ты прав, дядя Ирвин, и Кейн однажды вернется.

Сама я с каждым днем верила в это все меньше. Особенно после разговора с управляющим, которому мой супруг дал указания на год вперед и выделил для меня очень щедрое ежемесячное содержание – гораздо больше того, что оговаривалось в нашем брачном контракте. А еще меня все чаще посещала мысль, что Кейн вовсе не собирался жениться. Скорее всего, в неожиданном предложении пирата виновато мое неправильное заклинание. Если бы не оно…

Я вздернула подбородок и приказала себе выкинуть из головы всякие глупости. Главное, что дядя Ирвин на свободе. Да и я теперь под надежной защитой имени Кейна и его денег, а то, что самого супруга рядом нет… Так может, это и к лучшему?

Взгляд упал на раскрытую на Книге Бытия библию, лежащую на столике, и я попыталась вникнуть в историю Иакова, но мысли то и дело ускользали от двух жен святого праотца к моим двум мужьям. Роберт и Джеймс. Такие похожие, и такие разные. Если уж быть с собой до конца честной, то нужно признаться в том, что когда-то давно Кейн мне нравился. Очень нравился, если не сказать больше. Он приходил к отцу, а я, тогда совсем еще юная девочка, наблюдала за ним, и мое сердце билось так часто, что мешало дышать. Правда, для Кейна я была слишком мала, и он никогда не смотрел на меня иначе, чем на милого и красивого ребенка. А потом банкир уехал из Уэстена. Резко. В один момент. А я… Я повзрослела и встретила Роберта. И влюбилась. Возможно, это не было настоящей любовью, но тогда мне мечталось, что это именно она, единственная, на всю жизнь, в горе и в радости. Что ж, и того, и другого в моей жизни оказалось предостаточно.

– Кэри, а ты уверена, что супруг не оставил тебе никакого письма или записки? – нарушив тишину, задумчиво спросил дядюшка.

– Уверена, – постаралась скрыть невольный вздох. – Я спрашивала и у дворецкого, и у приказчика, они клянутся, что писем для меня не было.

– Странно, – пробормотал старик.

Он посмотрел в окно, на серую пелену тумана, и совершенно другим тоном сказал:

– Морская дева сегодня сердится. Скажи мужу, чтобы он не отходил далеко от берега, такие тучи до добра не доводят, буря будет, не иначе.

Я только головой покачала. В последние дни дядюшка вел себя так разумно, что у меня появилась надежда. Мне казалось, что дядя Ирвин сумеет побороть свой недуг, да и доктор Спенс, которого я пригласила осмотреть старика, уверял меня, что все наладится. «Не волнуйтесь, леди Кейн, – говорил он. – У вашего дяди очень крепкое здоровье, и он обещает прожить долгую жизнь. А то, что с памятью случаются небольшие неприятности, так со временем они пройдут. Спокойствие, хорошее питание, обливания прохладной водой – вот все, что ему нужно, чтобы поддерживать форму». Я тогда так обрадовалась. И вот опять…

– Ты слышишь меня, Кэри? – в голосе дяди Джобса появилось беспокойство.

– Да, дядюшка, не волнуйся, я передам мужу твои слова, – успокаивающе погладив морщинистую руку, ответила я. – Может быть, принести тебе чего-нибудь? Чая или теплого молока?

– Да, молока я бы выпил. А мед у нас есть? Неплохо бы добавить туда еще две ложки меда.

На лице старика появилась чуть смущенная, почти детская улыбка.

– Хорошо, я распоряжусь.

Я уже собиралась нажать кнопку звонка, чтобы вызвать прислугу, но тут дверь гостиной открылась и на пороге появилась запыхавшаяся Ильда.

– Вот так и знала, что вы здесь, – немного сварливо сказала служанка.

Она бросила недовольный взгляд на дядюшку Ирвина и негромко пробормотала:

– Раз этот бездельник у камина сидит, значит, и вы где-то рядом.

– Ты что-то хотела, Иль? – не желая принимать ничью сторону в затянувшемся конфликте, спокойно посмотрела на Ильду.

Новое платье из синей шерсти, благодаря защипам в лифе, делало ее фигуру не такой плоской, как обычно, а белый кружевной воротничок молодил, и моя Иль выглядела почти красавицей.

– А? Ну да, совсем забыла, не иначе, от этого старого выжиги заразилась, – вскинулась она. – Вам письмо пришло, госпожа Кэролайн.

– Письмо? – я почувствовала, как быстро забилось сердце. – И где оно?

– Так вот, – вытащив из кармана тонкий конверт, Иль протянула его мне. – Красивое какое, и марок на нем много, и все яркие, сразу видно, что не наши.

Глаза служанки блестели от любопытства.

– От кого это, интересно? – не удержавшись, спросила она.

Я повертела конверт в руках, пытаясь обнаружить имя отправителя, но его не было.

– Так вы читать-то будете? – не унималась служанка.

– Буду, но позже. А ты пока принеси стакан теплого молока и добавь туда две ложки меда.

– Это кому это? – настороженно спросила Ильда и покосилась на дядюшку Джобса. – Ему, что ли?

– Иди, Иль. Чем быстрее вернешься, тем быстрее узнаешь ответ на свой вопрос.

Служанка пробормотала что-то насчет убогих бездельников, которым лишь бы в кресле прохлаждаться и, шаркая туфлями, отправилась выполнять поручение, а я взяла со столика нож, вскрыла конверт и уставилась на исписанные красивым твердым почерком листы.

И чем дольше вглядывалась в ровные строчки, читая понятные, вроде бы, слова, тем меньше понимала их смысл.

Что все это значит? Что за глупая шутка?

– Кэри, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил дядюшка.

– Да, дядя Ирвин, все хорошо, – машинально ответила я, а потом опустилась в кресло и растерянно огляделась вокруг.

Боже, я схожу с ума… О чем пишет Кейн? Почему прощается со мной так, будто мы никогда больше не увидимся? И что за возмутительный тон?

Взгляд вернулся к расплывающимся буквам.

«Моя дорогая Кэролайн, – складывались они в слова, – если ты читаешь эти строки, значит, я нахожусь очень далеко и от тебя, и от Уэстена, и от нашего благословенного Эшера, – писал муж. – Прости, что не предупредил о своем отъезде заранее, но я решил, что так будет лучше, к тому же, не был уверен, что ты не попыталась бы меня отговорить. Особенно, учитывая твою магию. Но это было бы глупо, Кэролайн. К чему расходовать ее на того, кто видит тебя насквозь и абсолютно неподвластен твоим чарам? Удивлена, что я знаю о твоих способностях? Знаю, Кэролайн. Знаю. С того самого дня, как ты пришла в «Кейн-Империал» брать ссуду и попыталась применить внушение к одному из моих клерков. Ты ведь не подозревала, что все конторки защищены новейшей системой, умеющий распознавать любые, даже самые редкие и незаметные заклинания и наговоры. И именно это и стало причиной твоей неудачи. И моего внимания. Да, я подошел к тебе на балу, чтобы проверить, правда ли ты владеешь магией, или то, что банковская защита распознала, как заклинание Избранных, всего лишь ошибка, случайность, нелепое стечение обстоятельств? Но нет, никакой ошибки не было. Ты действительно владела древней магией, но пользовалась ею так аккуратно, что никто даже не подозревал о твоем даре. Ты и в этом оказалась идеальна, дорогая. Я говорил тебе, что ты идеальна? Нет? Что ж, скажу это сейчас. Красота, ум, твердость характера, и при этом чисто женская гибкость – лучшие качества, которыми может обладать леди. Ах да, я забыл упомянуть скромность. Именно она не позволяет тебе ценить себя столь высоко, как ты того заслуживаешь. Знала бы ты, как забавно было наблюдать за твоей охотой на престарелых уэстенских женихов. Неужели ты не видела, что они и без магии готовы на все, чтобы тебя заполучить? Но ты так старалась, прикладывала столько усилий… И я не смог остаться в стороне от этой охоты и отказать себе в удовольствии ее испортить и получить главный приз – тебя, Кэролайн.

