43. Бессонная ночь

И она была.

Коктейль за коктейлем тонули в нас, повышая градус безумия, которого так жаждало сознание. Красные, желтые, синие, зеленые, черные, белые, разноцветные, дымящиеся, светящиеся, бледные, с фруктами и без, сладкие, кислые, горьковатые — они менялись один за другим, и после каждого из них мне становилось все веселее, свободнее и безразличнее. Трек сменял трек, но стиль оставался неизменным. Кажется, у этого парня, ди-джея Эла, любимыми жанрами были электро и транс. Я ничего не имела против, сейчас меня это задорило и радовало.

Я сама превратилась в один сплошной звук. Я двигалась под меняющиеся ритмы, отдавая всю себя звучанию. Сколько это продолжалось, я не знаю, но мне было так хорошо, что не хотелось останавливаться.

А потом, много-много-много времени спустя музыка стала на порядок тише и из динамиков зазвучал заметно уставший, но довольный голос. Что он говорил, я не имею ни малейшего понятия, все его слова слились для меня одним огромным знаком вопроса. Но вот все остальные, кто его прекрасно понимал, вдруг громко и радостно закричали что-то одобрительное. Они были довольны. Но вот чем?

— Сейчас какая-то местная группа приедет, — прокричал мне Алекс на ухо, потому что Эл решил исполнить на бис свой последний трек в неизменном стиле, — Не думаю, что это что-то убойное.

— Но все радуются, — указала я парню на толпу.

— Им уже плевать, под какие звуки трястись. Пошли во второй зал!

Оказалось, тут был ещё и второй зал. Там было на порядок тише, благодаря звуконепроницаемым стенам, но музыка всё равно продолжала звучать в моей голове. Меня даже продолжало по инерции трясти. Атмосфера тут была совершенно иная: свет не рябил, отчего у меня уже немного болели глаза, а горели простые желто-красные светильники на стенах. Повсюду стояли мягкие диванчики у столов, уже почти везде занятых. А сцена у стены отчего-то пустовала, но со всех сторон в её сторону были направлены яркие лучи, позволяя всем нам догадываться о том, что скоро на неё кто-то взойдёт.

Охранник у двери с характерной рацией в руках что-то сообщил нам непривычно добрым и бодрым голосом. Алекс кивнул ему и что-то ответил, а затем, ведя меня между диванчиков в поисках свободного места, перевел:

— Сказал, чтобы мы поторопились, потому что скоро начнётся.

— Что начнётся? — извернулась я и посмотрела на него, так как шла первая.

В голове моей было легкое помутнение, иногда окружающее пространство размывалось и плыло, но в целом все оставалось в порядке.

Алекс мягко подтолкнул меня на низенький диванчик с множеством подушек, расположившийся примерно в середине этого необычного зала, предназначенного неизвестно для чего.

— Понятия не имею, — весело поведал он мне и отошёл в сторону, к вездесущему бару.

Что он там говорил, я не знаю. Во-первых, не слышала, во-вторых, всё равно бы не поняла.

Здесь было тихо. Непривычно тихо, если не брать в расчет голоса находящихся здесь. Не было музыки. Она не кричала и не вибрировала, зато продолжало моё тело. Та дрожь, которой я насытилась, приводила сейчас в движение мои кости. Они дрожали, как и мои руки, и ноги, и вся картинка перед глазами. А ещё мне было фиолетово вообще на всё. Интересно, в те коктейльчики добавляют наркоту? Иначе почему мне так радостно и легко? А может, все дело в Алексе?

Парень, ты стал моим наркотиком, как бы пафосно не звучало.

Я откинулась на спинку диванчика, оказавшуюся мягкой и приятной на ощупь, обняв одну из подушек в форме черного сердца. Какая забавная, я тоже себе такую хочу.

Эй, Алекс, верни меня обратно, тут скучно и нечего делать. Если бы ты умел читать мысли, то наградил бы меня укоряющим взглядом. Но ты не умеешь, поэтому продолжаешь о чем-то болтать с барменов, внимательно тебя слушающим. А у него, между прочим, помимо тебя ещё клиенты есть. Вон, рядом стоят. Хватит болта-а-а-ать, Корнилов, вернись ко мне!

Алекс действительно вернулся только минут пять спустя, когда я, откинув голову, рассматривала многоступенчатый потолок серого цвета. На стол парень поставил большой плоский поднос, уставленный разными разностями. Одних только коктейлей я насчитала шесть штук, а также тут присутствовали небольшие закуски, орешки, какие-то фруктики, ещё что-то… много всего.

— Ешь, неугомонная, — разрешил Алекс и первым стянул себе напиток дымчато-прозрачного цвета в высоком узком бокале.

