Глава 13

Ночь наступила внезапно. Стоило нам войти в дом, как она опустилась на город и укутала дома и улицы Уэстена мрачной траурной кисеей.

– Как думаешь, защита поможет? – закрывая окна ставнями, спросила я Лори.

– Одна надежда, что бабка ничего не напутала с заклинанием. Она у меня сильная была, только вот после того, как ее в тюрьму за колдовство упекли и дар выжгли, малость умом тронулась.

Я поежилась. Страшная участь. А ведь не так давно и я боялась, что меня признают ведьмой и отправят в темницу.

– Вы ужинать будете? – задвинув последнюю заслонку, посмотрела на меня Лори.

– Что-то аппетита нет. Я лучше к себе пойду.

Мне хотелось побыть одной и немного подумать. О том, что происходит, о нас с мужем, о предстоящем походе в горы и о том, как уломать Кейна взять меня с собой. Я ведь видела, что пират колеблется. Какая-то часть его души вовсе не была такой уж холодной. И я даже смела надеяться, что там найдется место для толики добрых чувств.

И снова вспомнился взгляд темно-серых глаз, и в сердце, там, где еще не так давно теплились чувства к Роберту, что-то сладко заныло.

Если бы Кейн дал нам шанс… Если бы он хотя бы попытался переступить через собственную неприязнь…

Я вздохнула, взяла свечу и направилась к лестнице.

– Доброй ночи, Лори, – поднявшись на пару ступенек, попрощалась с хозяйкой.

– Надеюсь, такой она и будет, – хмыкнула та и загремела посудой.

А я поднялась в свою комнату, захлопнула за собой дверь и зажгла пару толстых свечей. А потом закрыла ставни на окнах и села за стол. Взгляд упал на семейную библию.

Меня сложно было назвать набожной, да и в церковь я последние годы почти не ходила, но сейчас, когда на душе было неспокойно и сумрачно, рука сама потянулась к Книге книг.

Я разгладила ладонью первую страницу, перевернула ее, посмотрела на знакомый текст Книги Бытия и замерла от удивления, глядя, как между ровных крупных строк священного писания прямо на моих глазах появляются совсем другие слова.

«Я, Эдит Мария Джобс Уэтерби, перед лицом Божиим обещаю, что отныне никогда не воспользуюсь дьявольской силой, кроющейся в родовой магии, и искореню любые ее проявления в себе и в своих детях, если таковыми меня благословит Господь».

Я растерянно смотрела на мелкий, похожий на бисер почерк, и передо мной, словно живой, вырисовывался образ матушки – мягкой, нежной, невероятно красивой даже в зрелом возрасте, и с удивительным взглядом ярко-синих глаз. Таких же, как у дяди Ирвина. А следом пришло запоздалое удивление. Почему мама отказалась от магии? Что такого произошло, что сподвигло ее дать столь серьезный обет?

Словно в ответ на мое недоумение, в книге мгновенно открылась следующая запись.

«Господь принял обет и услышал мои молитвы! У нас с Логаном будет ребенок! Пятнадцать лет я молилась и просила Бога о чуде, и вот, когда все надежды иссякли, Он явил свою силу и подарил нам долгожданное дитя. Я чувствую его под сердцем, ощущаю, как он шевелится, как толкается…

Благодарю тебя, Боже, за твою милость к своим чадам и обещаю, что дьявольская скверна не коснется этого младенца».

Что ж, теперь понятно. Матушка дала обет, и на свет появилась я. Да вот же она и сама об этом пишет.

«Сегодня, двадцать седьмого декабря, ровно в полночь, у нас с Логаном родилась дочь. Господь призрел на наши молитвы и одарил нас великой милостью. Кэролайн. Моя драгоценная малышка Кэри. Мое дитя. Я исполню свое обещание, и тебя никогда не коснутся проклятия прошлого. Ты вырастешь свободной от преследующих наш род несчастий».

Несчастий? Что матушка имела в виду? В душе шевельнулся страх.

Я перевела взгляд ниже.

