Глава 21

Вадим

Голова трещала, как погремушка в руке гиперактивного ребенка, когда я наконец – то смог разлепить глаза. Во рту, словно полк кошек всю ночь колобродил. Я оглядел незнакомую обстановку, пытаясь вспомнить, что же вчера случилось. Тщетно. Ничего не вспомнил кроме запотевшей рюмки водки в руках Свенсона. Черт, показал себя. Нахрюкался, как кретин.

Рядом кто-то завозился, мать твою. У меня аж яйца поджались от ужаса, что я натворил?  Посмотрел на тонкую фигуру, угадывающуюся под одеялом. Черт, я животное. Отвратительный бухой павиан. Неужели снял какую –то цыпочку. С меня станется. Точнее сталось бы, если бы дома меня не ждала любимая ушастая зайка. Но пьяный мужик своему члену не хозяин, похоже права поговорка.

Дернул на себя одеяло. Баба недовольно застонала. А я едва не заорал, увидев абсолютно голую гадину, сонно улыбающуюся дорогими губищами.

- Доброе утро. Красавчик,- хрипло пропела Лилька и совершенно не стесняясь развела свои стройные ноги.- Продолжим. С похмелья сексом заниматься офигенно.

- Какого хрена ты тут делаешь? – ошарашенно произнес я, отводя взгляд от блестящей розовой плоти этой суки. Предатель змей встрепенулся, и Лилька это заметила, провела язычком по оскаленным зубам, и похотливо улыбнулась.

- Ты меня сам позвал. Что, котик. Надоела тебе твоя селянка. Захотелось чего нибудь подороже? Ой, забыла сказать. Она вчера звонила. Эта твоя набитая икрой вобла. Я ей сказала, что ты очень занят, как ты и велел. Занят мной, любимый. Не зря же я Свенсона послала, котик. ТЫ обещал, что теперь никогда меня не бросишь.

- Чем вы меня напоили, сука? – прохрипел я. Воспоминания обрывками начали выплывать в моем больном мозгу. - И что ты наплела Стелле?

- Я ей показала, как ты хорош в постели с роскошной женщиной, Вадик. Ты так стонал. Станиславский отдыхает. Господи, Корф, ты всегда был лопухом. Наглым, злым и похожим на акулу. А теперь превратился в слюнявого папашу. И знаешь, ты мне нравился больше раньше.

- Ну тогда тебе наверняка понравится то, что я сейчас сделаю,- хмыкнул я, натягивая скомканные трусы, найденные мною на полу.- Передай своему свену, что он все же проиграл. Вы же не думали, что я лох? Или думали? Вот поганцы, — издевательски хохотнул я, наблюдая за лицом красотки Лилии.- Только вот я не учел, что вы настолько отмороженные, и решите меня отравить. И Самое главное – зря вы решили обидеть мою женщину. Знаешь же что будет дальше? Я вас зубами буду грызть, суки, если с ней или моими детьми что - то случится. Ломать, пока не обескровлю. Так что молитесь.

- Пусти,- прошипела Лилька, когда я намотал на руку ее роскошные космы и потащил к двери,- дай хоть одеться.

- Ничего, голой легче себе найдешь клиента. Ты же шлюха, детка. Подстилка. Уж не знаю с чего решила, что дорогая. Дешевка и всегда ею была. Таким я тебе нравлюсь? Сейчас я тот самый Корф?

- Ты все равно не успеешь, — хныкнула Лилька, когда я швырнул ее на пол коридора, покрытый идиотским ковролином.

- Что не успею? – в сердце словно игла воткнулось колючее предчувствие надвигающейся катастрофы.

- Свенсон сказал, что ты его детище пытаешься забрать, а он отберет у тебя твоих детей. А еще он не простил тебе подбитого глаза. Ты его здорово унизил тогда, на приеме. Так что Корф, ты в любом случае в проигрыше. Да и документы ты вчера подписал, по которым даже часть твоего концерна переходит Барсучку.

