42. Побег

Не хочу возвращаться. Н.Е.Х.О.Ч.У.

Не собираюсь я больше выслушивать тот бред, что несут эти ненормальные. Пусть сами себя веселят, идиоты, а потешаться за свой счёт я им больше не позволю. В противном случае, если они опять что-нибудь сморозят, я не смогу молча оставаться в стороне, обязательно скажу им что-нибудь грубое и обидное, за что будет потом стыдно перед Алексом.

Может?..

Нет, если я уйду, это будет невежливо. Да и куда я пойду, не зная города? Хэхэй, Париж, скажи мне, что делать? Помоги, а? Ты приютишь меня, друг?

Да, только если на помойке какой или под мостом.

Но мне всё же не хочется оставлять Алекса. Он обидится, да и вообще, это будет очень странный поступок.

Решив, что персональному аду для меня быть, я, вдохнув напоследок свежий воздух, вбежала обратно по лестнице и толкнула дверь, оказываясь вновь в доме. И наткнулась на Алекса, как раз ко мне выходящего.

— Регина! — воскликнул он вдруг взволнованно.

— Ты чего? — удивленно посмотрела я на него, кладя свои ладони поверх его рук, легших мне на плечи.

Он так близко, и взгляд у него такой взволнованный, участвующий, вопрошающий.

— Всё хорошо, — улыбнулась я ему, пытаясь подбодрить.

Мне не нравилось его выражение лица. Неужели его мамаша успела ещё что-то выкинуть? Вот уж не удивлюсь.

— Ты в порядке? — чуть нахмурил парень брови, проникновенно заглядывая мне в глаза.

Его широкие ладони слегка погладили мои плечи. Они такие теплые и приятные, и мне так нравится, когда они касаются меня. Делай так чаще.

— Конечно, а что случилось? — невольно погладила я его в ответ.

Алекс, у тебя пальцы длинные, их обычно музыкальными называют. Жаль, что ты не занимаешься музыкой. Я уверена, у тебя отлично получилось бы.

— Ничего, — туманно поведал парень, спускаясь руками мне на талию.

По спине, вдоль позвоночника, где проводил руками Корнилов, у меня как будто расцвели самые прекрасные цветы во вселенной. Их миниатюрные корешки защекотали мою кожу, даруя какое-то необычное ощущение легкости.

— Алекс, — шепнула я, приходя в ужас от того, что собиралась ему сказать.

Я не могу остаться здесь. Не могу больше находиться в обществе его мамы и Яра. Они сводят меня с ума! Они безумны. И я тоже. Если два безумца ещё могут поладить, то трём не место в одном доме. Я не могу здесь больше находиться.

— Алекс, давай сбежим? — коварным шепотом предложила я, захихикав от этой мысли.

Так и вижу, как мы с парнем, взявшись за руки, бежим по улицам Парижа, а вслед нам, на метле, прямо как ведьма, летит и что-то грозно кричит Анели. Вот смех!

— Куда? — поглядел на меня Корнилов очень удивленно.

— Да какая разница, — широко улыбнулась я, — главное, сбежим отсюда. Давай!

— Ну, — замялся он, потерев затылок одной рукой, — не знаю…

— Да что тут знать? — мне эта затея очень понравилась.

Главное, что не будет больше ни идиотского придурка Яра, ни эгоистичной зазнайки, да простит меня Алекс, Анели. Только он, я и Париж. Я от нетерпения немного запрыгала на месте, отчаянно надеясь, что он согласиться.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — приговаривала я, продолжая скакать на месте.

— Ну…

— Соглашайся! — велела я.

— Регина, — со смехом в голосе попытался парень укорить меня.

Как бы не так!

— Даже слушать не хочу! — заткнула я уши руками, но не плотно, чтобы всё же слышать его голос.

Алекс рассмеялся, коснулся моих запястий и мягко отвел их в стороны. А потом, решив, наверно, свести меня с ума, Алекс медленно, будто дразня и без того шалящие у меня нервы, своими большими теплыми ладонями скользнул на мою спину, чтобы мягко обнять и крепко прижать к себе. Не могу сказать, что я была недовольна. Наоборот, мне это очень нравилось.

— Обними меня, — шепнул Алекс мне на ухо, пощекотав нежную кожу, — и тогда я сбегу с тобой хоть на край света.

Я много раз читала, как у людей от любви «вырастают крылья», но никогда не понимала этого. Я была не в состоянии понять этого крылатого выражения, его значения и причин, его вызывающих. А сейчас поняла.