«Господь испытывает меня. Моя девочка, моя малышка… Я чувствую в ней силу, превосходящую мою собственную в сотню, а то и в тысячу раз. Она видна в ясных, совсем недетских глазах, она ощущается в движениях маленьких рук, ее ореол светится вокруг нежного пушка, покрывающего маленькую головку. Пастор все еще не соглашается наложить печать и пытается меня отговорить, но я не отступлю. Мой обет будет исполнен, и проклятие потеряет силу».

Господи, о каком проклятии идет речь? Откуда оно взялось, и почему моя матушка была так напугана?

Я торопливо перевернула страницу.

«Свершилось. Магия рода прервана. Моя дочь – не алайет, она обычный человек и проживет обычную человеческую жизнь. Все мои молитвы, все чаяния направлены теперь только на одно – чтобы моя девочка никогда не столкнулась с бедами и потерями близких, преследующими женщин нашей семьи».

О чем она?

Я оторвалась от библии и задумалась. На ум пришли болезнь и разорение папы, отчаяние матушки, кончина родителей. А потом я вспомнила прошлое своей семьи. Бабушку, не сумевшую пережить смерть деда. Прабабушку, погибшую вместе с супругом при кораблекрушении в тридцатилетнем возрасте. А до этого была прапрабабушка, ушедшая вслед за мужем, задохнувшимся при пожаре. Из всей семьи только моя мама дожила до более-менее преклонных лет. Видимо, ее обет не пользоваться магией все-таки подействовал. А я… Что грозит мне? Если наш род действительно проклят, то сейчас, когда печать разрушена и моя магия готова вырваться на свободу, не станет ли она причиной новых несчастий? А как быть со смертью Роберта? Это случайность или все же закономерность? Но откуда ей взяться, если я была обычным человеком? И ведь я, в отличие от женщин своей семьи, смогла пережить его кончину, не ушла следом.

Господи, а Кейн? Что, если ему грозит опасность?

Сердце болезненно сжалось. Нет, не может быть. Все это просто обычные совпадения.

Я сжала руками гудящую от мыслей голову и уставилась на возникающие перед глазами строки. Они то исчезали, то появлялись, увеличивались в размерах и уменьшались, а я наблюдала за их пляской и пыталась понять, откуда они взялись, если раньше я ничего здесь не видела.

«Магия, – пришел на ум ответ. – Родовая магия. Она вернулась, и семейная библия открыла свои секреты».

Я листала страницы, натыкаясь то на заклинания, то на короткие обрывки чьих-то жизненных историй. Разные почерки, разные судьбы, разные характеры. Женщины моей семьи. Только женщины, ни одного мужчины. Лори была права. Магия алайетов передавалась исключительно от матери к дочери. Мужчины не наследовали даже капли семейного дара и не могли передать магию своим дочерям. Они выступали всего лишь хранителями одаренных родственниц, могли видеть и чувствовать их магию, но были не в состоянии ею воспользоваться.

Страницы мелькали одна за другой, раскрывая передо мной историю рода, историю семьи. Я видела то самое заклинание, что применила когда-то к мужу. Оно пробуждало в человеке его собственные желания и заставляло высказать их вслух, и я надолго задумалась над тем, как именно Кейн сделал мне предложение. Во второй Книге Царств мне встретилось описание ритуала единения душ, который проходили супруги, желающие сохранить свою любовь вечно, чуть дальше были заклинания верности и удачи. Я переворачивала пожелтевшие от времени листы и пыталась найти ответ на единственный занимающий меня вопрос, но его все не было. Нигде не нашлось упоминания о родовом проклятии и о том, откуда оно взялось.

Я просидела над библией почти до самого утра, вчитываясь в слова заклинаний, впитывая их в себя, пропуская через душу и ощущая, как они остаются в глубине сознания. Нет, я не могла пользоваться своей силой, «заплатка» отшельника надежно сдерживала мой дар, но теперь я хотя бы знала, что представляет из себя магия алайетов и на что она способна.

И это я просмотрела только лишь треть книги, а сколько еще всего осталось?

Глаза слипались, но я упорно листала страницы, пока в щели оконных заслонок не проникли первые лучи рассвета.

***

Следующий день пролетел быстро.