- Передай своему Барсучку, что если с головы моей женщины упадет хоть волос, я его как гниду раздавлю, — прорычал я,- а еще скажи, что бумаги, которые ему приносят юристы, нужно хорошо просматривать. Эти твари продажны, как голлумы. Они поклоняются золотому тельцу. Вы проиграли, куколка. Проиграли.

Я с грохотом захлопнул дверь, не слушая несущихся мне в спину проклятий.

 Телефон нашел в прикроватной тумбочке. Сука Лилька не потрудилась удалить мерзкую фотографию, на которой прижимается искусственными сиськами к моему лицу. Затошнило. Представляю, что пережила зайка. Бедная моя девочка. Я стер противный снимок и набрал номер любимой женщины. Механический голос оповестил, что такого номера больше не существует. Чуть не взвыл от чувства беспомощности. Набрал Гриню. Он ответил сразу, и скороговоркой начал выговаривать мне, какой я козлина.

- Можешь не утруждаться. Я знаю,- заорал я. – Гриша, поезжай к Стелле. Ей грозит опасность.

- Черт, ты хоть понимаешь, что я чуть не присел на пятнашку. Меня в аэропорту взяли...

- Не бубни, я знаю, что ты отмазался, раз можешь сейчас мыслью по древу растекаться. Гриш, я вылетаю первым же рейсом. Стелка обижена, не отвечает. Помоги.

-Вечно ты косячишь, а я разгребай.  Чемоданы проверь,- пробухтел зам. – Оригиналы договоров вчера доставил в наш офис один из нотариусов, пришлось оплатить ему все расходы с огромными призовыми. В тот же вечер в здание концерна проник посторонний. Его блокировала охрана. Сейчас я в банке, закрываю договора в ячейки. Тут охрана как в Тадж Махале. Слушай, эти шведы отбитые, мать их. К Стелле попаду не раньше чем через два часа.

Это долго. Невероятно долго, учитывая насколько я разворошил осиное гнездо.

Тетка Стеллы. Она мне поможет.

Мотя откликнулась сразу, но такими словами, что даже я покраснел.

- Я понял, -рявкнул, потому что иначе слушать бы меня эта бабушка – попугай не стала.- Я козел и животное. и все те слова, которые вы сейчас произнесли. Но времени мало. Где Стелла?

- Полчаса назад ушла к своему доктору на скрининг,- доложила Мотя.- Да что случилось то? 

Стелла

 - Трудно поверить в измену и предательство, если не увидишь собственными глазами. Корф не такой. Он не стал бы...

- Горыч, ты за этим увязался со мной в больницу? - нервно поморщилась я, посмотрев по сторонам.- Мне, между прочим нельзя нервничать. А ты меня выводишь из состояния искусственной нирваны.

- Нет, пошел с тобой, чтобы никто тебя не обидел. Район у нас сама знаешь. А в нирвану свою ты себя загоняешь, потому что глупая. Прятать голову в песок – удел неуверенных в себе тетенек, обиженных на весь свет. Из них обычно вырастают озлобленные бабищи. Ты же не хочешь стать «Аннушкой»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Бедный Горыныч-философ комнатный. О себе бы подумал. Меня то не тронут, а вот ему, скорее всего наломают, и не в первый раз уже. Даже у меня возникает сегодня желание тюкнуть его чем нибудь по башке. Модельерский гений приятеля превзошел сегодня самого себя. На Жорке красуется длинный в землю халат в люрексную полоску, шапочка «элтонджонка» расписанная под хохлому и остроносые «хоттабычевские» туфли. Ладно хоть помада на губах инженю пипи почти телесная, а то бы нам давно накостыляли. Райончик у нас и вправду не подходящий для подобных дефиле. От всей этой красотищи меня тошнит и хочется лукума немного. А еще, мне дико надоели разговоры о том какая я тупица, что не позволила подонку оправдаться.

- А может его просто напоили, ты не думала об этом? И вообще.

- Насильно заливали? Горыч, он алкаш, и для него святого ничего нет. Больше не слова об этом гаде,– ухмыльнулась я.- Слушай, отстань.

