Глава 14

Вадим

И куда мне ее везти? Не в дом же, который больше похож на кукольный дом сумасшедшей барби? Я и сам то не помню когда был в последний раз в особняке. А квартира родителей слишком мала для беременной женщины, как мне кажется. А еще, наверное, я должен бы завалить жилище цветами и мягкими игрушками, прежде чем привезти в него ушастую. И что там любят девочки еще? Может торты и клубнику со сливками. А если сливки вылить на пузо ушастой...?

«Ага и сам нарядись в костюм зайки. Выскочи навстречу своей ушастой судьбе, держа в зубах розу»- хмыкнул внутренний голос.

Черт о чем я думаю?  Эта ненормальная девка лежит сейчас на кушетке, вокруг воняет нашатырем, а тетка – попугаиха орет на меня, и похоже нецензурно. А я глаз не могу отвести от старушечьих рейтуз, обтянувших стройные бедра зайчишки, и застегиваю пальто судорожно, очень надеясь, что за этой суетой никто не заметил моих вздыбившихся брюк.

- Мотя, со мной все хорошо, — слабо простонала Стелла, и даже улыбнулась.- только немного жарко.

- Конечно, жарко. Вы бы еще под пальто пояс из собачьей шерсти нацепили,- громогласно заржал Маркелыч.- Я бы на месте нашего отца – молодца от созерцания красотищи либидо все растерял. А он ничего, держится. Или просто извращенец.

- И хамло еще,- полыхнула огнем тетушка.

- Может все таки сделаем то, зачем мы здесь собрались? – голосом, которым скручиваю в бараний рог конкурентов, поинтересовался я, не сводя глаз со сжавшейся на кушетке малышки.- Или так и будем балаган разводить?

Маркелыч хрюкнул, но улыбаться перестал. Этот старый лис давно уже ждет новый аппарат МРТ, который моя фирма обещала ему в качестве спонсорской помощи. Нет, не подумайте, я не таскаю к нему каждый месяц беременных баб, и не капаюсь у него каждый день, избавляясь от последствий возлияний. Ну, пару раз бывало, но это не в счет. Просто Маркелыч меня практически воспитал после смерти мамы, и я чувствую себя обязанным. Он никогда не был женат, у него нет своих детей. Мама работала у него медицинской сестрой, еще в то время, когда Фердинанд был обычным районным гинекологом, сидящим на приеме в женской консультации. И они стали друзьями. Да, и так бывает. А когда мамы не стало...

- Вадим, смотри,- ткнул в экран монитора пальцем Маркелыч. Куда там, я смотрел совсем не туда, куда показывал доктор, а на голое пузо малышки, обмазанное гелем, а она, проследив, мой взгляд заерзала, и попыталась натянуть на полоску оголенной кожи одну из своих дурацких кофточек.- Куда ты смотришь, чертов извращенец, — трубно гаркнул Фердинанд.- На экран смотри. Ты же за этим пришел?

 Я уставился на черный экран монитора. И что я там должен с восторгом рассматривать, интересно. Белые линии какие – то выгнутые. Эти две маленькие плавающие фасолины? Что? От чего я должен впасть в эйфорию?

- Они прекрасны,- всхлипнула Стелла, не сводя глаз с этого безобразия. Господи, это что, коллективное умопомешательство?

- Монозиготные,- хмыкнул Маркелыч.- Плацента одна, но разные амниотические мешки. Прекрасная двойня.- Срок – около семи недель. Определяются два сердцебиения. Детка, я бы провел трансвагинальное УЗИ через пару недель, для полной уверенности. Сейчас присутствует небольшой тонус матки, но это может быть от нервов. Я выпишу витамины, препарат от тошноты. Ну и общие рекомендации – побольше гуляйте, ешьте фрукты и овощи, и меньше стрессов.

- Восемь с половиной,- выдохнул я.

- Что? – удивленнос просил Маркелыч.

- Восемь с половиной недель. Маркелыч, я не понял, там что не один ребенок? Какие мешки, и где мои дети на этом чертовом экране. Эти вот две фасолины? Это у меня сейчас стресс. Дайте мне бумажный мешок. Я продохнуть не могу.

- Ууууу, какие мы нежные, оказывается. Как племянницу мою...- взревела тетушка, взъерошив перья, тьфу, то есть волосы.- Скорострел, мать твою.

- Мотя, не надо,- устало выдохнула моя мышка, и у меня в груди все перевернулось.

- Это два прекрасных эмбриона,- улыбнулся Фердинанд. Я опал на кресло, стоящее наверное для таких слабонервных папашек, как я, и тупо улыбнулся. Как бы мне не понадобился сейчас нашатырь.

- А можно мне фотографию? – черт, какую фотографию я прошу? Я даже детей не вижу на экране. И похож наверное сейчас на слюнявого идиота. Ладно хоть змей в штанах успокоился, и даже улегся спокойно. Даже он не выдержал свалившихся новостей.

-Будешь любоваться своим точечным выстрелом?- заржал Фердинанд, но мне на его подколы было наплевать. Я стану двойным папашей, скорее всего абсолютно ненормальным. Вот уж не думал никогда, что новость о том, что скоро обрету двух мелких орущих, какающихся горлопанов, выбьет из меня остатки здравого разума.

