40. Тени чужих тайн

Когда мы всё же расселись за скоро перекрытым столом, я поняла, что всё, произошедшее до этого, было просто детским лепетом. Мать Алекса, Анели (её имя мне шепнул Алекс), не считала неправильным или невежливым обсуждать за столом недостатки людей. Она не называла конкретных имен, но мне почему-то казалось, что большая часть из них, если не все, были адресованы мне. Я неоднократно услышала намёк на вынужденный и неравный брак. Эта женщина даже припомнила пару моментов из истории, кино и литературы, где бедная простушка «ловила в свои коварные сети» принцев или других богатых и известных мужчин и тем самым загребали в свои рученьки все их денежки.

Алекс пытался убедить мать в том, что всеми этими людьми двигала любовь, но она, Анели, лишь рассмеялась, элегантно махнув ручкой и простодушно объявив о том, что любовь — это детские глупости.

Яр, тоже засмеявшись, полностью поддержал хозяйку дома и у них затянулась долгая нудная беседа, в которой они считали своим долгом «вразумить молодое поколение», то есть нас троих, что любовь — чушь собачья, построенная на иллюзиях.

— Вот ты, — Анели, уперев локоть о стол, указала на сына вилкой, — прямое доказательство того, что любовь — это никому не нужный бред.

— Мама, — предостерегающе протянул Алекс в ответ, метнув в женщину мрачный взгляд.

— Вспомни свою Милану, — сделала она вид, что не услышала слов сына.

Милану? Ту самую, о которой я думаю? Воронцову?! А она тут каким образом замешана, а? Неужели их с Алексом связывает нечто большее, чем её им одержимость? Может быть, у них что-то было?..

Скользнув взглядом по довольной морде Анели, я невольно перехватила взгляд Яра, направленный прямо на меня. Легкая тень насмешливой улыбки изгибала его губы, отчего в уголках смеющихся глаз собрались маленькие морщинки. Он смотрел на меня так, будто ожидал чего-то. Например, живописного взрыва моего мозга, отчего светлые стены столовой приобрели бы багряной оттенок. Я живо представила, как самая большая часть мозга попадает в тарелку матери Алекса и Жени, а та, злобно расхохотавшись, с аппетитом её поедает.

Яр, пользуясь тем, что кроме меня на него никто не смотрит, подмигнул мне. Моя рука, удерживающая вилку, против воли сжалась. На самом деле я думала, как бы не кинуть её в Ярослава, которому от этого только смешнее стало. Но вот Анели, заметив мой жест, пришла к совершенно иным выводам:

— Да я смотрю, ты не знала об этом, — притворно сочувственно воскликнула она, не в силах всё же подавить свою радостную улыбку.

Вот же… бывают люди противные. И все на мою больную голову.

Алекс, незаметно для остальных, дотронулся своим коленом до моей ноги. Не знаю, что он хотел сказать этим, но я по непонятным для себя причинам тут же успокоилась.

— Мне до этого нет совершенно никакого дела, — сдержанно отвечала я хозяйке торжества.

Они с Яром с равным интересом посмотрели на меня, ожидая продолжения и наверняка уже готовя фразы в духе «дура» и «идиотка», чтобы так незамысловато выразить своё мнение по отношению к моим словам, да и ко мне тоже.

Но не могу же я молчать!

— Раз Алекс ничего мне не рассказывал, значит данная тема для него более неважна и он даже не хочет тратить на неё время. Если будет необходимость, он расскажет мне об этом позже, — я глянула на парня, нежно мне улыбающегося, — да?

— Конечно, — легко согласился он.

Жаль, что в его матери не было и меньшей доли того благоразумия, что присутствовало в самом Корниловом.

— Юношеский максимализм, — небрежно бросила она, обменявшись взглядом с Яром, которого считала своим единомышленником, — детки не понимают, о чём говорят. Милые мои, тайны до добра не доводят, запомните мои слова. Раз Алекс ничего тебе не рассказал, дорогая, значит, и не собирался, а теперь будет вынужден, потому что ты узнала, что у него есть тайна.

Даже если в её словах присутствовало благоразумие, я не пожелала её услышать только потому, что это сказала именно она.

Трапеза, напряженная и откровенно мне не нравящаяся, потянулась дальше в два раза медленнее и скучнее. Недовольство и злость Алекса с каждым мгновением увеличивались. Это заметила, кажется, только я, сидящая совсем рядом. Его мать и Ярослав были заняты тем, что нашли какую-то новую тему для обсуждения, Жени вообще старалась помалкивать и выглядеть максимально незаметной, чтобы о ней самой вдруг говорить не стали.

Убедившись, что ни Анели, ни Яр на меня не смотрят, я незаметно для них опустила ладонь под стол, положив её на ногу Алекса. Парень вздрогнул от неожиданности и перевел на меня какой-то болезненный сейчас взгляд. У меня от этого взгляда внутри что-то сжалось настолько сильно и больно, что, не выдержав, лопнуло и разлетелось на миллион мельчайших острых осколков, ранящих все органы, попадающиеся на пути.

С трудом подавив в себе этот странный порыв отчаяния, я ободряюще улыбнулась парню, желая прямо сейчас обнять его, прижать к себе и заверить в том, что все хорошо. Мне самой хотелось в это верить. Какая-то частичка меня желала, чтобы именно меня вот так обняли и убедили в хорошем исходе всех неприятностей.