Просто мне от его слов стало так радостно, что от этой самой радости захотелось взлететь высоко-высоко, в небо, к облакам и солнцу, чтобы они тоже радовались вместе со мной.

Мне никто никогда не говорил ничего подобного. Никто. Никогда. Эй, Алекс, если ты морочишь мне голову, то я обижусь и… прокляну тебя, понял? Мама говорила, что прабабка её прабабки была ведьмой, так что бойся меня.

Подрагивающими руками, только уже не от страха, а от волнения и… страха, да, я потянулась и обняла Корнилова за плечи. Такие широкие, крепкие, красивые. И удобные. Мне, по крайней мере, сейчас на одном из них лежать очень удобно. Кончиками пальцев я ощутила тепло его тела сквозь ткань светлой рубашки. Мы с ним удачно контрастировали: у меня светлые штаны и темная рубашка, а у него наоборот.

О странных вещах я думаю — об одежде. А должна бы о том, что его ладони поглаживают мою спину. Такие… тяжелые, ощутимые и теплые, как и он весь. Обнимай меня всегда, Алекс, хорошо?

И я сама прижалась к нему сильнее, напрягая руки до боли в мышцах. Мне хотелось не просто прижать Корнилова к себе, а вжать его в себя, чтобы он всегда был рядом, всегда обнимал меня вот так и всегда согревал теплом своего тела.

Почему ты сводишь меня с ума? Ненормально думать о таких вещах.

— Бежим, — шепнул мне Алекс со смешинками в голосе.

Как и обещал. От этой мысли мне стало ещё теплее, внутри, и захотелось улыбаться.

И мы сбежали.

Сначала из дома, никем не замеченные, затем за пределы частной территории, а после, не оглядываясь, побежали вниз по улице. Мы держались за руки и смеялись, иногда, когда приходилось обходить людей, врезались друг в друга и от этого становилось только смешнее. Мы всё бежали и бежали, а мне казалось, что мы летим. Дом мамы Алекса остался далеко позади, а перед нами простирался огромный красивый город, полный незнакомцев.

Мы и сами были незнакомцами здесь. И мне это безумно нравилось.

Нам по пути к неопределенному месту пребывания попалась уйма народа. Они были совершенно разные, каждый со своей историей, абсолютно непохожие — и все они смотрели на нас. И они улыбались! Кажется, в этом городе улыбались все без исключения: люди, которые видят тебя впервые в жизни, здания, машины, дороги, статуи… Здесь улыбалось все. И всё было пропитано атмосферой сказки.

— Ты похожа на принцессу из сказки, — поведал мне Алекс с обворожительной улыбкой, когда мы остановились, устав бежать, прямо среди улицы и поток людей, добродушных и радостных, был вынужден огибать нас. Но никто из них не возмущался по этому поводу.

— Почему? — рассмеялась я, не в силах прекратить это делать.

Меня не радовало, что мы остановились. Я хочу бежать дальше! Я хочу чувствовать ветер на своей коже, хочу чувствовать свободу! Хочу-хочу-хочу! Хочу впитать этот город в себя. Запомнить его атмосферу, его жителей, его воздух. Он здесь… свободный. И я сама чувствую себя свободной.

— У тебя глаза сияют, — притянул он меня к себе за руку, улыбаясь очень радостно.

— У тебя тоже, — улыбнулась я ему в ответ, — ты чувствуешь это?

— Да, — прошептал он, склоняясь ко мне, не уточняя, что именно за «это».

Его губы, теплые, мягкие и нежные, коснулись моих, и я почувствовала его улыбку. Это был самый удивительный поцелуй из всех! Ну, хотя, тот, что был на дереве, тоже весьма ничего. Но этот всё же лучше.

Мы целовались на виду у всех, но я не услышала ни одного недовольного голоса. Удивительно? Ещё бы. Или всё дело в том, что я просто не понимаю их языка?

Мне было легко. И Алексу тоже было легко. И наш поцелуй был легким, воздушным и волшебным, как и всё здесь.

Мы гуляли до самой ночи, бегали по улицам, смеялись, дурачились… На нас смотрели, как на идиотов. И нам было наплевать на это. Мне думалось, что мы — это ветер.

Алекс отключил свой телефон, когда его мама начала докучать нам звонками, а я… не смогла. Нет, я не могу, не имею права, не сейчас. В любой другой момент — да, без раздумий. Мысли о Хью на пару мгновений омрачили моё настроение, но потом Алекс дёрнул на себя и повёл меня в диком танце по романтичному городу.