Ты растеряна и злишься? Не нужно. Да и зачем? Мы оба нечисты на руку в этой игре и оба достаточно честны, чтобы это признать. Не будем скрывать, наш брак не из тех, что заключаются по горячей любви. Да мы и не верим в вечную любовь, не так ли? По крайней мере, я уж точно. Сделка, которую мы заключили, была выгодна для нас обоих. Ты получила мое имя и мои деньги, а я… Я тоже кое-что получил.

Не буду мучить тебя ненужными подробностями, для тебя они не имеют никакого значения. Считай, что я всего лишь подлец, испортивший тебе жизнь, а наш брак… Думаю, ты согласишься, что нет смысла изображать примерных супругов, с каждым годом ненавидя друг друга все больше. Я избавил тебя от необходимости лгать и притворяться, позволив быть собой и жить в свое удовольствие. Не стесняйся, Кэролайн. Мои деньги к твоим услугам, надеюсь, ты найдешь им достойное применение. А я… Возможно, однажды я вернусь, но не уверен, что хочу этого.

Прощай, Кэролайн Уэтерби Кейн.

P.S. Если надумаешь завести любовника, я не буду против, жизнь слишком коротка, чтобы годами хранить кому-то верность. В свою очередь я также не собираюсь лишать себя плотских утех, о чем тебя, как свою законную супругу, заранее предупреждаю.

Остаюсь твой муж, Джеймс Кейн».

Я опустила письмо на колени и уставилась в окно, на сгущающийся туман. Он стекал по стеклам серой моросью, заползал в гостиную, тянул свои щупальца к моему сердцу и проникал внутрь, оседая на душе невесомым пеплом.

Уехал… Мой муж уехал. Надолго или даже навсегда. И все мои глупые надежды на то, что больше я не одна, что со временем у меня будет настоящая семья и дети, рассыпались, как карточный домик. «Жизнь слишком коротка, чтобы хранить кому-то верность»…

Слова пирата отозвались в душе тупой болью. К глазам подступили слезы, но я сдержала их усилием воли и запретила себе жалеть о том, что могло бы быть, но никогда уже не случится. Не думать о Кейне. Не думать о том, что творится внутри. Я смогу, я сумею взять себя в руки, мне к этому не привыкать. Хуже другое. Муж исчез и оставил меня на растерзание местным сплетницам. Все слухи, что бродили по городу в течение двух последних месяцев, теперь подтвердятся, и разрастутся, как снежный ком. И снова на меня будут смотреть и шептаться, и снова местное общество вынесет свой приговор, обвинив меня во всех смертных грехах.

Передо мной поплыли лица знакомых – на них было написано жадное любопытство, осуждение, злорадство. Послышались многозначительные шепотки: « А я вам говорила, дорогая, что этот брак добром не кончится!», «Еще неизвестно, может, она и этого мужа в могилу свела», «Похоже, лорд Кейн раскусил, что она самая настоящая ведьма!»…

А, плевать. Как бы ни злобствовали лицемерные горожане, они не посмеют обвинить меня в лицо – имя и деньги мужа заткнут им рты…

Господи, ну почему люди придают такое значение чужой жизни? Почему им не живется спокойно, и нужно обязательно сунуть нос в дела ближнего? И почему этот чертов Кейн такая бессердечная сволочь?

Нет, я не успела, да и не собиралась в него влюбляться, но наша последняя ночь… Она что-то изменила во мне, возродила старые мечты, заставила потянуться к мужу, пробудила желание узнавать его и попытаться стать ему хорошей женой. Я ведь говорила, что из меня получится отличная жена? А он… Этот наглый пират каким-то шестым чувством уловил мои намерения и сбежал. Сбежал…

– Так от кого письмо-то? – вывел меня из задумчивости голос Ильды. – Госпожа Кэролайн? Чего это вы побледнели? Неужто случилось что?

Я посмотрела на служанку, сложила бумагу и попыталась улыбнуться, но губы не слушались. Проклятье! Не хватало еще позорно разреветься.

– Ох ты ж, божечки! – всполошилась Ильда и едва не расплескала молоко. – Да что с вами такое? Не двигайтесь, госпожа, я сейчас воды принесу. А вы чего застыли, как истукан? – напустилась она на дядюшку Джобса. – Не видите, племяннице вашей плохо!

– Кэри? – встревоженно окликнул меня дядюшка, и я глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Нельзя пугать близких.

Я сильная. И всегда справляюсь с любыми трудностями, а это даже не трудность, а так, ничего не значащая мелочь.

– Все хорошо, дядя Ирвин, – повернулась к родственнику. – Не беспокойся, у меня просто голова закружилась, но уже все прошло.

– Голова закружилась? – тут же насторожилась Иль.

Она поставила стакан на столик и скрестила на груди натруженные руки.

Господи, зачем я это сказала? Теперь ведь кудахтанья не оберешься…

– С чего бы это? – разошлась Ильда. – Может, не выспались? Или…

Она неожиданно замолчала и уставилась подозрительным взглядом на мой живот.

– Ни с чего, – оборвала я ее глупые подозрения. – Принеси теплую шаль, пойду воздухом подышу.

Оставаться в доме и терпеть расспросы служанки не было никакого желания. Как всегда в моменты волнения, мне сложно было усидеть на месте. И почему-то тянуло к воде. Не знаю, откуда во мне эта тяга, но с самого детства в трудную минуту я чувствовала потребность оказаться рядом с водоемом. И ничего не могла с собой поделать.

– В саду? – не отставала Иль.

– Да.

– Ага, сейчас, я мигом, – засуетилась Ильда, и голос ее зазвучал подозрительно ласково. – А может, вы тоже чего хотите? Молочка или сладостей каких?

Ну все. Похоже, служанка решила, что я в положении. Глупая ситуация.

– Хорошо, принеси и мне молока, – ответила я, чтобы побыстрее выпроводить свою «дуэнью».

– Уже бегу, – Иль ринулась к выходу.

– Кэри, а ты куда-то собралась? – неожиданно спросил дядя Ирвин и посмотрел на меня очень внимательным взглядом.

– Хочу немного пройтись, – как можно беззаботнее отозвалась я.

Не объяснять же, что не могу оставаться в доме?

– Возьми с собой библию, – очень серьезно сказал дядюшка.

– Зачем?

– Не спорь со мной, Кэри, – нахмурился дядя Ирвин. – Она тебе сейчас очень нужна.

Старик разволновался, в глазах его застыла тревога, и я, не желая спорить, взяла старинную книгу, завернула ее в шелковый платок и пошла к выходу.

– Пообещай, что не выпустишь библию из рук! – крикнул вдогонку дядюшка Джобс, и мне, чтобы успокоить его, пришлось клятвенно пообещать, что так и будет.