Когда я утром спустилась вниз, Лори уже хлопотала по хозяйству. Она деловито гремела посудой, вполголоса напевая задорную и не слишком приличную песенку, и с таким остервенением оттирала золой огромный чайник, что его латунные бока сияли чистым золотом, а большой гнутый носик сверкал, как море в лучах яркого солнца.

– Я вам там завтрак приготовила, – не отрываясь от работы, улыбнулась хозяйка и снова замычала себе под нос неразборчивые слова «Старины Джека».

Когда я была маленькой, дядюшка Джобс любил распевать эту песенку, правда, всегда предупреждал, чтобы я не вздумала ее повторять, и уж тем более не упоминала о ней при маменьке. «Слишком она печется о твоем воспитании, Кэри. Надеется настоящую леди вырастить, – по-доброму усмехался он. – Ты только не проговорись, что я при тебе старые морские песни пою». Разумеется, я его не выдавала.

– Погода сегодня какая, а? – оторвавшись ненадолго от своего занятия, довольно улыбнулась Лори. Она разогнулась и утерла рукой лоб, отводя от него вьющиеся мелкими колечками рыжие пряди. – Небо синее, ни облачка… Благодать! И никакой сырости и тумана.

– Думаешь, защитное заклинание сработало?

– А почему бы и нет? Сила-то в нем какая! Бабка у меня боевая была, любого мага могла за пояс заткнуть.

На веснушчатом лице застыло забавное выражение. Лори и гордилась собственной бабушкой, оставившей нужное заклинание, и, одновременно, немного смущалась своего невольного хвастовства. Эх, если бы я могла разделить ее бесшабашную уверенность…

– Но ведь мы его только вокруг дома поставили.

Я с сомнением посмотрела на хозяйку.

– Так, видать, магу оно не по вкусу пришлось, вот и убрался куда подальше. Там ведь как сказано? Навсегда отвадит нечисть. Ну и вот. Первый по-настоящему погожий денек за два месяца! Даже не верится. И дышать легче стало, чувствуете?

Глаза Лори задорно блеснули, и я только сейчас заметила, что выглядит она не в пример лучше, чем вчера. Вон и щеки порозовели, и губы алые. Сегодня она казалась не просто миленькой, а настоящей красавицей. И я снова почувствовала, как в душе шевельнулась ревность. Представилось, как много времени хозяйка проводила наедине с моим мужем, как дарила ему улыбки и вилась вокруг рыжей кошкой, и руки сами собой сжались в кулаки.

«Кэри, успокойся, – одернула я себя. – Ты ведь не любишь Кейна, так к чему тебе его ревновать? Или все-таки…»

– Как бы там ни было, но, сдается мне, убрался этот ублюдок из города. Может, в Престон подался, а может, и в Сарджент, главное, чтобы от нас подальше.

Лори усмехнулась и снова взялась за тряпку, а я, с трудом допив чай и понаблюдав немного за бурной деятельностью хозяйки, решила уйти подальше и от нее, и от собственных мыслей, и отправилась гулять по городу.

***

На улице и вправду было светло и солнечно. Жизнь в форте кипела. Казалось, все уже забыли и о странной болезни, поразившей сразу нескольких горожан, и о стоящих в церкви гробах, и о загадочном тумане. Уэстен торопился жить. Слишком юный, слишком напористый, слишком деловой, не оглядывающийся назад и не обращающий внимание на трудности, он не желал задерживаться в прошлом, всеми своими силами устремляясь в будущее. И я, разглядывая ровные прямые улицы и небольшие деревянные домики, остро чувствовала эту неуемную жажду жизни, которая подкупала своей искренностью и уверенностью в том, что колонистов не сломить ни бедам, ни болезням, ни капризам природы.

А еще я впервые отчетливо поняла, что несмотря ни на что люблю свой город и горжусь его историей и людьми, сумевшими выжить в тяжелых, почти нечеловеческих условиях новой родины.