- Квартиру надо больше купить, или дом,- сказал я вслух.- Нам надо будет много места.

- Вадим, НАМ ничего не надо. Потому что НАС нет,- разбила мои фантазии ушастая Зайчишка, поднимаясь с кушетки. Я замер на месте, и даже не сразу заметил, что мы остались с ней одни. Старые черти испарились, тоже мне купидоны херовы.- Есть ты и я – по отдельности. Я просто совершила глупость, а ты не отказался. И я не в претензии, потому что ты мужчина, и этим все сказано. Какой самец откажется от того, что само плывет ему в руки?

- Нет, детка,- выдохнул я, прямо ей в лицо. Она попыталась отвести взгляд, но я не позволил,- есть еще они,- показал на ее плоский животик, в котором прямо сейчас бились два маленьких сердца. – И они не виноваты в том, что их родители полные придурки. Так что теперь по отдельности не получится. Давай попробуем сначала? Мое предложение о свидании все еще в силе. Хотя, у меня были в отношении тебя совсем другие планы.

- И какие же, позволь спросить,- сверкнула глазами зайчишка.

- Я хотел утащить тебя в свое логово и снять с тебя бабушачьи рейтузы. А потом...

- В этом ты весь? – хмыкнула Стелла.

- Ты не дослушала, зайка,- прошептал я в ее оттопыренное ушко. – Я хотел ...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Договорить я не успел В кармане бешено завибрировал мобильник.

- Корф, у нас сделка срывается. Где ты шаришься? Я все бары уже обыскал. Или у тебя новое хобби? - проорал мне в ухо Гриня.- Свенсон рвет и мечет. Неустойка...

Я отключился, и посмотрел на Стеллу, которая криво улыбаясь ждала моих дальнейших действий.

- Я пойду с тобой на свидание,- наконец прошептала моя заинька. И  мне показалось, что у меня сносит крышу от радости.- Но, только при условии, что оно будет настоящим. И все же первым. – А теперь иди. Я слышала, что у тебя проблемы на работе. Так что не смею задерживать.

- Проблемы у шведов. Вас отвезет Петя, и он поступает в ваше полное распоряжение. Это тебе, на булавки,- я достал из кармана банковскую карту и сунул в руку растерянной малышке.- Лимита нет. Все что угодно.

- Нет,- твердо сказала Стелла, и в ее голосе появилась несвойственная ей сталь. – Мы с тобой идем на первое свидание, а не в ЗАГС. И это излишне. Мы с Мотей и Горычем не голодаем. Или так, или свидание отменяется.

- Зато я голоден,- прохрипел я, одурев от ее близости. Вот она, руку протяни. И не только руку. Свидание? Будет ей свидание. Будет все, что захочет.

- Уходи. Тебя на работе ждут,- пискнула Стелла, явно прочтя мои крамольные мысли.

- Завтра в семь,- рявкнул я, и бегом бросился к выходу. Нет, это нестерпимо. Маленький ушастый кролик полностью подчинил своей воле злогребучего, яростного питона. Немыслимо. Сейчас мне срочно нужно снять напряжение. Позорище, совершать грех рукоблудия в туалете женского медцентра. Но если я не выстрелю холостым, то взорвусь, или оттрахаю чертовых шведов в извращенной форме. А это излишне, и совершенно не в моем вкусе. Я люблю ушастых кроликов, как оказалось. Маленьких, горячих и очень вредных.

Стелла

- Хотеть идти с ним за руку можно только в чистилище,- обреченно пробормотала я, вспомнив наглые глаза моего ухажёра. Горыч улыбнулся  и стянул у меня с тарелки кусок отвратительно-оплывшего сала, присыпанный сыром. Я бы раньше палкой к подобной вкуснятине не притронулась, и в лицо посмеялась бы тому, кто сказал мне, что я буду жевать подобное безобразие. Я  - вегетарианка. Но сегодня спать не могла, как хотела наесться именно вот такого вот сочетания мертвечины, и залить все это литром газированнной минеральной воды.  – А тебя я еще пока  не убила только потому, что у меня нет сил, постоянно тошнит, тянет в туалет по – маленькому, пучит и хочется плакать. А еще у меня нос распух. И теперь я похожа на слона.

- Детка, ты прекрасна, как мамонтенок из мультика. И еще не известно, так ли уж плохо в том чистилище, - нараспев произнес Горыныч, манерно отставив мизинчик, другими пальцами сжав ручку любимой Мотиной чашечки из тонкого фарфора. Кстати, а где Мотя?

- Знаешь чего я сейчас хочу? - спросила я устало.

- Наверное посмотреть сколько у меня подписчиков, и увидеть количество заказов. Стелка, я скоро стану богатым. И моё предложение о нашей женитьбе все еще в силе. Ну если конечно Корф поймет, что с тобой связываться не стоит, и сорвется с крючка.

