11. «Морозная мята»

Само построение было скучным и неинтересным. Управляющие рассказывали о всем известных правилах поведения, о том, что следует делать в непредвиденных ситуациях, напомнили элементарные правила безопасности. Затем объявили о комендантском часе, начинающемся в одиннадцать, о подъеме в восемь, о завтраке в девять, обеде в два и ужине в семь. Сказали, что в паре километров есть поселение с магазинчиками, а возле ворот стоит три машины, которые можно брать под расписку и при наличии прав вождения. Кратко поведали о местных развлечениях и активных играх. Затем представили вожатых, меня, к счастью, пропустили. А после отправили на экскурсию тех, кто ни разу не был в лагере — мы вчетвером решили пойти в столовую и заранее выбрать себе столик. Очень многие поступили также.

Так вот, всё это слушала одна я, как всегда внимательно, без труда запоминая каждое слово и мысленно составляя себе списки правил и того, что можно и что нельзя. А все остальные были слишком заняты, чтобы слушать, потому что все они переводили взгляды с меня на Алекса, потом обратно и так по кругу. Кто-то просто смотрел, кто-то гневно сопел, кто-то улыбался, кто-то сравнивал что-то в телефоне с нами, кто-то даже украдкой фотографировал. Фото мы потом увидели в сетях.

Эмоции у хорошо знакомых мне людей были совершенно разными. Кому-то было все равно, кому-то весело и он радовался, а кто-то, наоборот, был очень зол. Причем последних было явно больше.

Когда все это закончилось, я невероятно обрадовалась.

— Да, — прошептал Ваня негромко, когда мы шли к отдельному зданию столовой, расположенному рядом с администрацией, — девочки, вам одним теперь ходить опасно.

Это он напрасно так сказал. Мне одной, может, и опасно, но не когда со мной Рита. Её в гневе сокурсники бояться больше, чем отца Миланы. Она — зверь.

— Меня вообще это всё раздражает, — была с ним обоюдна Ритулька, возмущенно оглядывающаяся по сторонам.

Повезло, что мы ушли самыми первыми и теперь шли одни, а все остальные были сзади. Попадись кто Рите на глаза, она его просто убила бы.

К точно такой же мысли пришел и Алекс.

— Может, нам не очень разумно соваться в столовую? — неуверенно потер он светлый затылок.

Мы уже как раз подошли. Ваня торопливо подошел к двери первым, распахнул ее и галантно придержал перед нами. У Ритки аж глаза засияли.

— Погодите, — окликнула я их, отводя в сторону от двери, — тут стойте.

А сама уверенно направилась к столу раздачи, заприметив там знакомую смолянисто-черную макушку.

— Привет, Светик-семицветик, — улыбнулась я девушке, чей образ всегда был в готическом стиле.

Света редко улыбалась, хотя улыбка у нее была красивая. Глубокие впадины на щеках, подчеркивающие острые скулы, она не считала лишним подчеркнуть повыразительнее. Пухлые губы были либо кроваво-алыми, либо матово-черными, как сейчас. Темный яркий макияж, темные же тона в одежде, майки с принтами известных рок-групп, кожаные куртки — все это было постоянным и привычным образом Светланы Богдановой.

— Привет, девушка-звезда, — поздоровалась она в ответ безразличным скучающим тоном, — я слышала, у тебя отношения с Корниловым?

Только этого мне и не хватало.

— Нет, это просто слухи, — поджала я губы недовольно.

Кажется, мой маленький план накрылся медным тазом.

— Мне всё равно. Зачем ты пришла? — будто прочитав мои мысли, прямо спросила она, выгнув умело подведенную бровь.

— Сейчас сюда вломится безумная толпа фанаток Алекса…

— Я поняла, — перебила она меня, ещё толком и не сказавшую ничего, — сейчас вам чего-нибудь домой притащим. Беги, девушка-звезда, беги.

— Я ж тебя люблю, — расплылась я в широченной улыбке.

А мне казалось, что все это будет куда сложнее. Я вообще боялась, что Света не согласится, но она, удивив меня, предложила принести ужин нам домой! Честно, не ожидала подобного.