Из истории я знала, что первыми прибыли на эти земли эрдеронские аристократы. Все они были одержимы идеей нового мира и надеялись основать в Арайе, как называли Эшер коренные народы – акаучи и аронги, – второй Эрдерон. Правда, первая же зима, наступившая до того, как поселенцы успели построить свои дома, забрала жизни почти половины колонистов, а весна и начавшиеся болезни подкосили остальных. Слишком изнеженные, слишком гордые, чтобы просить помощи у акаучи, не привыкшие к жизни в простых условиях, поселенцы оказались не готовы к тому, что их ожидало. Всего трое из них сумели выжить и встретить прибывших со следующими кораблями простолюдинов. Фермеры, рабочие, бывшие заключенные, мелкие торговцы – именно они смогли договориться с местными и основать сначала колонию в Пливене, потом – в Эридолле, а дальше появились Сарджент, Уэстен и еще несколько фортов, построенных вдоль побережья. В новые города потянулись новые жители, к первым поселенцам из Эрдерона приехали семьи, и жизнь закипела.

А через пятьдесят лет уже весь Эшер был заселен колонистами и поделен на графства, по примеру родного Эрдерона. Немногочисленных оборотней-акаучи вытеснили за Интари или, как называли ее местные, Великую реку, а колонии все росли, множились, занимая новые и новые территории.

Я бродила по улицам, с интересом наблюдая за деловитыми поселенцами, и невольно вспоминала привычный мне Уэстен, оставшихся там дядюшку Джобса и Ильду, свой старый дом и особняк Кейна. И самого пирата. Со вчерашней ночи мне не давала покоя мысль, что, женившись на мне, он обрек себя на неведомые несчастья и раннюю смерть. И я все думала, как это исправить, как избавиться от семейного проклятия и его последствий. Знать бы еще, в чем оно заключается?

Вчера у меня не хватило сил просмотреть библию до конца, но вечером я собиралась исправить это упущение. Почему вечером? Мне не хотелось, чтобы Лори видела меня за чтением библии. Почему-то я чувствовала, что никому не должна говорить о тайнах своей семьи. Это касалось только меня. Ну и, возможно, мужа, если когда-нибудь он сумеет завоевать мое доверие.

Я бродила по городу, отвечала на приветствия уэстенцев, улыбалась встречающимся колонисткам, а в голове хороводом кружили мысли. Мне нужно было докопаться до истины и сделать все, чтобы Джеймс не пострадал. Какие бы счеты ни были между нами, он не заслуживает того, чтобы умереть в расцвете сил. Только не он. Хватит с меня вдовства и черных одежд. Я не для того выходила замуж, чтобы снова стать вдовой.

Подгоняемая этими мыслями, вернулась домой и, поужинав, поднялась наверх.

Библия ждала на столе. Со вчерашней ночи она как будто изменилась. Темная кожаная обложка показалась мне еще более ветхой, а на бронзовой застежке проступила зеленоватая патина. Странно.

Я зажгла свечи, села за стол и открыла фолиант на том самом месте, на котором остановилась накануне. Книга Исайи. Между ее строками мелькали заклинания, вычисления годового лунного цикла, рецепты снадобий и настоек. Каждая женщина моего рода записывала в семейной библии что-то свое. Были те, кто сухо перечислял ингредиенты очередного зелья, но были и такие, кто делились своими мыслями, надеждами, горестями и радостями, описывали свою жизнь и жизнь своих близких. И с каждой новой строчкой я все глубже погружалась в историю семьи и все ярче понимала, чего была лишена.

Нет, я не винила маму в том, что она сделала. Она всего лишь хотела меня защитить. Но при этом я оказалась лишена своих корней, дара и силы рода, и чувствовала себя так, будто вся моя прежняя жизнь – всего лишь подделка, суррогат, обман. Сейчас я даже в своей любви к Роберту была не уверена.

«Сегодня серьезно поговорила с Логаном насчет визитов в наш дом Джеймса Кейна, и муж согласился, что деловые вопросы лучше решать в правлении компании. И все равно на сердце неспокойно. Кэри еще слишком мала. Ей всего пятнадцать. Но то, как она смотрит на Кейна… Нет, моя девочка не могла влюбиться, это просто обычный детский интерес. Я, наверное, зря волнуюсь. Но все-таки будет лучше, если этот чужак перестанет приходить к нам в дом. Есть в этом мужчине что-то необычное. И его магия… Она похожа на магию высших, и все же – иная. Нет, ни к чему моей дочери заглядываться на знатного лорда. Пусть подрастет и выберет того, кто будет ей ровней».