С ним в руках парень откинулся на спинку. Не захотев думать, я стянула себе первый попавшийся сосуд, оказавшийся точно таким же напитком, как и у Корнилова, после чего повторила его движение, медленно потягивая тягучую сладковато-кислую жидкость, бодрящую буквально с первого глотка.

Мне вновь захотелось веселья и отрыва, но я удержала себя на месте.

— Что здесь будет? — спросила я у Алекса, первой нарушая наше молчание, вернувшись к прерванному рассмотру потолка.

— Музыкальный конкурс, — просто ответил парень, не глядя на меня, а также созерцая потолок. А потом, помолчав чуть-чуть, добавил, — я записал тебя.

— Чего ты сделал? — лениво переспросила я, не имея никакого желания волноваться и переживать.

Я вообще не хотела думать.

— Записал тебя на музыкальный конкурс, — повторил Алекс и почему-то засмеялся.

Мне смеяться не хотелось. Я посидела молча, обдумывая сказанное этим странным человеком и медленно потягивая коктейль. Затем пришла к выводу, что наркоту в него всё же добавляют, потому что почему мне так безразлично происходящее?

— Пою только на концертах, — отозвалась я лениво, отставив на стол пустой бокал.

— Каких концертах? — не понял меня парень и добавил без перехода, — У меня такое чувство, что я или обдолбанный, или пьян настолько, что даже не чувствую.

— У меня такое же ощущение, — призналась я.

Дымка легкости постепенно разжимала свои объятия, погружая меня в мир безразличия и головокружения.

Свет вдруг резко погас. Кто-то где-то вскрикнул, но этот звук потонул в преувеличенно веселом голосе паренька, вскочившего на сцену и завладевшего микрофоном.

— Что он говорит? — наклонилась я к Алексу совсем близко, чтобы он расслышал мои слова.

— Приветствует, — был мне краткий ответ, — желает удачи участникам, обещает призы победителям.

Алекс замолчал, а парень на сцене — нет. Я подождала немного, а потом дернула Корнилова за рукав.

— А сейчас?

— Зачитывает списки участников и порядок выступлений. О, ты идёшь пятая!

— Куда иду? — мне опять захотелось смеяться.

— Петь, — пояснил парень.

— Что?

— Песню.

— Какую?

— «Скотч», «Fire cloud» — знаешь такую?

Не могла не знать. Убойная песня в буквальном смысле — когда мы её писали, у меня было плохое настроение, поэтому в конце все герои умерли.

— А если бы не знала, что бы ты делал? — вскинула я брови от такого бреда.

Ну бред же, как есть! Не хочу я петь. И я уже сказала, что пою только на концертах. Это дела принципа. И так велит мне инстинкт самосохранения, который так некстати отключился именно сейчас.

Алекс ничего на это не ответил, сделав вид, что увлечен речью говорящего.

— Офигеть, — прошипела я ему на ухо, — меня спросить не надо? Алекс!

— Не шипи, — велел он, скользнув по мне взглядом, в котором не было и намека на раскаяние.

— Ты офигел? — стукнула я его рукой по плечу.

— Ауч! — притворно скривился он, делая вид, что ему невыносимо больно.

— Дурак! Кретин! — зашипела я, успев ударить его ещё пару раз, прежде чем парень перехватил мои ладони, а меня, неадекватную и плохо сопротивляющуюся, уложил к себе на колени.

А что… удобно. Мне нравится. И я, наверно, позлюсь на него попозже, а сейчас пока буду наслаждаться.

Но я не хочу петь. Не хочу и не буду. Я не могу, мне нельзя!

— Алекс, я не пойду петь, — упрямо заявила ему, глядя на то, как парень дочитывает список и, крикнув что-то радостное, скрывается из виду, а его место занимает другой парень, невзрачный и неприметный.

Заиграла негромкая музыка, что-то из R, которое я не очень жаловала. Даешь движ!

— Пойдёшь. Я тебя уже записал.

— Иди выписывай! — велела я ему, — Ты что, совсем больной? Я не буду петь! Не буду!

— Будешь.

— Не буду.

— Будешь.

— Нет.

— Да.

— Нет!

— Я тебя поцелую, — перешел парень на шантаж.

Как низко, Корнилов! И почти что действенно.

— Себя поцелуй, — обиделась я и решила больше с ним не спорить.

Всё равно не пойду. Не буду я так себя подставлять.

И я правда не пошла, но не потому, что Алекс меня послушал. Вовсе нет, всё оказалось куда проще: я уснула. А ему, Алексу, пришлось извиняться перед организаторами, вызывать нам такси и нести меня до него на руках. Об этом я узнала на следующее утро, когда проснулась с жуткой головной болью, будто пила целый месяц.