– Вот и хорошо, – довольно кивнул старик и тут же посмотрел на дверь. – Куда запропастилась эта несносная женщина?

И этот вопрос заставил меня поторопиться. Сталкиваться с Ильдой и терпеть ее бесконечные расспросы не хотелось, и я, накинув теплую накидку, незаметно выскользнула из дома.

Стоило спуститься со ступеней, как я попала в зыбкую серую пелену. В первый момент мне даже показалось, что она живая. Едва ощутимые невесомые пальцы коснулись лица, скользнули под одежду, прошлись по шелку чулок липким холодом.

Я посмотрела на низко нависшие тучи, вышла за ворота и направилась в сторону канала. Меня неудержимо тянуло к воде, туда, где мы когда-то встретились с Кейном.

Улицы, дома, прохожие, – все мелькало мимо и казалось призрачным и ненастоящим, да я и не видела ничего толком. Перед глазами расплывались строчки письма и слышался дублирующий их голос Кейна. Он звучал с легкой насмешкой, немного издевательски, так, будто пират испытывает удовольствие от собственной жестокой затеи. Уехал… Уехал и бросил меня одну… Мысли бежали по кругу, словно деревянные лошади в унылой карусели, и все вокруг тоже казалось унылым и серым. Как бы я ни храбрилась, пират добился своего. Он снова причинил мне боль.

– Леди Кейн! Какая приятная встреча! – неожиданно услышала знакомый голос и, подняв глаза, наткнулась на смеющийся взгляд Генри Стакса. – Вот уж не ожидал от этого мерзкого денька такой невероятной удачи.

– Добрый день, господин Стакс. Извините, я спешу.

Я попыталась обойти довольно улыбающегося «тигра», но тот не позволил.

– Куда же вы, миледи? Уделите мне немного вашего драгоценного времени, – вкрадчиво произнес он, сделав шаг вперед и окидывая меня раздевающим взглядом.

– Кажется, я совершенно ясно сказала, что тороплюсь, – сильнее прижав к себе библию, твердо сказала я и добавила: – Отойдите с дороги.

– И куда же вы так торопитесь? – не отставал Стакс.

Я не ответила. Резко развернулась и пошла обратно к дому, мысленно посылая назойливого «тигра» к черту.

– Да, миледи, замужество явно не пошло вам на пользу, – с легкостью догнав меня, с притворным сожалением произнес Генри. – Боюсь, ваш муж совершенно не умеет обращаться с женщинами. Вы грустите, дичитесь людей, избегаете общества – это просто возмутительно! Только неотесанный мужлан мог бросить молодую супругу сразу после свадьбы и уехать в неизвестном направлении.

Я прибавила шаг и оглянулась по сторонам, надеясь увидеть кого-нибудь из знакомых. Сейчас я была бы рада даже Долли Марчем, но нет, улица оказалась безлюдна. Господи, и зачем я только вышла из дома? Лучше бы уж вытерпела любопытство Ильды и ее тайные надежды на мое интересное положение. А теперь вот думай, как от этого хищника избавиться!

– Но ведь всегда найдутся те, кто не бросит такую прекрасную женщину страдать в одиночестве, – продолжал разглагольствовать Стакс. – Например, истинные и преданные друзья. Как вы смотрите на то, чтобы зайти в кофейню и выпить по чашечке кофе? – без перехода спросил он, и я уже собиралась отказаться, но не успела.

– Нера, вас подвезти?

Громкий низкий голос заставил сердце радостно встрепенуться. Ваед! Вот уж нежданная удача!

Я оглянулась и разглядела в серых клочьях тумана остановившийся рядом со мной ребс, на козлах которого сидел знакомый оборотень. Он широко улыбался, глядя на меня своими желтыми глазами, а в их глубине плясали веселые золотые черти.

– Ну же, нера, не годится благородной леди бродить одной в такую погоду, – словно не замечая моего назойливого спутника, сказал извозчик. – Садитесь, отвезу, куда скажете.

– На Карстон-сел, – тут же сориентировалась я и, не давая опомниться Стаксу, быстро запрыгнула в кабинку.

Как же вовремя этот Ваед появился! Можно сказать, в самую нужную минуту. Впрочем, это ведь не первый раз, когда он меня выручает.

– С превеликим удовольствием, нера, – крикнул оборотень и, взмахнув кнутом, добавил: – Куда вашей душе угодно. Домчу с ветерком!

Ребс дернулся, в окошке мелькнуло растерянное лицо Стакса, и я довольно улыбнулась. Похоже, чья-то охота сегодня оказалась неудачной!

Задернув шторку, чтобы скрыться от «тигра», расправила юбку, устроила на коленях маленький ридикюль и положила рядом с собой библию. А потом взглянула в противоположное окно и вздохнула. Что ж, вместо того, чтобы бродить вдоль канала, навещу-ка я свой старый дом. Кейн, как оказалось, зачем-то выкупил его у Вейса и записал на мое имя. Вот кто поймет этого пирата?

Экипаж чуть подпрыгивал на камнях мостовой, за стеклом мелькали особняки и широкая кленовая аллея, идущая от начала Арвер-роу до самой Велльской площади, седые клочки тумана цеплялись за кабинку ребса, словно причудливые серые водоросли, а из щелей между стыками дощатых стенок сквозил холодный ветер. Я поежилась и плотнее закуталась в накидку. Вскоре позади остались универмаг «Ласкари» и здание городского совета, чуть позже мы свернули к узкой ленте канала и помчались вдоль его высокого каменного парапета, распугивая толстых ленивых голубей, оккупировавших невысокие чугунные столбы. А потом мимо промелькнул особнячок вдовы Керн, и мы въехали в Средний Уэстен.

Я отодвинула шторку и не отрывала взгляда от влажного стекла, глядя на ускользающие дома, на проезжающие мимо кареты и экипажи, на редких прохожих и на яркие огни магической рекламы. В серых клубах тумана все выглядело каким-то нереальным, ненастоящим, сказочным. Ребс несся все быстрее и быстрее, и мне уже казалось, что он не едет, а летит над землей, преодолевая улицы одну за другой и все ближе подбираясь к Карстон-сел.

Спустя какое-то время экипаж дернулся, под колесами раздались странные чавкающие звуки, словно мы ехали по глине, а потом ребс остановился, дверца открылась и в проеме появилась немного расплывчатая фигура оборотня.

Странно. Почему туман кажется таким густым? И, главное, когда успело так стемнеть?

– Приехали, нера, – объявил извозчик, помогая мне спуститься. – Как вы и просили. Осторожно, здесь скользко.

Я ступила на мокрые камни и замерла, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, в какой стороне мой дом. Серая пелена была плотной настолько, что я не видела ничего на расстоянии вытянутой руки, и это немного беспокоило. Мне даже показалось, что мы вовсе не на Карстон-сел, но оборотень выглядел таким спокойным и благодушным, что я отогнала тревожные мысли и открыла ридикюль.

– Вот, возьми, – протянула парню полкера. – Спасибо, что довез.

– Не нужно, нера, – отказался тот. – Просто пожелайте мне удачи, у вас это хорошо получается.

– Что ж, удачи тебе, Ваед, – громко сказала я, но туман приглушил звуки моего голоса, превратив их в невнятный шепот.

Все-таки странная сегодня погода.

– И вам, нера. Даст Верея, еще свидимся.