- Я хочу сломать твой чертов мизинец – потому что он моветон, а потом я хочу каркаде, со сгущенкой, черт бы меня побрал, и хочу, чтобы Мотя была дома, — прорычала я, борясь с приступом гнева, грозящего перерасти в истерику. Ну вот так у меня бушуют гормоны, и я ничего не могу с этим поделать. А еще мне страшно вдруг захотелось  в туалет, вот прямо сейчас, за дверью которого минуту назад благоразумно скрылся мой старинный друг. – Пусти.

- Эти, я не самоубийца,- вякнул из – за двери Горыч.- Я тебя боюсь. Особенно после того, как увидел, что ты пожираешь сало. Ссу я, понимаешь, от страха? Вдруг ты меня покусаешь. А вообще ты стала неотзывчивая и злая.

Я привалилась к стене, борясь с подступающей к горлу тошнотой. Он то от страха, а я от пережитого единожды удовольствия. И теперь мне до одури страшно идти сегодня на свидание, поэтому я бешусь и вымещаю свой страх на несчастном Горыныче.

- Ну ссаться от удовольствия, тоже знаешь ли вид любовных игр,- хихикнул чертов придурок – модельер. А меня еще совесть мучила. Черт, я что вслух рассуждала? Вот паразит. Мало того, что сдал меня с потрохами Корфу. Продал за кругленькую сумму, и еще и издевается, поганец. – Стелка, ты тупица невероятная. Корф по тебе с ума сходит, видно же. А ты придумываешь себе страхов.

- Ты хотел сказать вид извращений? – икнула я, пытаясь переварить услышанное.

- И это тоже,- заржал Жорка. – Ваше с ним сумасшествие видно невооруженным глазом. Только вы, почему – то упорно не желаете признать, что созданы друг для друга.

Тоже мне купидон. Я всхлипнула и пошла к холодильнику. Там где – то у Моти был припрятан сервелат. Кстати, а где же все таки Мотя. И почему дома не пахнет оладьями или шакшукой?

Я додумать не успела. Телефон на журнальном столике взорвался трелью. Вот честно, я знала кого услышу. И сегодня поход на свидание с красавчиком уже не казался мне такой уж хорошей идеей. Я сняла трубку с доисторического аппарата, который Мотя на отрез отказывается сменить на более современную модель и проблеяла голоском «ивашкиной матушки»:

- Алло.

-Дайте хлеба полкило,- ответила трубка радостно.- Детка, я скучал. Как думаешь в какой цвет лучше покрасить домофонную дверь?

- Ты такой дурак по субботам, али как? – глупо хмыкнула я.- Не заставляй меня сомневаться в моем и без того опрометчивом  решении идти с тобой на свидание. Или ты пьяный?- Осенило меня. Ну точно, горбатого же только могила исправит. Господи, кого я рожу от этого алконавта. От осинки же не родятся апельсинки. У меня снова паника.

- Значит голубой, как шарик у Пятачка, и твой талантливый друг,- заржал Корф,- и, кстати, я трезв как стеклышко. Или ты розовую дверь хочешь? Мамочка, все для тебя. Хоть серо – буро малиновую.

- Корф, шел бы ты... К шведам,- гаркнула я и бросила трубку. 

Я сейчас хотела одного, если честно, попасть в туалет как можно скорее, и прикидывала в уме, что приоритетнее, оседлать сначала унитаз, или в него поорать. Замечательные «оккупанты» подселенные в мою утробу несносным мажором, скорее всего будут похожи на своего папашу, судя по тому, что они вытворяют с организмом своей мамули.

Я стану мамой. Наверное только сейчас это осознание обрушилось на меня с полной ясностью, и придавило к полу. И это только начало – распухшие груди, потемневшие соски, тошнота, беготня в туалет, растяжки на пузе и прочие прелести моего теперешнего состояния. Я стану мамой двух незапланированных младенцев, которые могут унаследовать мои уши и характер биологического отца. И это меня пугает больше чем то что девять месяцев я буду похожа на ушастого кита. И даже больше чем сами роды. Я боюсь, что эти два маленьких человечка не смогут быть счастливыми. И виновата в этом буду только я.

- Эй, что за сопли тут? – как гром раздался голос Моти, распахнувшей входную дверь,- Ни на минуту нельзя оставить.

- Моть, я наверное приняла неправильное решение. Эти дети... Я не имею права их обрекать... Может еще можно сделать аборт. Или таблетки есть какие?

- Это дети, а не глисты,- рявкнула Мотя, со всей силы швырнув на этажерку авоську, набитую яблоками. – А таблеток от идиотизма пока не придумали. Яблоки ешь, в них железо, дети в твоем животе уже все слышат, и если ты их напугала, я тебе надеру твой тощий зад. И, кстати, кому пришло в дурную голову поставить нам домофонную дверь  цвета майской лазури? У меня аж глаз задергался. Что за люди? То вообще без домофона, то нате возьмите. Ключи раздает какой – то хлыщ стоит посторонний. Никакого порядка. Где домком?

 Мотино ворчание привело меня в чувство, разгоняя все страхи. Я круглая дура. Мои дети станут самыми счастливыми, даже если для этого мне придется продать душу и спуститься в чистилище, или куда там отправляют сумасшедших теток. Так, подождите, дверь цвета лазури? Ооооооо