Бедная мама… Она видела мою детскую влюбленность, но даже слова против не сказала. Просто взяла и закрыла для Кейна вход в наш дом.

Или следующая запись.

«Что ж, это случилось. Кэролайн влюбилась. Ее избранник, Роберт Дерт – красивый молодой человек, сын покойного капитана Эбенезера Дерта. Галантный, обходительный, приятный. Даже слишком, и это настораживает. Или я снова придираюсь и виной всему обычная материнская ревность? Не знаю. Смотрю на свою девочку и не могу поверить, что она уже выросла и готова покинуть отчий дом. Готова ли? Знает ли, что ее ждет? Господи, пусть моя дочь будет счастлива и ее не коснется ни одно из несчастий, преследующих наш род!»

Вот снова! Что за несчастья? Из-за неведомого проклятия? Ну почему бы матушке не написать о нем поподробнее?

От желтоватых страниц исходил ни с чем не сравнимый аромат старой бумаги, благовоний, воска и краски. Я листала их, вглядывалась в мелкие строчки и погружалась в прошлое.

Кейн говорил, что магия алайетов – зло. А я просматривала заметки своих родственниц, и мне открывалось совсем другое. «Лалидейла умирала, – читала написанные красивым округлым почерком строки. – Я поняла это сразу, когда вошла в шатер и увидела лежащую на мокрых от крови шкурах женщину – бледную, почти прозрачную, с пересохшими белыми губами и глубокими черными тенями под длинными ресницами. Новорожденный заходился криком, а Лали не могла открыть глаза, чтобы посмотреть на свое продолжение, дать ему благословение рода, наречь имя. Меня позвали слишком поздно. Ни одно снадобье, ни одно зелье не способны вернуть человека, которого позвали за собой духи Вальделлы. «Верни ее! – умолял меня Авирон. – Сжалься над нашим первенцем, верни ему мать, а мне жену!». Я видела его слезы – скупые слезы воина, текущие по грубым, заросшим щетиной щекам. Слышала плач стоящих за пределами шатра людей. Слушала свое сердце. Если бы у меня была полная сила, я бы с легкостью подняла Лали с одра смерти. Но с урезанным даром… Раздумывать было некогда. И я сделала то единственное, что могла сделать – полоснула по запястью ножом и отдала духам свою кровь и десять лет жизни. Они взяли их с радостью. Кинулись, как голодные псы, раздирая мои руки невидимыми зубами, вонзая в плоть острые когти, захлебываясь от жадности и нетерпения и упиваясь моей утекающей вместе с кровью магией. Мне с трудом удалось их остановить. Тело болело так, что я едва стояла на ногах, но один взгляд на Лалидейлу заставил меня забыть о боли. Дочь Аматуки держала у груди своего сына и смотрела на меня ясным счастливым взглядом. Слава Великой! Теперь с матерью и младенцем все будет хорошо».

Анна Эстари – так звали мою родственницу – оставила много записей. Гораздо больше, чем все остальные. Я вчитывалась в них, и передо мной проходила жизнь деятельной и счастливой женщины. Замужество, любовь, рождение дочери… Она писала об этом так ярко, так эмоционально, что я видела все описываемые события, словно вживую, и не могла сдержать слез или радостной улыбки. А потом наткнулась на последнюю запись, сделанную рукой Анны, и почувствовала, как больно сжалось сердце.

«Он ушел. Мой Асвальд ушел, и я ничего не смогла сделать. Я кричала, я сопротивлялась, я держала его жизнь в своих руках и не хотела отдавать ее духам, обещая им всю свою магию и силу, но духи Вальделлы оказались неумолимы. Проклятие настигло моего любимого и оборвало нить его судьбы задолго до назначенного срока. Несправедливо. Жестоко. Бесчеловечно. Я так надеялась, что дед сумел одолеть проклятие Первородных, так верила, что моего желания и проведенного ритуала достаточно, чтобы все исправить, но нет. Не получилось. Фениксы не смогли вернуть свои крылья, а жизнь Вальда оборвалась на самом взлете. Великая Мать, за что? Почему именно Асвальд? Он ведь ни в чем не виноват…»

Я чувствовала льющееся со страниц книги отчаяние, ощущала боль родственницы, как свою, вспоминала Роберта, каким он лежал в гробу, но перед глазами был Джеймс. Это его я видела в вязкой тишине церкви, это над его телом звучали псалмы поминальной службы, это его бескровное лицо, напоминающее белый мрамор, приковывало взгляд – нечеловечески красивое и такое же холодное.