Когда мы с ним окончательно устали и остановились на открытом пространстве, с которого открывался умопомрачительный вид на Эйфелеву башню, ночь уже вошла в свои права. А башня, подобно чему-то нереальному, светилась, сияла, горела! Она была огромной звездой на фоне ночного неба. Самой яркой звездой.

Я чувствовала себя уставшей, но довольной. От постоянных широких улыбок уже начало сводить скулы, но я все никак не могла прекратить улыбаться. От бега, смеха, череды безумных поцелуев и переполняющих меня эмоций.

Это было как… Как после концерта год назад! Тогда собралось пятнадцать тысяч человек! И это было нереально круто! Эмоции зашкаливали, адреналин хлестал в крови, энергетика была просто бешеной! Я после этого ещё охрипла, помню… Я опять засмеялась, в этот раз от воспоминаний.

— Устало? — притянул меня к себе Алекс, так же тяжело дышащий.

— Да, — честно ответила и призналась, — но я хочу ещё.

— Чего ты хочешь, маленькая? — нежно погладил он меня по волосам и положил свой подбородок на мою макушку.

Он тоже устал, как и я.

— Я хочу, — принялась я раздумывать над этим нелегким вопросом, от которого закружилась голова.

А что вообще можно хотеть в Париже? Прогулок? Нагулялись уже по самое «не хочу». Романтики? Да и так уже! Романтичнее некуда! Приключений? О, да, хочу их ещё больше. Хочу, чтобы у меня дух захватывало, как сейчас. Хочу продлить это чувство.

— Есть, — рассмеялась я и добавила, — и чего-то невероятного… пошли в клуб?

— Клуб? — сильно удивился Корнилов, отстранившись и заглядывая мне в глаза.

— Да, — активно закивала я, чувствуя, как глаза уже слезятся от радости, — пошли в ночной клуб!

— Пошли, — легко согласился мой парень и потащил меня куда-то.

Мне оставалось только удивиться: откуда он знает, где здесь ночной клуб? Или, может, он не знает и ведет меня наугад? Как оказалось — вовсе нет. Алекс вывел нас к освещенному неоном темному зданию с длинной очередью, которую стоять мне совершенно не хотелось!

— Я не хочу стоять в очереди, — капризно поджала я губы.

Я хочу веселиться, танцевать, скакать, резвиться! Хочу веселья! Хочу…

— Тут недалеко есть ещё один клуб, правда, он меньше и не столь популярный, — удивил меня Алекс такими познаниями. А с виду тихий милый мальчик, пусть и мировая звезда, — пошли туда?

— Пошли, — согласилась я, сделав верный выбор между «стоять три часа в очереди» и «немного ещё пройтись».

Тем более, что добрались мы до него удивительно быстро. И очередь там оказалась куда меньше, в разы меньше, и охранники на входе действовали быстро, пропуская всех подряд, едва удостоив их взгляда.

Мы только-только встали в конец очереди, как нас уже добродушно пропустили дяденьки в чёрных футболках, изображающие из себя грозных мачомэнов.

Внутри оказалось нереально круто! Преодолев небольшой темный коридорчик, мы оказались в мире неонового света и громовой электро музыки. Толпа… огромная! Алекс соврал, сказав, что этот клуб маленький! Да он примерно такой же, как самый большой в нашем городе. Я знаю, мы там выступали. Мы вообще во всех клубах города выступали, так-то.

Толпа здесь, купаясь в разноцветных ярких луча, двигалась в слаженном ритме электронного транса, захватывающего с первых мгновений. Мы только вошли, а мне уже хотелось присоединиться к танцующим.

Там, в центре зала, освещенный множеством горящих разноцветных лампочек, стоял тот, кого принято называть ди-джеем. В лучших традициях этого чудного народа, это я о ди-джеях, этот паренёк перещёлкивал что-то на своём огромном пульте, натянув на голову огромные черные наушники. Он и сам двигался в такте со всеми остальными, раззадоривая публику.

Я хотела к ним. Хотела почувствовать то, что чувствуют они, но Алекс не пустил меня, взяв за руку и поведя в сторону бара, тоже со всех сторон оккупированного. Бармен не изменял этому чудному заведению, он тряс головой, одновременно выполняя сложные пасы руками, перебрасывая бутылки, стаканы и прочее, прочее, прочее.

Алекс, подскочив к нему, сказал что-то на французском, пальцами показав «два». Бармен кивнул, почему-то подмигнул мне, заработал руками в два раза быстрее и уже через минуту мы с Алексом являлись счастливыми обладателями двух голубо-сине-фиолетовых дымящихся коктейлей.

Наша ночь обещала быть безумной.