Ведь, если подумать, что такое эти неприятности? Текущие проблемы, которые обязательно решаться, нужно только постараться. И не произошло с нами ещё ничего такого, от чего можно было бы ставить на себе крест.

Я говорила, что нужно будет расстаться с Алексом, когда мы вернемся домой. Я действительно полагала, что так будет правильно и для него, и для меня. Но сейчас я, кажется, передумала.

Глупая.

Или нет?

Вдруг это наш шанс на счастливую жизнь? Ведь ничего не бывает просто так и ничего нельзя добиться без усилий. Что, если Алекс, как я и мечтала, тот «самый» человек? Мой человек. И если я отвергну его, то лишу и себя, и его счастья.

Эти двое неправы: любовь — не иллюзия и не бред. Они и сами это понимают. Просто ещё или не встретили того единственного, или обстоятельства разлучили их. Незнание или разочарование.

Любовь. Что же это такое?

Любовь — это бабочки в животе и тараканы в голове. Когда ты готов петь от переполняющих тебя эмоций и когда не можешь сосредоточиться на чём-то, потому что все мысли посвящены ему или ей.

Любовь — когда ты готов ради него на всё.

Когда ты можешь простить ему всё на свете и помочь в любой момент.

Когда не видишь его недостатков.

Когда его взгляд или голос дарует тебе невероятную силу и тебе кажется, что ты можешь горы свернуть.

Чувствую ли я всё это по отношению к Алексу? Не знаю… Наверно.

У меня внутри все цветет, когда он прикасается ко мне. И всё горит, когда я вижу, что ему плохо.

Алекс перехватил мою ладонь, переплетя наши пальцы. И улыбнулся благодарно. Я улыбнулась ему в ответ.

И тут случилось то, что обычно происходит в каждый важный момент: нашу идиллию нарушила звонкая трель мобильного.

Сделав большие страшные глаза и извинившись, я достала из кармана мобильный, из динамика которого доносился громкий хрипловатый голос… меня. Тэд! Что ему нужно? Ведь знает же, куда я уехала, и зачем звонит? Может, к него что-то случилось? Но как же я смогу помочь, если даже приехать к нему не могу?

Ещё раз извинившись, я вышла из-за стола, а затем и на улицу, только там ответив на вызов, более-менее уверенная в том, что мой разговор не будет услышан.

— Да? — обеспокоенно ответила я на вызов.

— Ты одна? — коротко поинтересовался Тэд, пропустив стандартную форму приветствия.

Оглянувшись на всякий случай, честно ответила:

— Да.

— Говорить можешь? — последовал новый вопрос всё тем же безэмоциональным голосом.

— Да, — осторожно подтвердила я.

— Никто не подслушает?

— Нет, мистер Конспирация.

Тэд шутку то ли не оценил, то ли попросту пропустил мимо ушей. Не тратя времени, он решил сразу ошарашить меня:

— Хью подсел.

Признаться, я не поняла, о чем он. В голове вспыхнула картинка, как Тэд сидит на диване и разговаривает со мной, собирается сказать что-то важное, но тут к нему под бочок подсаживается Хью.

— Выгони, — просто предложила я, не видя в этом проблемы.

— Ты не поняла, — голос гитариста, не выражающий никаких эмоций, дрогнул. Он допустил короткую паузу, а потом добил меня всего одной фразой, — он подсел на иглу.

Но я сейчас не до конца поняла, о чем он. Игла — да это же может быть всё, что угодно. Может, Хью себе тату сделал.

— Иглу, — повторила я спокойно, намекая парню, что не понимаю его.

— Гер, — был мне краткий и лаконичный ответ.

Гер. Героин. Героин! Игла! Картинка из осколков и обрывков в моей голове начала выстраиваться с феноменальной скоростью. Неужели? Нет. Не может быть. Но Тэд не стал бы лгать или предполагать, не будь уверенным.

Но как же так? Хью колется? Как давно? Почему? Зачем?! Мы же договаривались! Он солгал и… подсел.

Мои руки мелко затряслись от переизбытка эмоций. Организм на панике потребовал решительных действий, но что я в принципе могла сделать? Что вообще делают в подобных ситуациях? Не паникуют. Нельзя паниковать. Нужно успокоиться и решить, что делать.

Как? И что? Я ни разу в жизни не сталкивалась с наркотиками. Конечно, знала, что парни курят и изредка балуются таблетками, но они меня клятвенно заверяли, что это туфта легенькая, с которой штырит на пару часиков, а затем отпускает. Но гер — это новый уровень. Опасный. Смертельный. Неизвестный мне.

Постояв пару секунд в молчаливом оцепенении, я и сама не заметила, как сползла вниз по стене дома, усевшись на каменные ступени. И мне было совершенно плевать, что я могу запачкать свои светлые штаны.

Губы приоткрылись и с них слетело неосознанное ругательство. Всего одно слово, более грубая форма общепринятого «блина».

— Что делать? — прошептала я в трубку, отлично понимая весь масштаб нашей жоп… наших неприятностей.

Не зря же везде и всегда говорят о вреде наркотиков. По радио, телевизору, в школах и институтах, пишут в книгах, вешают плакаты и объявления и ещё многое-многое другое. От этого теряют близких и родных, теряют разум и себя, теряют жизнь.