Глава 9

Герда.

Не могу разомкнуть губы. Не выходит. Меня начинает колотить мелкой дрожью. Что это значит? Это какие-то соревнования… но смотрит он так, как будто… как будто это не просто приглашение на пару дней.

– Это надолго, – начинаю осторожно.

– На пару лет…

Стискиваю зубы, а у самой дикое желание вылететь из комнаты. Как? Что это значит? Мы расстаемся? Или… что дальше?

– Это очень хорошее предложение. От таких не отказываются, – говорит очень спокойно, прожигая меня глазами.

– Я понимаю. Наверное, мне нужно подыскать себе жилье…

– Зачем?

– Я не смогу жить в твоей квартире… это будет неправильно.

– Не понял?! – хмурится.

– Ну, мы же теперь, наверное, не скоро увидимся…

– Че ты несешь? Я тебя с собой вообще-то забираю.

– Что значит – забираю? Я что, вещь?

– Нет. Но я так решил. Мы уезжаем вместе.

– Ты не имел права…

– Не тебе мне говорить о таких вещах. Сколько бы ты еще мне врала, если бы не Ма?

Бледнею, опуская глаза. Знает, куда бить. Конечно, знает.

– Умка, – чувствую прикосновения его холодных пальцев, – я же хочу как лучше. Что нас здесь держит? Ответь.

Пожимаю плечами.

– А там… там все будет по-другому. Я обещаю.

– Шелест, ты манипулятор.

– Я знаю. Мы есть будем? Что ты тут наваяла?

– Роллы.

– Сама?

– Сама. Достаточно интересное занятие, кстати.

– Прикольно. У меня к тебе дело будет.

– Какое?

– Раз вы с Ма так мило все обсуждаете, про наш переезд сама ей скажешь.

– Нет… она же… нет, – мямлю, оседая на стул.

– Если буду говорить я, мы с ней поругаемся, – закидывает роллину в рот.

– Хорошо. Я ей завтра позвоню.

С Мариной я разговариваю за два дня до нашего отъезда. Это ужасно с моей стороны, но я знаю, что она обидится, знаю, что будет скандал. Я уверена, что она лично к нам приедет, и Шелест получит уже наконец своих пи*дюлей. Но я все равно чувствую себя виноватой. Умом понимаю, что наш переезд – это его амбиции, а не мои какие-то запросы… или что там еще.

Но от этого совсем-совсем не легче.

В пятницу вечером они с Богданом очень долго разговаривают на кухне, я сижу в спальне, как мышка, не показывая нос. Марина уходит в разгневанном состоянии, а Шелест… Шелест для себя уже все решил, и его ничем не проймешь.

В воскресенье с утра мы распаковываем вещи в небольшой питерской квартире-студии. Она очень уютная. Светлая. На шестнадцатом этаже. И район вроде неплохой. Уже после обеда Богдан уходит на тренировку, а я остаюсь наедине с планшетом и сковородкой. Жарю котлеты, параллельно ища на авито работу. Записываюсь на понедельник на несколько собеседований и со спокойной душой почти час отмокаю в ванной.

В понедельник мы с Богданом вместе выходим из дома. Он провожает меня на маршрутку, целует в губы, очень крепко прижимая к себе, а после идет к метро.

После обеда я расстроенно глотаю кофе в Старбаксе, посыпая свою голову пеплом. Три встречи, и везде мне отказали. Опыта нет, образования… в общем, полный крах. Допив свой напиток, иду на последнее сегодня назначенное собеседование. Вдруг мне повезет.

Это небольшой бутик одежды. Масс-маркет в одном из множества торговых центров, зато у нашего метро. Можно пешком ходить, на дороге экономить. Вообще, я иду на вакансию администратора… но в других местах меня послали куда подальше…

Девушка-администратор встречает меня улыбкой.

– Вы на собеседование?

– Да. Герда Гольштейн.

– Да-да. Наш hr вас уже ждет. Проходите.

– Спасибо.

Втискиваюсь в узкий коридорчик и стучу в белую дверь.

– Здравствуйте.

– Проходите, присаживайтесь, рассказывайте о себе.