Оборотень вскочил на козлы, присвистнул, понукая лошадей, а я сделала шаг вперед и нога провалилась в грязь. Что за чертовщина? Еще один шаг сквозь завесу тумана, и вот уже и вторая нога оказалась мокрой. Да что ж такое-то?

Тихо бормоча под нос ругательства, я попыталась выбраться из невидимой ловушки, но все вокруг было таким зыбким и призрачным, что я окончательно запуталась и не могла понять, куда идти.

«Да, Кэри, ну и выбрала ты погодку для прогулки! – вздыхала, одной рукой вцепившись в библию, а второй придерживая подол платья. – Лучше бы сидела дома и терпела приставания Ильды. К воде захотелось… Вот и радуйся, тут этой воды с избытком».

Туфли вязли в грязи, а та смачно чавкала под каждым моим шагом.

Сообразить бы еще, в какой стороне дом. Ничего не видно.

В этот момент кто-то задел меня плечом, и я тут же услышала грубую площадную брань.

– Чего встала посреди дороги? – разобрала перемежаемый ругательствами вопрос. – Не видишь, люди ходят!

– Простите, это вы мне?

Я завертела головой, пытаясь обнаружить собеседника.

– А что, здесь еще кто-то есть? Проклятая погода…

На меня пахнуло крепким табаком и перегаром, а потом послышался звук, который слишком уж напоминал тот, как если бы кто-то мочился прямо тут, на улице.

Я поспешно шагнула в сторону, стремясь оказаться как можно дальше от неизвестного.

– Салли-милашка недотрогой была, – тут же зазвучал откуда-то справа другой голос – высокий, надтреснутый, местами дающий петуха. – Два раза пощупал, а на третий – не дала… Нел, это ты, что ли? – пение оборвалось так же резко, как и началось, и я увидела рядом с собой страшную немытую рожу. – О, простите, миледи, – пьяно икнул мне в лицо какой-то вонючий бродяга. – Я вас не увидел.

Он попытался поклониться, но не удержался на ногах и рухнул на землю, точнее, прямо в грязь.

– Не извольте гневаться, миледи, – лежа у моих ног, бормотал мужчина. – Не заметил знатную леди. А что, «Виктория» уже пришла? Вы из новых? Вот же повезло кому-то…

– Какая Виктория? Кому повезло?

Все происходящее напоминало какую-то плохую пьесу, и я никак не могла понять, что происходит и куда мне идти. Боже, помоги… Нужно как-то выбираться из этого странного места.

– Что ты несешь, Сай? – вмешался в нашу «беседу» второй бродяга.

Видеть его я не видела, зато слышала голос – грубый, низкий, с хриплым присвистом.

– Эка хватил! «Викторию» еще месяц ждать, если не больше. В проклятый сезон штормов разве что безумец рискнет выйти в море.

– Так. Стоп, – я попыталась сосредоточиться, хотя сделать это оказалось непросто. – Где я нахожусь?

– Слыхал, Нел? – поднимаясь и размазывая по ветхой рубахе грязь, спросил Саймон. – Видать, новая партия виски крепкой оказалось, ишь, как дамочку повело! В Уэстене вы, миледи, в Уэстене.

– А Карстон-сел где?

– Так вот же она, вы на ней стоите, – хохотнул мужчина, поднимая откуда-то из густоты тумана шляпу и нахлобучивая ее на сальные волосы. – А прямо напротив – питейный дом Уилла, идите на ту сторону, не ошибетесь. Там таким красоткам завсегда рады.

Он качнулся, снова обдав меня перегаром, и шагнул в серую хмарь, распевая на ходу:

– Салли-милашка недотро-о-гой была…

Голос его растворялся в тумане, второй бродяга тоже куда-то исчез, и я снова осталась одна, посреди промозглой сырости, непролазной грязи и плотной пелены тумана. Ну и куда прикажете идти? Единственный ориентир, который мне дали, это питейный дом какого-то Уилла, но от него точно лучше держаться подальше. Значит, нужно двигаться в противоположную сторону. Боже, ну и туман! Никогда такого не видела.

«Отвезу, куда скажете, нера, – шагая по непролазной грязи, бормотала слова оборотня. – Не стоит благодарности, нера… Ух, попадись мне сейчас этот Ваед, я бы ему его мохнатые уши оборвала. Завез непонятно куда и исчез, подлец! Наверняка в Нижнем Уэстене бросил!»

Под правой туфлей что-то хрустнуло. Я с трудом вытащила ногу из грязи, сделала еще пару шагов и заметила тускло светящиеся окна едва виднеющегося в серой мгле дома.

– Слава Богу, кажется, я дошла до нормальных людей!

Нога наткнулась на деревянный настил, а вскоре я уже стучала в низкую, сколоченную из грубых досок дверь.

– Кто там еще? – тут же послышался высокий женский голос.

Как же я ему обрадовалась! Господи, да я уже и не надеялась выбраться из этого непонятного, какого-то даже ненастоящего тумана.

– Пожалуйста, откройте! – громко крикнула в ответ.

– Ну что там? Хизер, кто это посеред ночи шастает? – раздался приглушенный мужской бас. – Опять, что ли, Элис приперлась? Сколько раз говорить, чтобы не привечала ты эту убогую?

– Да это не Элис, – донеслось из-за закрытой двери. – Незнакомая женщина какая-то.

– Женщина? Это кто еще?

– А я почем знаю?

Мне надоело слушать препирательства супругов, и я снова постучала и как можно жалобнее попросила:

– Откройте, пожалуйста, я заблудилась, не знаю, куда идти!

– Слышишь, Генри, она заблудилась, – «перевела» мои слова Хизер.

– Ну так чего ты стоишь? Впусти ее, – прогудел Генри. – Оно и не мудрено заблудиться, в таком-то тумане.

Он проворчал что-то еще, но я не смогла разобрать ни слова. Правда, уже в следующую секунду дверь со скрипом отворилась, на мокрые доски настила упала неяркая полоска света, и я увидела перед собой молодую, симпатичную женщину, держащую в руках горящую свечу.

– Добрый вечер, – поздоровалась я и тут же поняла, насколько неуместно прозвучало это приветствие. Вечер ну никак нельзя было назвать добрым.

– Ох ты ж, Господи! – воскликнула хозяйка дома, разглядывая меня с таким удивлением, точно привидение увидела.

– Это Карстон-сел? – спросила я у нее.

– А вам на Карстон-сейл надо? – вопросом на вопрос ответила женщина, как-то странно произнося название улицы. – Так вы ошиблись, миледи, видать, не там свернули. Это Иллер-роу.

Интересно, как я могла свернуть не там? Вроде, всего-то несколько шагов сделала. Или это мне так показалось?

– Ох, простите, миледи, – присев в неуклюжем реверансе, пролепетала Хизер. – Что ж это я вас на пороге держу? – она оглянулась назад, туда, где, видимо, находился ее муж и громко крикнула: – Генри! Подтяни штаны, тут какая-то знатная дама! Проходите, миледи, – посмотрела она на меня и подняла свечу повыше, освещая дверной проем. – Вы уж только не обессудьте, не прибрано у нас. Генри вот только с фермы вернулся, грязи нанес, что буйвол какой.

Хозяйка кинула взгляд на крупного, одетого в грубую робу мужчину и на лице ее появилась смущенная улыбка.

– Генри, ну чего же ты? Поздоровайся с миледи! – громким шепотом подсказала мужу Хизер.

– Здравствуйте, – едва заметно поклонился тот и уставился внимательным взглядом темных глаз. Лицо мужчины показалось мне смутно знакомым, как будто я его уже где-то видела.