— Фу, — скривилась она, как и положено, — не обольщайся, я просто хочу хотя бы на время отделаться от Матросова.

Что она там на самом деле хотела, я думать не стала. Главное, что мы сейчас просто уйдём и никто не пострадает. По крайней мере, сейчас точно.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я ее, развернулась и побежала обратно к ребятам, на ходу крикнув им, — бежим!

До нашего дома мы действительно бежали. Спасало лишь то, что расположился он не на главной дороге, по которой стекалась большая часть лагеря, а по ответвлению. На нас косились, да, но до безумия так и не дошло.

— Фух, — выдохнула я облегченно, закрывая дверь нашего домика, — а это только первый день. Я не проживу здесь целый месяц!

— Погоди, — усмехнулся Ванька, разваливаясь на постели моей подруги с телефоном в руках, — сейчас мы что-нибудь придумаем.

— Не надо, — спокойно сказал Алекс, более цивилизованно присаживаясь на кровать напротив.

То есть на мою кровать. О-о, я не усну сегодня точно! Буду нюхать то место, на котором наверняка останется его аромат.

— Опять твоё упрямство, — закатил глаза Ваня, и не думая убирать мобильник.

Рита, остановившись вместе со мной перед кроватями, странно на меня покосилась, но говорить ничего не стала.

— Это не упрямство, — всё также спокойно произнёс Корнилов, — в этом просто больше нет необходимости.

— Да ладно, — Ваня мгновенно сел, опершись руками на колени.

Мы с подругой тоже на него заинтересованно посмотрели. Что он сделал? И, главное, когда успел?

— Колись, — потребовала Рита непримиримым тоном.

Алекс не стал ничего говорить. Молча достал телефон, открыл в нём что-то, подумал с мгновение и протянул широкую тонкую пластину матово серого цвета мне. Почему именно мне, стало понятно в то самое мгновение, когда экран приветливо мигнул:

— Ну и что у вас там на этот раз? — недовольно проворчала крупно приближенная физиономия.

Марк, ничего и никого не смущаясь, широко открыл рот и откусил добрый кусок огромного гамбургера.

— Лопнешь, — поведала я ему с добродушной ухмылкой.

— Скорее ты от зависти, — прожевав, также усмехнулся он, — мелкая, мне некогда, что у тебя?

— Да, — неуверенно протянула я, бросив взгляд на молчаливого Алекса, — тут у нас фоточки новые всплыли…

— Как всплыли, так и утонули, — отмахнулся Марк в ответ.

— Сами? — прищурилась я тут же, почуяв подвох.

— Конечно сами, — состроил парень невинную мордашку, сделав глаза большими и максимально честными, — с адреса администрации сайтов всем недоброжелателям всего лишь пришли штрафы на кругленькую сумму, оплатить которую они не могли и были вынуждены удалить все фото.

— А пришли они, штрафы эти, тоже сами? — проявила я доказательства своей догадливости.

И оказалась резко осажена:

— Такие, — выделил Марк слово интонацией, — штрафы сами не приходят. Их выдумывают люди исключительно злые и жадные.

— Ты только что назвал себя злым и жадным? — вскинула брови удивленно Рита.

Губы ее медленно начали растягиваться в нехорошей улыбке. Марк тоже это заметил, а потому поспешил разочаровать мою подругу:

— Я не говорил, что я их сам выдумывал. Это всё Макаронник!

— Давай, — всплеснула Рита руками в деланном возмущении, — вали всё на компьютер!

— Женщина, — театрально закатил глаза парень в ответ, — ты даже не в состоянии отличить самостоятельный искусственный интеллект от допотопного компьютера, о чём с тобой вообще можно разговаривать?

— Ну, — пожала Рита плечами безразлично, хмыкнув, — я хорошо умею прятать трупы известных людей.

Ваня с Алексом обменялись напряженными взглядами.

— Мелочь пузатая, не доросла ещё до такого интересного занятия, — Марк громко фыркнул, — вернётесь и я обязательно поговорю с тобой на эту тему.