Нет… Это неправда. Это прошлое. Это все осталось в прошлом.

Я резко отодвинула от себя библию, встала из-за стола и распахнула окно, пытаясь сделать глубокий вдох и успокоиться, но прочитанные строки не отпускали. Они горели перед внутренним взором, переливались, расплывались огненными бликами и зловеще мерцали.

И в этот момент я услышала знакомый звук. Цоканье подков. Кто-то скакал по улице со стороны Иллер-роу. Подгоняемая предчувствием, я высунулась из окна, пытаясь разглядеть приближающегося всадника, а сердце уже колотилось о ребра, торопилось, горело в нетерпении и захлебывалось радостью. Кейн… Это был он. Я чувствовала.

И точно. Всадник остановился рядом с домом Лори, спешился и поднял голову, глядя прямо на меня.

– Джеймс!

Имя мужа само слетело с губ.

Кейн приподнял шляпу и усмехнулся так, словно хотел сказать: – «Вижу, вы по мне скучали, миледи?»

Вот же пират!

– Добрый вечер, дорогая, – в голосе супруга послышался едва уловимый сарказм. – Несказанно рад лицезреть вас этим чудным погожим вечером.

Я поспешно стерла с лица улыбку и чопорно ответила:

– Я тоже рада вас видеть, дорогой.

Желание кинуться к лестнице и встретить Кейна внизу безвозвратно пропало.

– Не стойте у окна, заболеете, – негромко посоветовал муж и повел коня под навес, а я задвинула ставень и, подойдя к столу, закрыла библию. Нет, я не опасалась, что Кейн увидит то, что не предназначено для посторонних, просто не хотела привлекать ненужного внимания к семейной книге.

Снизу послышался шум, радостные восклицания Лори, негромкий голос Кейна, а я застыла на месте, пытаясь справиться с собственными чувствами. С каждым днем, с каждой встречей я все отчетливее понимала, что постепенно влюбляюсь в собственного мужа. Я не хотела этого, знала, что глупо, ругала себя и все равно ничего не могла поделать. Джеймс Кейн каким-то неведомым образом ухитрился проникнуть в душу и обосноваться так прочно, будто был там всегда.

«Соберись, Кэри, – попыталась призвать себя к порядку. – Если Кейн узнает, что ты умудрилась в него влюбиться, то он не преминет вдосталь над тобой посмеяться. Пират, что с него взять? Он привык к легким победам, и ты окажешься еще одной в длинном списке его трофеев».

Я высоко вскинула голову и холодно усмехнулась. Нет. Я не доставлю супругу такого удовольствия.

В этот момент дверь открылась, и на пороге появился мой муж. В запыленной одежде, в заляпанных грязью сапогах и с отросшей щетиной он выглядел таким усталым и измученным, что я забыла о своих недавних внушениях и невольно сделала шаг вперед. То ли затем, чтобы поддержать, то ли затем, чтобы обнять.

– Кэролайн.

Супруг слегка склонил голову.

И в этом жесте мне почудилось предупреждение. Казалось, Кейн уловил мои намерения и словно бы отстранился, не подпуская меня ближе, отгораживаясь, скрывая… Что он мог скрывать?

Сердце сжалось от дурного предчувствия. Взгляд пробежался по высокой фигуре и замер на правой руке, которой пират держал шляпу.

– Джеймс, с вами все в порядке?

Я уже даже не пыталась скрыть ни свои чувства, ни все усиливающуюся тревогу.

Смотрела на дрожащие, почерневшие пальцы и ощущала страх. Что случилось? Почему мой муж выглядит так, словно не спал несколько суток подряд? И что с его рукой?

Именно это я и спросила, подойдя к Кейну.

– Пустяки, – поморщился тот, повесив шляпу на гвоздь. – Небольшой ожог.

