24

Григорий

Однажды, когда ему было лет десять, они всей семьёй отправились в лес за грибами и заблудились. Два часа отец, ругаясь на неудобную обувь, дурацкую карту, погоду и комаров, искал дорогу к трассе, где оставил машину. И когда Гриша вместе с родителями наконец вышел из леса, почувствовал невероятное по силе облегчение.

Нечто похожее он ощутил, когда узнал, что Валя выжила в автокатастрофе. Но то чувство всё-таки было отравлено горечью от гибели Аллы и было не настолько чистым.

Сейчас же — чистейшее облегчение. Приправленное возбуждением оттого, что Инна ответила на его поцелуй почти сразу. На пару секунд замерла, напрягшись всем телом, и Гриша даже успел подумать, что сейчас получит по морде, но нет — через мгновение Инна подняла руки, обвила ими его шею, раскрыла рот — и погрузилась в поцелуй с неменьшим удовольствием, чем он сам.

С каждым ударом сердца восторг всё сильнее растекался по телу. Кончики пальцев подрагивали, касаясь спины любимой девушки, нос щекотало приятным свежим запахом — удивительно, но точно так же от Инны пахло, когда им обоим было восемнадцать. Некоторые вещи не меняются, как ни старайся…

Вкус её губ тоже не изменился. Изменились движения — стали более раскованными, смелыми, откровенными… но возбуждало это не меньше, чем в прошлом.

Гриша не помнил, в какой момент перестал ждать удара. В голове было гулко и пусто от эйфории, мысли растворились в нахлынувшей страсти, и Прозоров, осмелев, увлёк Инну за собой на кровать, одновременно задирая подол платья.

Нежная, мягкая и тёплая кожа. Край кружевного чулка… Нащупав его, Гриша на миг задержал дыхание — столь острым, почти невыносимым стало желание немедленно сделать Инну своей. Без прелюдий и нежностей. Усилием воли он подавил это чувство — нет, с Инной так нельзя.

Девушка раздвинула ноги, позволяя Прозорову положить ладонь поверх её нижнего белья — там было потрясающе горячо, а под тканью, которую Гриша ласково сдвинул пальцами, ещё и влажно. Инна, почувствовав его прикосновения, издала протяжный тихий стон, и Прозоров стал действовать смелее. Стянул трусики целиком буквально одним движением, а затем вновь лёг поверх девушки и принялся целовать, одновременно с этим лаская Инну между её потрясающих ног.

Безучастной она не оставалась — подавалась вперёд, откликалась на каждое движение, шевелила бёдрами, стискивала его плечи, задирала футболку, чтобы погладить напряжённый пресс. И в конце концов запустила ладонь под пояс брюк, нашла сокровенное, сжала…

— Птица… — прошептал Гриша и тут же застыл, опасаясь, что звук его голоса может спугнуть Инну. Но нет — она только всхлипнула, изучая его возбуждённый орган, проводила пальцами по головке, и с каждым её движением в глазах у Прозорова будто что-то вспыхивало.

Где-то в глубинах подсознания проскользнула мысль о презервативах, но сразу исчезла — потому что Инна потянула вниз его брюки. Спускать их целиком Гриша не стал — нетерпение накрывало с головой, — просто подхватил ноги девушки, разводя их по максимуму, и вошёл в желанную глубину. На пару секунд остановился, чтобы Инна привыкла к нему, но она нетерпеливо хлопнула его ладонью по ягодице — и он задвигался, по-прежнему удерживая на весу ноги девушки и вглядываясь в её глаза. Ласковые, расслабленные и немного растерянные.

Вот так, в эту секунду, изучая затуманенное страстью лицо Инны, Прозорову отчаянно верилось, что у них и правда всё ещё может быть хорошо.