И я начинаю в четвертый раз за сегодня свою скудную историю. С каждым новым словом мужчина меняется в лице. Я понимаю, что не подхожу им.

– Девушка, мы можем предложить вам должность продавца-консультанта, не больше. У вас нет опыта администрирования и управления.

– Я понимаю, – улыбаюсь.

– Так что?

– Я согласна, – киваю, понимая, что в другом месте меня ждет то же самое. А работа нужна. Очень.

Мужчинка лыбится, явно оценивая мою фигуру. И какого хрена я вырядилась в эту чертову бежевую юбку? Она кожаная и подчеркивает все прелести моего тела.

– Отлично, – наигранно хлопает в ладоши. – Завтра к девяти будем тебя ждать. Нелли будет тебя стажировать, – обращает взгляд к стоящей за стойкой брюнетке.

Миленькая миниатюрная девочка, скорее всего, моя ровесница. Но вот радости от его слов она не испытывает. Даже больше, смотрит на меня как на обузу. И это обидно. Обидно, когда тебя автоматически списывают со счетов, думая, что ты ни на что не годна.

– Хорошо, – выдавливаю улыбку, стискивая в руках маленький ярко-красный клатч, – до свидания.

Домой прихожу в приподнятом настроении. Богдана нет. Господи, мне кажется, что я приехала сюда одна. Всю неделю я стажируюсь. Нелли оказывается совсем неплохой девчонкой. Веселой. Ее не зачислили во МХАТ, поэтому приходится работать здесь и копить на платное к следующему году. Правда, мало я верю, что с такой зарплатой можно на что-то накопить. Отчитавшись админу, мы вместе выходим из магазина. Нам в одну сторону. Нелли живет почти рядом с нами.

По дороге забегаем в пиццерию. С завтрашнего дня меня берут на работу. Я успешно отстажировалась и теперь буду продавать тряпье, развешивать его на вешалки и улыбаться сварливым покупателям. Идиллия.

Домой прихожу после одиннадцати. Богдана опять нет. Хочется зарыдать. Я схожу с ума от всего этого. Я очень хочу его понять, правда. Но мое эго и наши с ним летящие в мусорное ведро отношения не дают мне этого сделать.

Звоню, но он не берет трубку. Кинув телефон на кровать, снимаю одежду и, свернувшись под одеялом калачиком, пытаюсь уснуть.

Шелест приходит ближе к часу. Я слышу, как он пытается не шуметь, но получается у него не очень. Он гремит посудой, шумит водой в душе, а я медленно закипаю. Когда его холодное и слегка влажное тело падает рядом, прижимая меня к себе, то я изо всех сил пытаюсь отлепить его руки. Не хочу. Ничего не хочу.

– Умка, – целует в шею, – ты чего? Что опять случилось?

– Ничего, – вновь отодвигаюсь, но он делает то же самое в мою сторону.

– Не обижайся.

Его пальцы касаются моего бедра, проворно поддевая резинку трусиков. Дыхание обжигает шею, а язык выводит узоры на моей щеке, поднимаясь к ушку. Я содрогаюсь, злость тает, сменяясь возбуждением.

Эти моменты… я теперь смотрю на них иначе. Ценю, как самое дорогое сокровище мира. Потому что только так мы вместе. Только так он со мной. Ночью. Днем я его не вижу. Совсем.

Через неделю я иду с Нелли в театр. Какой-то современный спектакль. Выходит достаточно интересно. Мне нравится. После двух часов просмотра забегаем в кофейню на Невском.

Нелли заказывает десерт. Я – только кофе. И так сегодня потратилась. Да и есть не хочу.

– Герда, я так рада, что ты согласилась со мной пойти. Я тут уже два года, а друзьями как-то особо не обзавелась. Да и в театр не каждый пойдет.

– Это да… про театр. Ты знаешь, я тоже одна.

– А твой молодой человек?

– Он спортсмен.

– И что?

– О-о-о… поверь, этим может быть все сказано. Но, если в двух словах, видимся мы с ним реже, чем с тобой. Сборы, тренировки, выступления… не жизнь – романтика.