– Здравствуйте, – улыбнулась в ответ, чувствуя небольшую неловкость. – Вы не подумайте, я не хотела нарушать ваш покой, но этот туман… Он сбил меня с пути и я никак не могу сообразить, куда идти.

– Туман нынче знатный, – кивнул Генри. – А вас, простите, как звать?

– Леди Кэролайн Кейн, – представилась я.

После моих слов в комнате воцарилась тишина. Супруги молча переглядывались, а я пыталась понять, что не так.

– А лорду Джеймсу Кейну вы кем приходитесь? – неожиданно спросил Генри.

– Я его жена.

– Супруга, значит, – задумчиво повторил Генри, выдвигая из-за стола стул и кивая мне на него. – Присаживайтесь, леди Кейн. Хизер, плесни-ка нам сидра, и закуски какой-нибудь сообрази.

Он тяжело опустился на странный обрубленный пенек и уперся локтями в почерневшую то ли от времени, то ли от грязи столешницу. Я села и незаметно огляделась. Комната была небольшой, скудно обставленной простой, грубо вырезанной мебелью, на противоположной от входа стене темнел наполовину завешенный тряпкой проем. В углу стоял большой сундук, похожий на те, что использовали когда-то варийские колонисты.

Хизер ловко поставила перед нами огромные кружки и деревянную тарелку с толстыми ломтями черного хлеба, и замерла рядом с мужем.

– За Эрдерон, – негромко, но очень прочувствованно произнес Генри и одним махом опрокинул в себя содержимое кружки.

Я подняла свою и сделала осторожный глоток. Слегка кисловатый напиток прокатился по горлу, опустился в желудок и взорвался там искрами, растекаясь по всему телу приятным теплом. Озябшие ноги тут же закололо острыми иголками. Сидр оказался слишком крепким, но не выпить за Старую Империю было невозможно, это выглядело бы неуважением к хозяевам дома.

– Еще,– посмотрев на жену, решительно заявил сидящий напротив мужчина и, дождавшись, пока та наполнит кружку, поднял ее и серьезно произнес: – За Уэстен!

Надо же, какой патриотизм… Я наблюдала, как Генри лихо расправился со второй порцией сидра, и думала о том, когда будет удобнее приступить к своей просьбе, но хозяйка меня опередила.

– Вы не переживайте, миледи, Генри вас до самого дома проводит, – вмешалась в наш разговор Хизер. – Правда же, Генри? – толкнула она мужа.

– Отчего ж и не проводить? – негромко крякнув, кивнул тот.

Генри поставил кружку, утер ладонью рот и уставился на меня задумчивым взглядом.

– Я вам заплачу, – поторопилась пообещать я. – С собой у меня денег нет, но дома…

Мне не хотелось говорить, что при себе у меня довольно неплохая сумма. Пусть эти люди и не казались похожими на грабителей, но береженого Бог бережет. Тем более в Нижнем Уэстене.

– Да что вы, леди Кейн, не нужно! – всполошилась Хизер. – Тут и идти-то всего ничего, вы самую малость не дошли. Генри, чего расселся, – снова толкнула она мужа. – Вставай давай, нужно миледи на Арвер-роу доставить!

Генри хмыкнул в усы, но спорить с женой не стал. Поднялся, взял лежащую на сундуке шляпу и нахлобучил ее на голову.

– Идемте, леди Кейн, – пробормотал он и шагнул к двери, а я, поблагодарив Хизер, бросилась за ним.

Снаружи было холодно и сыро. Туман еще больше сгустился, и мне, чтобы не потерять Генри из виду, пришлось ухватиться за его руку.

Грязь под ногами недовольно бурчала, влажный воздух пробирался под одежду, откуда-то слева потянуло гнилостным болотным смрадом. Серая масса, что колыхалась в воздухе, глушила все звуки, и город казался вымершим.

– Странный туман, – пробормотала я, пробираясь сквозь серую дымку.

– Странный, это да, – крякнул Генри. – Всю осень с ведьминых болот ползет и ползет. Не иначе, акаучи шаманят.

Я с удивлением посмотрела на своего спутника. О чем он говорит? Какие ведьмины болота? Какие акаучи? Про старые народы Эшера уже и не помнит никто, их лет двести как заставили уйти из этих мест. И туманов у нас таких никогда не было.

В душе зашевелилось невнятное сомнение. Не нравилось мне все происходящее, очень не нравилось.

Мы шли по дощатому настилу, мимо мелькали расплывчатые силуэты домов, но они совсем не походили на привычные мне аккуратные особнячки Иллир-роу.

– Держитесь крепче, миледи, – предупредил Генри, сворачивая куда-то в проулок.

Крепче? Да я и так вцепилась в него чуть ли ни намертво! Как ни странно, Генри не вызывал у меня опасений. Было в нем что-то надежное. То ли его обстоятельность, то ли серьезное спокойствие. Или взгляд – добрый и уверенный.

– Уже недалеко осталось, – подбодрил меня Генри. – Сейчас на Веллер-сейл повернем, а оттуда уже рукой подать.

– Скорей бы, – вздохнула я, торопливо шагая рядом со своим спутником.

Сейчас, среди холода и мрака неизвестности, теплая гостиная особняка Кейна представлялась мне настоящим раем. Ну и прогулочка! Представился жарко горящий камин, весело потрескивающие в нем дрова, сидящий в кресле дядюшка, и так захотелось как можно скорее оказаться там, в тепле и уюте моего нового дома, что я уже почти бежала.

– Ну вот, пришли, – неожиданно остановился мой провожатый.

– Как пришли?

Я попыталась рассмотреть стоящий перед нами темный двухэтажный коттедж, но в призрачном обрамлении тумана тот казался каким-то ненастоящим.

– Ну так, лорд Кейн здесь остановился, у Милашки Лори, – пояснил Генри.

Не дожидаясь ответа, он грохнул кулаком по грубо сколоченной двери и громко крикнул:

– Лори, открывай!

За дверью послышался шум, а вскоре она распахнулась, и на пороге появилась симпатичная рыжеволосая женщина, примерно моего возраста, в ярком красном платье, поверх которого было надето какое-то подобие жесткого коричневого корсета.

– Чего гремишь, Рент? – грубовато спросила она, а потом уставилась на меня и присвистнула. – Ничего себе, шуточки господни, язви их в душу!

– Выбирай выражения! – укоризненно посмотрел на нее Генри, а я, услышав названную Лори фамилию, внезапно поняла, кого мне напоминает мой провожатый. Если убрать лохматую бороду и кустистые брови, то передо мной будет точная копия полковника Рента. Неужели родственник?

– Значит, приехали все-таки? – продолжая разглядывать меня пристальным взглядом, поинтересовалась Лори.

Приехала? О чем это она?

– Сюрприз, что ли, хотели устроить? – хмыкнула женщина. – Ладно, чего уж, заходите, – посторонилась она, пропуская нас в дом. – Ишь, платье-то какое богатое, и мода, сразу видать, столичная, – разглядывая меня цепким взглядом немного выпуклых зеленых глаз, заметила она и обратилась к Генри: – А вещи-то ее где?

– Вещи?

Генри повернулся ко мне и уставился вопросительным взглядом.

И в этот момент я поняла, что все вокруг совсем не то, чем мне кажется. Это не Уэстен. Точнее, не тот Уэстен, который я знала. Сложно понять, что происходит и в чем тут дело, но, похоже, виноват во всем Ваед. Это он привез меня в это странное место, правда, не знаю, зачем.