— С железкой своей разговаривай, придурок!

Продолжить увлекательную беседу я им не дала, молча отодвинув Риту за пределы камеры мобильного. И успела заметить, как Марк вновь закатил глаза, всем своим видом выражая презрение к умственным способностям одной конкретно взятой барышни.

— Зачем? — негромко спросила я, — Я не просила.

— Я тоже, — вставил Алекс, поймав мой взгляд.

Моё бедное сердечко ухнуло куда-то вниз, отказываясь работать в таких условиях.

— И не попросили бы, — спокойно ответил Марк, — да будет вам известно, что есть вещи, о которых не нужно просить.

Тут его внимательный ко всяким мелочам взгляд вонзился прямо мне в глаза. Помолчав мгновение, будто пытаясь сказать мне что-то без слов, Марк в своей привычной манере усмехнулся и отключился, бросив на последок:

— Морозная мята.

— Ох! — громко выдохнула я, откинув голову назад.

Смотреть на погасший экран более не было смысла, поэтому я, прицелившись, перекинула его Алексу. Расстояние тут было небольшим и парень свой мобильный с легкостью подхватил, к моей невероятной радости.

— Что он имел ввиду? — тут же полюбопытствовал Ваня, — Что за морозная мята?

— Я знаю такую песню, — глядя в телефон, поведал Алекс, — сейчас, она у меня есть.

Вот только не это!

— Нашёл, — торжественно объявил парень и включил аудиозапись.

Легкие переборы струн соединились воедино с едва слышным невесомым ритмом ударных. Голос девушки, исполняющей песню, звучал непривычно мелодично и певуче, спокойно, лирично, непринужденно. «Как облачко», — сказал мне когда-то давно Незнакомец с гитарой и постоянной частью его образа — темной маской на половину лица. Голову его укрывала черная шляпа из мягкого приятного материала, остальная одежда также была темной и немного великоватой, скрывающей фигуру. В руках, как и всегда, гитара. В тот вечер он много улыбался мне и куда бы я не посмотрела, всюду ловила его взгляд.

— Не знаю, — пожала я плечами, беззаботно улыбнувшись, — может, что ему песня понравилась?

А внутри, за непринужденной улыбкой на губах, всё сжалось от сильной боли. Дикая усталость смешалась с ужасными воспоминаниями, навалившись на мои плечи тяжким грузом. Эти ощущения были столь яркими и свежими в голове, что я невольно начала горбиться от боли, растекшейся внутри горячим потоком.

Но я же не могу начать жалеть себя. Не сейчас и не здесь, не при них! Не при лучшей подруге, не при моём любимом. Они не должны ничего заподозрить, ведь иначе потом я не отделаюсь от их расспросов.

— Да ладно вам, — будто почувствовав мое настроение, отвлёк Алекс внимание на себя, — это же Марк. Никогда не знаешь, что он имеет ввиду или что делает. Помню, однажды, он позвонил мне в три ночи и позвал поесть с ним суши. И всё бы ничего, если бы он тогда не сидел в нашем университете, срочно собрав всю администрацию для какого-то совещания.

— Я не помню такого, — с обидой в голосе сказал Ваня.

— Я тоже, — подтвердила и Ритка.

Они обменялись взглядами и оба уставились на Корнилова.

— А я помню, — хмыкнула, с трудом вырываясь из липких лап горьких воспоминаний.

Улыбнуться тоже удалось с трудом, ощущения от этого были странные и будто бы непривычные.

Теперь парни и девушка повернулись уже ко мне. Алекс понятливо улыбнулся тепло и дружелюбно, будто мы с ним давние, как мир, друзья. Улыбнувшись еще раз, в этот раз про себя, я задумчиво протянула:

— Кажется, то его состояние звали Натальей…

А закончили мы уже одновременно с Алексом:

— Федоренко.

Корнилов подарил мне улыбку, такую, которой награждают очень хороших друзей — радостную, теплую, понятливую и немного коварную. Я просто не смогла не ответить ему тем же.