– Зато когда он станет чемпионом…

– Уж поскорее бы, – смеюсь.

Мне нравится эта девушка. Милая, добрая, открытая. Полная моя противоположность. Мы расстаемся у ее подъезда.

***

Год. С нашего переезда прошел год. А во мне лишь пустота и отчаяние. Что произошло с моей жизнью? Как из той, у кого было все, я превратилась в самую обычную девку, которая варит борщи? Слезы подступают все ближе, и я на автомате кидаю в суп щепотку соли. Руки подрагивают. Осталась неделя до того, как нам вновь придется платить за квартиру. Неделя, но у нас еле хватает денег, чтобы сводить концы с концами. Все средства уходят на клуб, тренера, дорогу… черт. Я устала. Так устала от этого жалкого существования. У нас даже нет чертовой кофемашины. У нас ничего нет. Я каждое утро подхожу к зеркалу и просто мечтаю проснуться. Осознать, что это сон. Хочу вновь оказаться в своей белоснежной просторной ванной, а не в этой дурацкой коморке, где еле вмещаются миниатюрная ванночка и унитаз.

Выключаю конфорку, накрывая кастрюлю крышкой. Невыносимо, все это невыносимо.

Богдан вновь придет за полночь. Если я не на работе, то сижу одна в четырех стенах. Ненавижу выходные. У Нелли появился парень, и они постоянно теперь вместе. Я же, одна в этом городе, и все, что у меня есть – это Богдан и его любовь. Только это.

Смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь своему виду. Растянутая майка, растрепанный на макушке пучок волос. Раньше я не выходила на улицу без укладки, а вот теперь могу спокойно пойти так в магазин. А что? Он же через дорогу…

Дверь в прихожей хлопает, но я даже не оборачиваюсь. Мне все равно. Он придет, сходит в душ и вырубится. У него очередные соревнования, очередные круглосуточные тренировки. Ему опять не до меня.

– Привет, – целует в щеку.

Отворачиваюсь и ухожу на кровать. Эта дурацкая студия, даже спрятаться негде.

– Что случилось? – вытаскивает из холодильника коробку сока, сворачивая с той крышку.

– Все хорошо.

– Не заметно.

Смотрю на него и чувствую пропасть. Эту пустоту. Слезы предательски застилают глаза. Я должна озвучить. Не могу больше держать в себе. Нет.

– Я не могу так, Богдан, не могу. Правда. Я устала. Мне здесь плохо. У нас нет денег, у нас ничего нет, – мне больно говорить это, больно видеть тревогу и разочарование в его глазах. И нет, он разочарован не во мне, он разочарован тем, что пока не оправдал мои ожидания.

Шелест делает шаг в мою сторону и почти сразу усаживается на пол. Я сижу на кровати, чувствуя, как он сжимает мои ладони.

– Потерпи, Герда. Прошу тебя. Еще немного. Я вытащу нас отсюда. Я землю буду жрать. Слышишь, все будет хорошо. Еще месяц. Все изменится. Верь мне. Ели ты не будешь в меня верить, тогда кто?

Я реву, смотря в его лицо. Мне так жаль. Так жаль его, себя, нас. Я ненавижу себя за свою слабость, но я с детства жила иначе. Все это – дикость для меня. Когда я уходила из дома, то, как и говорил отец, я не знала, куда шла. Не знала, на что согласилась.

– Я верю в тебя, – киваю, прижимаясь к его широкой груди, – верю, – руки обвивают его шею, и я, как маленькая девочка, рыдаю в его плечо.

Я должна быть сильной, чтобы он чего-то достиг, у него должен быть тыл. Я должна помогать ему, а я лишь тяну его вниз. Убиваю настрой. Вместо того чтобы думать о бое, он думает о том, как заработать денег.

– Прости меня. Я просто устала. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.

– Малышка моя, – гладит мои волосы, крепче прижимая к себе, – я тоже, – на ухо, – тоже люблю тебя. Ты самое дорогое, что у меня есть. Я готов на все, чтобы ты улыбалась, слышишь? – с тихим смешком. – На все.

– Богдан…