– Миледи? – пристально посмотрел на меня Генри.

В его глазах появилось подозрение, и мне стало не по себе.

– Вещи? – переспросила, лихорадочно раздумывая, что сказать. – Ах, вещи, – в голову, как назло, не приходило ни одной разумной мысли. – Я их потеряла, – с трудом нашлась с ответом. – Упала и выронила где-то свой саквояж.

– Что выронили?

Во взгляде Генри появилось недоумение.

– Сундучок, – тут же исправилась я.

Я не знала, где я, не знала, как тут оказалась, но то, что этим людям было известно, где мой муж, и то, что они готовы предоставить мне кров, было сейчас куда важнее любых странностей и недоразумений. Завтра будет новый день, наступит утро, схлынет этот проклятый туман, и я смогу понять, что происходит, и где меня бросил несносный оборотень. А пока лучше как можно меньше говорить и как можно больше слушать, чтобы не сболтнуть чего-нибудь лишнего.

– Вот беда какая, – хмыкнула Лори. – Ну да ладно, идемте, отведу вас в комнату лорда Кейна.

Она подняла свечу повыше и пошла к лестнице.

– Он ведь две недели, как к устью реки подался. Говорят, там золота много, а я вам скажу, враки все это. Нет там никакого золота, а вот к враждебным племенам акаучи угодить – раз плюнуть. С волками мы первые годы мирно жили, да и сейчас не особо враждуем, а вот рыси, те никак не уймутся, все норовят пакость какую сделать.

Лори чуть задыхалась, поднимаясь по скрипучим ступеням, и ее хриплый голос звучал с присвистом, так напомнившим мне Долли Марчем, что я невольно покачала головой. Наверное, сейчас я бы даже обрадовалась старой сплетнице.

– Получается, лорда Кейна интересует золото? – спросила я, раздумывая над словами Лори об акаучи.

– А кого оно не интересует? – хмыкнула женщина. – Тут любого спроси, и каждый вам расскажет про самородки величиной с бычью голову, и про золотой песок, которого в устье видимо-невидимо. Да только ерунда все это, нет там ничего, и никогда не было.

– Ох и недоверчивая ты женщина, Лори Бейл, – послышался снизу насмешливый голос Генри. – А как же Бен Хьюз? Думаешь, на какие деньги он гостиницу открыл? Вот как вернулся от волков, так у него дела в гору-то и пошли.

– Враки, – упрямо повторила Лори и, поднявшись на второй этаж, сняла с пояса связку ключей и открыла одну из дверей. – Проходите, миледи, – хозяйка пропустила меня внутрь. – Располагайтесь. Ежели поесть хотите, так у меня жаркое из зайца есть.

– Нет, спасибо, – отказалась я, пытаясь разглядеть темную комнату. – Если можно, я бы выпила чашечку чая.

– Чая? – переспросила Лори. – Надо поискать, я для милорда покупала, еще должен был остаться.

Она прошла вперед, зажгла две толстые свечи, торчащие в настенных подсвечниках, и, остановившись взглядом на небольшом портрете, стоящем на столе, добавила:

– Сходство-то какое! Чисто живая. Я вас по нему сразу и признала. Вот, как увидела на пороге, так сразу и поняла, что вы лорда Кейна супруга, значится.

Она усмехнулась, а я замерла, удивленно разглядывая магическое полотно, с которого на меня смотрела… я. Свадебное платье, в руках – букет, глаза сияют от счастья. Откуда здесь этот портрет? Когда Кейн успел его заказать? И почему я не видела художника? Он ведь должен был быть на венчании, а иначе, как ему удалось запечатлеть мой образ? Или… Я присмотрелась к полотну внимательнее. Красавица на портрете улыбалась так нежно, с такой любовью, казалось, еще немного, и она протянет руку и ласково коснется щеки… Точно. Как я сразу не догадалась? Это же магслепок, сделанный с воспоминаний Кейна. Странно. Неужели муж видит меня именно такой? Никогда бы не подумала.

– Ну, вы тут обустраивайтесь, а я пока чайник поставлю, – взявшись за ручку, заявила Лори.

– Подождите, – опомнилась я и достала из ридикюля монету. – Вот, передайте, пожалуйста, господину Ренту. Скажите, что я ему очень признательна.

– Ишь ты, господину, – хмыкнула Лори. – Нет у нас тут господ, миледи. И не выкайте вы нам, не годится это.

Она качнула своей рыжей головой, но деньги взяла и пошла вниз, сопровождаемая жалобным скрипом лестницы. А я закрыла дверь и внимательно огляделась вокруг. Помещение было небольшим. У дальней стены стояла кровать, застеленная простым холщовым покрывалом, у окна – такой же грубый стол и стулья, вместо шкафа в углу громоздился огромный сундук, а на некрашеном полу белел маленький домотканый коврик – трогательная попытка придать уют неказистой обстановке спальни. Окна оказались непривычными, совсем не похожими на обычные – в стене темнели маленькие квадратные прорези, закрытые щелястыми ставнями.

Мне стало не по себе. Можно было объяснить все – и старомодную одежду, и немного непривычный говор и даже слишком густой туман, но вот отсутствие стекол – слишком весомый факт, невольно наводящий на тревожные мысли.

Я подошла к столу, положила на него библию, а потом потянулась к окну и попыталась открыть. Мне хотелось проверить свою догадку. Раздался тихий скрип, доски разъехались в стороны, и мне в лицо хлынул холодный влажный воздух вперемешку с сизыми клочьями тумана. Они тянулись в комнату, как щупальца диковинного осьминога, полностью скрывая то, что происходило снаружи, и я поторопилась захлопнуть ставни, отсекая зловещие серые отростки. Нет уж, лучше никакие догадки пока не проверять!

И все же, странное место выбрал Кейн для своего бегства из дома. И золото… Зачем оно человеку, который и так не знает, куда деньги девать? Нет, не верю. Тут явно что-то другое.

Я откинула крышку сундука и заглянула внутрь. Немного одежды – простой, совсем не похожей на ту, которую привык носить мой муж, целая стопка книг, револьвер, два больших кошеля, туго набитых старинными золотыми монетами с изображением императора Августина. Такие ходили в Эшере лет сто пятьдесят назад. Интересно, зачем Кейн взял их с собой? А книги? Что в них?

Я достала верхнюю и положила ее на стол. Тяжелая. Застежка открылась с тонким стоном, явив титульный лист с магическим изображением парящей в синем небе птицы. Она была словно живой – яркой, блистающей золотым оперением, резвящейся на воздушных потоках и легко рассекающей отведенное ей пространство. Этот полет был таким завораживающим, что я на несколько мгновений забыла обо всем, наблюдая за движениями мощных крыльев. Правда, потом опомнилась и перевернула страницу, торопясь посмотреть, что же там написано.

«Истаэри лазтарван сотби», – увидела переливающуюся огненными бликами надпись и вздохнула. Древний велльский язык. С ним мне ни за что не совладать. Если и остальные книги написаны наречием коренных народов Эрдерона… Я торопливо достала вторую книгу, третью, потом четвертую. Все та же летающая птица в начале каждой, и все тот же непонятный язык. И лишь последняя, пятая, начиналась совсем с другой магической картинки. На ней было изображено озеро, светящееся мягким голубоватым светом, и лунная дорожка, скользящая по его волнам. Рука сама потянулась ее погладить. Надо же! Прохладная, как настоящая.