 Продолжить я не успела. Споткнулась об загнутый нос Жоркиной туфлишки, покачнулась, едва удержавшись на ногах. Я вообще стала жутко неуклюжая, с тех пор, как мои пузожители ощутимо подросли. Что – то просвистело возле самого моего огромного уха, и я почувствовала, как горячая жидкость капает на плечо. Боль пришла не сразу. Горыч удивленно смотрел на алые потеки на моей шее, по которой я провела пальцами.

- Это что было? Это пчелы сейчас такие летают, да? Мутанты? – пролепетала, борясь с желанием рухнуть на грязный асфальт, к уродским туфлям Жоржа Пикси.

- За дерево, быстро,- в голосе моего друга зазвенела сталь. Ничего себе, я и не думала, что Жорка так умеет.- Сядь на корточки, а еще лучше ляг на землю. И не рыпайся.

 Я едва успела скрыться за стволом, когда услышала сухой треск. Горыч метнулся куда – то в сторону, на ходу доставая из кармана своей хламиды мобильник, раскрашенный стразами, блеснувшими в свете тусклого солнца.

- Горыч, мне страшно,- проскулила я, пытаясь сообразить, что же смогло взрыхлить древесину как масло. – Это что же за пчелы такие?

- Мне тоже, мать твою, страшно, — рявкнул Горыч. – Эсти, у тебя с беременностью мозг отрубился совсем? Кто – то стрелял, и стрелял прицельно. И это не гопники, которым мой лук не зашел в очередной раз, детка.

- Да кому я нужна?- вякнула я, размазывая по лицу слезы грязным кулаком.

- Сидеть,- рявкнул Горыч, резко отталкивая меня за свою спину. Я ударилась об ствол дерева головой. Кто – то шел в нашу сторону. Очень страшный. У меня свело горло, когда темная фигура подняла руку. – Стелка, хоть раз послушайся,- умоляюще прошептал Горыч. – И, я тебя люблю, моя девочка.

 Сухой щелчок прозвучал словно хруст ломающейся ветки. Рядом суматошно закричала женщина, я успела увидеть, как она подхватывает на руки малюсенькую, трясущуюся словно в лихорадке собачку. Услышала далекий вой полицейских сирен. Страшный человек без лица метнулся в темный разрыв между домами. Но  мне было все равно. Я стояла на коленях возле Горыныча и смотрела на маленькую дырочку в пропитывающемся кровью, нарядном халате.

- Ну вот, я теперь герой. Вот тварь, такой халатик мне испоганил, — улыбнулся Горыч, закрывая мутнеющие глаза.- Детка, одного сына назови Георгием.

- Дурак, — всхлипнула я, обнимая голову моего лучшего друга липкими от крови руками.- Только попробуй бросить меня еще и ты.

- Не дождешься, — прошептал Горыныч.- Пообещай, что выслушаешь Корфа. Или я прямо сейчас отдуплюсь.

- Обещаю,- прорыдала я, держась за раненого друга, как утопающий за соломинку.

«УЗИ похоже сегодня накрылось» - подумала я равнодушно, путаясь пальцами в волосах бледнеющего на глазах Горыныча.

Чьи – то сильные руки подняли меня в воздух, чужой голос я слышала словно сквозь вату. Меня что – то спрашивали, а я не могла ответить.

- Беременная. Посттравматический стресс. Угроза,- обрывки фраз, которые я как ни силилась не могла собрать воедино.

- Корф,- прошептала я,- где ты, сука, когда так нужен?

- Девушка, вы меня слышите?- участливый голос, наконец достучавшийся до меня, прокуренный и уставший. – Кто в вас стрелял.

- Они хотят уничтожить Корфа,- задохнулась я. Осознание обрушилось ледяным водопадом. И он не спал тогда в объятиях этой злобной шлюхи. Черт, почему я никогда никого не слушаю? Почему я такая несгибаемая дура? - Он их мишень.