Муж убрал поврежденную руку за спину и, обойдя меня, прошел к столу.

– Надеюсь, вы не сильно скучали в мое отсутствие? – небрежно поинтересовался он, но я успела заметить быстрый внимательный взгляд, которым он окинул мою фигуру. Словно бы проверял, все ли со мной в порядке.

А мне неожиданно стало все равно, что он подумает и скажет в следующую минуту. Я просто шагнула вперед и сделала то, что чувствовала. Руки взлетели на плечи мужа, губы нашли его рот, и я потерялась в поцелуе – горячем, немного отдающем горечью, но таком упоительно-живом!

– Кэри…

Мне послышалось, или Кейн, оторвавшись, действительно прошептал мое имя?

– Моя Кэри…

Нет, не почудилось. Так и есть. Голос мужа звучит хрипло, а пальцы уже расстегивают пуговицы платья, высвобождают грудь, касаются сосков, гладят их. Эти прикосновения нельзя назвать нежными, но мне сейчас и не нужна нежность. После тех страхов и видений, что мучили меня так недавно, хотелось полнее ощутить то, что Джеймс рядом, здесь, со мной.

Его руки, его губы, его дыхание… Я чувствовала все так ярко. И мне хотелось быть еще ближе, прижаться всем телом, раствориться, смешать тела и судьбы.

– Джеймс…

Я не заметила, как мы оказались на кровати, не успела понять, когда мы остались без одежды.

– Кэри…

А вот теперь в голосе мужа послышалась нежность. И его прикосновения изменились. Он ласкал мою грудь – именно ласкал, касался волос, пропускал их сквозь пальцы, и я млела под этой лаской и откликалась на нее ответной: гладила плечи Джеймса, лицо, целовала, шептала всякие глупости.

А дальше… Дальше было настоящее безумие. Страсть – горячая, неудержимая, захватила и увлекла за собой, свела с ума, заставила забыть и о прошлом, и о будущем. Между нами осталось только настоящее. И вдруг, в один момент, все изменилось.

– Не двигайся, – резко отодвинув меня к стене, тихо сказал муж и приподнялся на постели.

Секунда – и он оказался рядом с окном, осторожно, всего на пару дюймов отодвинул ставень и замер, прислушиваясь к чему-то.

Только я хотела спросить, что происходит, как он поднял руку, призывая меня к молчанию. А потом резко открыл окно и негромко произнес какое-то заклинание:

– Паратеро!

За стеной раздался душераздирающий вой, и я поняла, что возле дома снова вьются фантомы.

– Садеро! – не останавливался Джеймс, не позволяя призрачным щупальцам проникнуть внутрь. – Оставайся на месте! – отвлекся он на меня, увидев, что я встала с постели и пытаюсь надеть платье.

– Там внизу Лори. Мне нужно к ней.

Пальцы путались в завязках, волосы лезли в глаза, широкий подол норовил зацепиться за стоящий рядом стул. Проклятье! Мне с трудом удалось справиться с одеждой.

– Идем вместе, – быстрым движением запечатывая окна чем-то, похожим на магическую паутину, сказал муж.

Он быстро натянул штаны и рубаху, ухватил меня за руку, и мы кинулись к лестнице.

– Лори! – на ходу кричала я, видя, как дрожат под невидимыми ударами хлипкие ставни.

– Что случилось?

Из спальни высунулась всклокоченная рыжая голова.

– Ах ты ж, святая сила! – увидев, что происходит, вскрикнула хозяйка и всплеснула руками. – Как же так? Мы ведь все сделали правильно, неужто заклинание не сработало?!

Ответить я не успела. Джеймс вытянул руку в сторону одного из окон и резко бросил:

– Анаирате!

За дверью раздался глухой вой, а потом отчетливо запахло паленым.

– Справа! – громко взвизгнула Лори, и я увидела, как сквозь приоткрытый ставень просачиваются знакомые туманные отростки.

– Танос! – тут же отреагировал Кейн.

Призрачные пальцы дернулись и растворились в воздухе.

– Проэри!

За стенами дома все стихло.