Я села на тяжелый, топорно вырезанный стул, уставилась на играющую серебристыми бликами воду и задумалась, пытаясь соединить воедино разнокалиберные осколки происходящего и понять, что делать дальше.

Где я оказалась? Это явно не Уэстен. А что тогда? За город мы с Ваедом не выезжали, я бы заметила, да и ехали недолго, за это время просто невозможно было бы добраться до Престона. Получается, я все еще в Уэстене, только вот странный он какой-то. И стемнело тут слишком быстро. Когда я выходила из дома, было чуть больше четырех… Может, я снова уснула в ребсе и не заметила, сколько мы ехали?

Стук в дверь прервал мои размышления, правда, ответить я не успела. Единственное, на что меня хватило, это быстро опустить крышку сундука и закрыть лежащую на столе книгу.

– Я тут чай принесла, – входя в комнату, сказала Лори. – И рубашку, раз уж вещи ваши потерялись.

Она поставила на стол большую глиняную кружку, над которой поднимался ароматный парок, положила рядом какой-то сверток и замерла напротив, окидывая меня цепким внимательным взглядом.

– Благодарю, – улыбнулась женщине.

– Ежели вам еще чего надо…

Лори не договорила.

– Нет, – отказалась я. – Тут поблизости есть какие-нибудь лавки, где можно купить одежду?

Если придется остаться, без необходимых каждой даме вещей я долго не протяну.

– Так у Болтонов, – кивнула Лори. – У них и одежда всякая, и обувь. А дальше, на Веллер-сейл, лавка Стаутов, у тех и чай есть, и вино, и сладости, и выпечка.

Знакомые фамилии заставили задуматься, и в голове снова забрезжила странная, почти невероятная догадка. Но разве такое бывает?

– А вы, миледи, как до Уэстена добрались? – неожиданно спросила Лори. – «Виктория»-то аж через месяц прибывает. Или вы от Сарджента по велльскому тракту ехали?

– По тракту, – подтвердила я, не зная, как задать нужный вопрос.

– А, тогда понятно, – самой себе кивнула Лори. – Опять, небось, Ваед при въезде в город бросил? Вот поганец! Вечно озорует. А из Эрдерона давно уехали? – с любопытством посмотрела на меня хозяйка, а я разглядывала ее старомодную шерстяную одежду, грубый темный фартук и мучительно размышляла. Из Эрдерона? Ваед? Господи, неужели моя догадка все-таки верна? Но это просто невероятно! Разве можно преодолеть пространство и время? На это даже самые сильные маги не способны. А я ведь даже не маг.

– Почти два месяца назад, – прикинув расстояние от Эрдерона до Эшера, ответила я и тут же уточнила: – А как зовут местного… главу?

– Вы про Стакса? Да какой он глава? Так, мелкий мошенник, был назначен секретарем, а сам всю власть потихоньку к рукам прибрал. Теперь требует, чтобы его губернатором называли, да только народ у нас выскочек не больно жалует, и кланяться ему никто не спешит.

Лори ухмыльнулась и заправила за ухо рыжую прядь. И в этом ее жесте было столько бесшабашности и какой-то раскованной уверенности в себе, что он один сказал мне о характере женщины больше, чем любые слова.

– Супруг-то ваш, лорд Кейн, когда приехал, так Стакс живо сдулся. Испугался, что об его аферах в Кар-Эзейской компании узнают, неделю у меня тут пороги обивал, все с милордом поговорить напрашивался.

Хозяйка насмешливо улыбнулась.

– И как? Поговорил?

– А то, – хмыкнула Лори. – Лорд Кейн его мошенником назвал и выгнал, велел больше не показываться. И правильно. «Мы с вами, как благородные люди, должны взять на себя бремя забот о поселенцах!» – передразнила она неведомого мне Стакса. – Это Стакс-то благородный? Да его отец в Лардене рыбой торговал, а мать белошвейкой была, мой покойный Натаниэль с ним на одной улице вырос. Нашел, подлец, с кем равняться, – покачала головой хозяйка, – с лордом Кейном, родственником самого императора Августина! Правильно его милорд выгнал, надо было еще и пинка дать.

Стоп. Какой родственник? Какого императора? Что-то я совсем запуталась… Мы точно говорим о моем муже или это какой-то другой Кейн?

Лори чуть наклонила голову вправо и неожиданно спросила:

– А вы как, надолго к нам? Или с первым кораблем обратно?

– Пока не знаю, – вздохнула я, действительно не понимая, что происходит и как надолго здесь задержусь. С одной стороны, мне хотелось увидеть супруга и задать ему несколько вопросов, а с другой… Не нравилось мне происходящее, я его не понимала и хотела как можно быстрее оказаться дома, в привычной обстановке, рядом с дядей Ирвином и Ильдой. Представляю, как они встревожатся, если я не вернусь ни сегодня ночью, ни завтра утром. А ведь я не вернусь. Тут и провидцем быть не надо.

– Вы не торопитесь сразу убегать, миледи, – голос хозяйки зазвучал тише, проникновеннее, вторя моим мыслям. – У нас тут, конечно, не Эрдерон, но жить можно. Да и лорду Кейну очень одиноко. Я-то вижу, как он на ваш портрет вечерами смотрит. Зайду, а он сидит и с вашего лица глаз не сводит, и вид у него такой… Сумрачный у него вид, миледи, нехороший, так приговоренные к смерти обычно выглядят.

Слова хозяйки затронули что-то в душе. Сердце болезненно сжалось. Проклятый Кейн! Вечно от него одни неприятности.

– Да и вам без него несладко, видать, раз приехали, – продолжала хозяйка.

В ее зеленых глазах вспыхнули яркие искорки, и я почувствовала, как внезапно закружилась голова.

– У Избранных всегда так, – распрямилась Лори и добавила: – Одна единственная любовь на всю жизнь. Ладно, пойду, к соседке обещала зайти, болеет она. А вы, миледи, не смущайтесь, если чего захотите, так внизу в буфете еда есть, берите все, что понравится.

Она бросила взгляд на лежащие на столе книги и уже собиралась уйти, но я остановила ее вопросом:

– Прости, о каких избранных ты говорила?

Почему-то мне казалось важным услышать ответ, к тому же и муж в своем письме упоминал магию избранных, но Лори отвечать не спешила. Она прищурилась, разглядывая меня пристально, почти на грани приличий, а потом качнула головой и еле слышно пробормотала: – Вот даже как? Занятно.

– Лори, ты о чем? – не выдержала я.

Женщина подошла ближе и чуть наклонилась вперед.

– Вы можете пользоваться магией, миледи?

Зеленые глаза снова заблестели яркими искрами.

– Магией?

– Не нужно отпираться, миледи, – хмыкнула Лори. – Я ее чувствую. Дар у меня такой, от бабки достался, видеть любую магию. Так вот, ваша запечатана сильной печатью, через нее только самые крохи просачиваются.

Она потянулась вперед и приложила руку к моей груди, туда, где гулко билось сердце.

– Здесь. Она здесь, большая и сильная. Настоящая магия Избранных.

– Но ты не ответила, кто такие эти Избранные?

– Повелители Алайета. Говорят, что они – истинные хозяева этих земель, жившие здесь задолго до акаучи и аронгов. Их магия – одна из самых сильных в мире, с ней не сравнится даже магия высших. Они – везде и нигде. Их никто не видит, если только они сами не захотят, но их магию можно почувствовать, она оставляет едва уловимый след и ощущение тепла и счастья.

– Но какое отношение эти избранные имеют ко мне? Я ведь не то, что никогда их не видела, я о них даже не слышала.

– А ваша матушка? Она владела магией?

– Да, но она ей не пользовалась.

– Это ничего не значит, – покачала головой Лори. – А бабушка?

Я молча кивнула.

– Все правильно, – усмехнулась хозяйка. – Магия Избранных передается только по женской линии, мужчины алайя не обладают силой. Это я от одного отшельника узнала, он как-то у меня останавливался по пути в Сарджент, да и разговорился, уж не знаю, почему. Сказал, что мне это знание пригодится. Правда, не объяснил, для чего.

Я слушала Лори, и ее слова находили в моей душе странный отклик.

– А кто-нибудь может снять ту печать, что сдерживает мою силу?

Внутри все замерло в ожидании ответа. Если магия Избранных так сильна, то с ее помощью я точно смогу вернуться домой. Представляю, что сейчас творится с Ильдой! Да она же дядюшку до сердечного приступа своими причитаниями доведет…

– Трудно сказать, миледи, – задумалась Лори. – Если только тот отшельник, про которого я вам говорила. Сам он из высших магов, и много чего знает и умеет, может, если как следует попросить, то и возьмется.

– Как следует – это денег дать?

– Деньги ему не нужны, – покачала головой Лори. – Патрик Роунс обычно сам выбирает, кому помочь, а кого ни с чем назад отправить.

Роунс? Вот еще одно знакомое имя. Понять бы, что все это значит? Выходит, я действительно попала в прошлое и вижу тех самых легендарных колонистов, которые основали Уэстен? Но разве это возможно? Никогда о таком не слышала. Даже высшие не способны нарушить законы мироздания, так почему же это удалось мне? И Кейну.

– Вы сможете меня к нему отвести?

Новость о том, что у меня есть настоящая магия, оказалась слишком невероятной, и мне хотелось убедиться, что Лори не ошиблась. Ну и понять, кто и почему запечатал мою силу.

– Не торопитесь, миледи. Вот вернется ваш муж, тогда и поговорим. Скорее всего, лорд Кейн сам вас и отведет, он дорогу знает, был уже у отшельника.

Вот как? Интересно, зачем он к нему ходил? Что хотел узнать?

Золото, магия, вездесущий Ваед, мое непонятное перемещение в пространстве, странные книги, магия Избранных – как много загадок и тайн! Что ищет Кейн в этом Богом забытом месте? И почему здесь оказалась я?

– Лори, а магия моего мужа… Ты ее чувствуешь? – посмотрела на хозяйку. – Какая она?

– Да как вам сказать, миледи, – задумалась Лоринда. – С одной стороны, вроде обычная, как у всех магов, а с другой… Не знаю, как объяснить. Словно урезали ее, оставив только часть.

Она как-то неопределенно хмыкнула и взялась за ручку двери.

– А Ваед тоже живет в Уэстене? – поторопилась спросить, видя, что она собралась уходить.

– Ваед? – Лори покачала головой, отчего рыжие локоны выбились из-под платка. – Нет, он тут не живет. Он ведь из местных, мать у него – из алайетов, а отец из пришлых золотоискателей, ну а сам Ваед – что ветер в деревьях, он везде и нигде. Вроде и видишь, как ветки клонит, а ухватить не можешь, так и этот хвостатый. Только что был здесь, а через минуту его уже нет.

– Но он тут бывает?

– Бывает. Правда, нечасто. Как принесет его нечистый, так вот он, баламут. В питейном доме Уилла пару дней погудит, кучу баек про золото расскажет, а потом раз – и исчез. И никто не знает, когда в следующий раз появится. Ну, не буду вас утомлять. Доброй ночи, миледи, – попрощалась Лори и направилась к выходу, а я посмотрела ей вслед и взяла со стола кружку.

Чай оказался терпким, в меру сладким и ароматным. Он согревал не только тело, но и душу, избавляя от усталости и неуверенности.

Я пила его и думала обо всем происходящем, пытаясь выстроить цепочку событий и имен, что вереницей проходили перед глазами.

Выводы напрашивались такие удивительные, что я никак не могла их принять. Возможно, завтра утром, когда проснусь, все изменится, и выяснится, что я нахожусь в своем родном городе и все происходящее – всего лишь сон или какое-то непонятное недоразумение. А пока…

Я вздохнула, отодвинула опустевшую чашку и взялась за книгу. Мне не давало покоя изображенное на ней озеро. Оно притягивало взгляд и манило, и в душе что-то откликалось на этот неслышный зов, рвалось туда, к мерцающей серебристым светом воде.

Я открыла старую, потертую на краях обложку и уставилась на неподвижную гладь. Художник, что нарисовал эту иллюстрацию, скорее всего, был магом. Чем дольше я смотрела на воду, тем больше мне хотелось на нее смотреть. И мне уже казалось, что я слышу тихий шелест деревьев, окружающих круглую чашу, ощущаю влажный, пахнущий мокрой травой и ночной прохладой воздух, вижу мелкую рябь от ветра… И озеро заговорило со мной – легким, едва уловимым плеском, веянием ветерка, голубоватым лунным блеском. Я глядела и слушала, околдованная странным покоем, опустившимся на душу, а потом сама не заметила, как положила голову на руки и уснула.

***

Они были одинаково круглыми – озеро и утонувшая в нем луна. Вода, обнимающая отражение ночного светила, казалась спящей, настолько ровной и неподвижной была ее поверхность.

Я стояла на усыпанном мелкой каменной крошкой берегу, а прямо у моих ног темным серебром застыло горное озеро. Я видела возвышающиеся вокруг острые шпили, протыкающие синее, почти черное небо; ощущала прохладу ночного воздуха, слышала доносящийся издалека тонкий напевный мотив и чувствовала, как в душе поднимается незнакомое, странное чувство.

«Иди ко мне, – звучало из темной неподвижной глубины. – Прикоснись к моей колыбели, зачерпни знания веков, и познай свою силу».

Первый шаг дался нелегко. Вода показалась обжигающе холодной, налетевший ветер разметал мои волосы, рванул подол рубашки, словно удерживая и не пуская, но лунная дорожка так манила, так звала…

И я сделала второй шаг, а потом и третий. И чем глубже я заходила, тем быстрее билось сердце. Казалось, еще немного – и оно выпрыгнет из груди. Я шла, а вода поднималась все выше, доходя сначала до пояса, потом – до груди, и вот настал момент, когда я оказалась в ней по самую шею. А дорожка все звала. «Иди вперед, не бойся», – слышала я внутри журчащий мелодичный голос.

Еще одно движение – и я с головой ушла под воду. Страха не было. Там, на глубине, оказалось светлее, чем снаружи. Я видела странные, поднимающиеся со дна озера колонны, вымощенные между ними дорожки, изогнутые арки, под которыми резвились отдаленно похожие на рыб существа. У них были длинные, напоминающие вуали хвосты и выпуклые синие глаза.

Вода удерживала мое тело, не давая опуститься на дно и увлекая в сторону одной из арок, под которой виднелся огромный, неправильной формы камень.

Я была к нему уже совсем близко, казалось, протяни руку – и вот он, но когда я попробовала его коснуться, меня стремительно понесло вверх и вытолкнуло на поверхность. И я проснулась.