Кейн прошел к двери, замер, прислушиваясь к чему-то, а потом велел нам оставаться на месте, выскользнул из дома и исчез в тумане.

– А я-то думала, что этот чертов маг убрался из Уэстена, – расстроенно вздохнула Лори, но я не обратила внимания на ее слова, поглощенная тем, что происходит снаружи.

До нас долетали звуки заклинаний, следом слышался утробный вой, после раздался стон, и стены дома содрогнулись, как от мощного удара, а потом все стихло.

Я затаила дыхание, вслушиваясь в воцарившуюся тишину. Она была тревожной и густой, и в ней слишком осязаемо затаилась опасность. Секунда, другая, третья… Время растянулось, как кисель. Мне снова вспомнились недавние видения: бледное бескровное лицо мужа, мрамор неподвижных рук, холод застывшего в гробу тела. И в душе вспыхнула тревога. Нет, скорее даже паника. Все мои страхи ожили, подняли голову, просачиваясь в сердце склизким туманом и оседая там серым пеплом.

– Интересно, милорд его найдет? – шепотом спросила хозяйка.

Знать бы еще, кого… Кто способен на создание фантомов? Откуда взялись эти самые фантомы? Где прячется сам «кукловод»? А что, если он тут, поблизости, и собирается убить моего мужа?

Я с трудом удерживалась от желания выскочить из дома и найти Кейна.

«Успокойся, Кэри, – уговаривала себя. – От твоего геройства не будет никакой пользы, скорее, наоборот. Не нужно отвлекать Джеймса».

Правда, эти внушения почти не помогали. Я готова была сорваться и потянуть на себя эту проклятую дверь, отделяющую нас от того, что происходило снаружи.

– Что-то лорда Кейна давно нет, – настороженно посмотрела на меня Лори. В мерцающем свете горящей в настенном канделябре свечи ее лицо казалось старше. – Ой, кто-то идет, – тут же выдохнула она.

За дверью действительно раздавались шаги – тихие, едва слышные, зловещие. Душу сковало страхом. Кто это? Джеймс или его противник?

И в этот момент, словно в ответ на незаданный вопрос, дверь скрипнула и медленно поползла в сторону.

Я потянулась к столу, взяла с него нож и сжала в руке деревянную рукоятку.

– Кто там? – негромко спросила Лори.

Ее голос прозвучал хрипло, как воронье карканье.

Я сделала шаг вперед, вытянув перед собой нож.

– Это я, – раздался голос мужа, и из клубов тумана возникла знакомая фигура.

– Джеймс!

Нож с глухим стуком упал на пол. Не знаю, какая сила толкнула меня вперед. Я очнулась уже в тот момент, когда прижалась к груди супруга и услышала ровный и уверенный стук его сердца.

– Ну что ты? – тихо спросил Кейн, обнимая меня одной рукой, а второй проводя по моему лицу, вытирая слезы. И откуда они только взялись? – Перестань, Кэри, все хорошо.

– Ты нашел его? – посмотрела в теплую серую тьму его глаз. – Ты нашел этого мага?

– Нет, – покачал головой Кейн. – Не смог, он слишком далеко. А вот избавиться от его фантомов мне удалось. Думаю, он не скоро оправится от их потери.

– А что они вообще такое? – спросила Лори.

– Часть сущности мага, его невидимое тело, – ответил Кейн. – Обычно так действуют некроманты, но тут какая-то другая магия, я с такой никогда не сталкивался.

– И что теперь будет?

Лори смотрела на Джеймса так, будто тот знал ответы на все вопросы, и меня это неожиданно задело. Незачем ей так смотреть на чужого мужчину. На моего мужчину!

– Да ничего особенного, – усмехнулся Кейн. – Я уничтожил часть его силы, поэтому магу придется долго восстанавливаться. Так что в ближайшие пару месяцев он сюда не сунется.

– А потом? Вдруг вас рядом не будет, когда он вернется?

– Завтра я поставлю вокруг всего форта защиту, – ответил Кейн. – снять которую сможет только обладатель родственной магии. Так что вам ничего не грозит. А пока давайте спать. Еще полночи впереди.

Он устало повел плечами, обнял меня и повел к лестнице, оставив Лори обдумывать его слова.