45. На расстоянии мысли

Мы поговорили с Тэдом ещё немного. Он спрашивал, как у меня дела и как прошло знакомство с мамочкой Алекса, над которой он уже, даже не зная её, начал тонко издеваться, называя «Миссис Мужик» и «Леди Всё Под Контролем». Я, посмеявшись, пообещала рассказать ему всё, когда вернусь, ссылаясь на то, что по телефону неинтересно. Парень легко согласился. Мы распрощались и я, переставив две чашки с моим любимым напитком на стол, уселась тут же, с ногами забравшись на кожаный стул с железными ножками.

Алекс не заставил себя долго ждать. Он вышел тогда, когда мой кофе уже почти закончился, и вынудил меня едва ли не подавиться.

Корнилов вдруг возомнил себя мега популярным актером (и неважно, что он таковым и являлся), а всё вокруг — съемочной площадкой. Какая роль в его импровизированном театре была отведена мне — я не знала. И не хотела знать.

Тело с идеальной, на мой скромный взгляд, спортивной фигурой и отчетливой мускулатурой было почти обнаженным. На бронзовой коже ярким пятном выделялось лишь большое белое, как мой халат, полотенце, обернутое вокруг бедер парня и скрывающее его тело почти по колено. Однако присутствовало в его образе одно серьезное несоответствие со всеми «горячими» фильмами: там у актеров обязательно стекала мелкими капельками по телу вода, очерчивая изгибы прекрасных тел. Алекс же, перед тем, как покинуть обитель ванной комнаты, тщательно вытер себя и свои волосы — они влажным ёжиком торчали во все стороны, отчего парень выглядел очень уж умилительно.

— Почему ты так смотришь на меня? — испортил всё этот кретин.

Его голос был резким и настолько недовольным, что, если бы рядом со мной стоял комнатный цветок, то сразу бы завял.

Я скривилась, с укором глядя на того, кто вальяжно развалился на стуле напротив меня, сграбастав себе вторую чашку кофе.

— Как смотрю? — прищурилась я, борясь с желание его придушить.

— Так.

— Как так?

— Вот так — так.

— Ты меня бесишь, — вздохнула я, тут же устав от столь «познавательной» беседы.

— Я от тебя тоже не в восторге, — хмыкнул Алекс и мгновенно перестал улыбаться. Он опустил и вообще отвел в сторону взгляд своих ненормальных глаз.

Мне должно бы было стать грустно или жалко его, но я не чувствовала этого. Пили мы одинаково, одинаково нам теперь плохо, а он на меня ещё и за что-то злиться. Нормально? Нет. А тут теперь ещё и эта виноватая мордашка. Неужели и тебя успокаивать придется? Эй, парень, не ной, будь мужиком, возьми себя в руки!

— Что? — вздохнула я, мысленно называя себя кретинкой.

Вот промолчала бы, сделала вид, что ничего не заметила, и жила бы спокойно.

— Я чувствую себя виноватым, — признался он.

За то, что споил меня? Почему, когда я сказала тебе, что хочу в клуб, ты не переубедил меня и не загнал домой, спать? Чем ты думал, парень? А если бы на нас напали и убили бы, нас же тогда никто и не нашел бы! А мне теперь плохо, между прочим, и во всём ты виноват. Но я уже не сержусь, раз ты чувствуешь вину по этому поводу. Наоборот, мне очень приятно.

— Да? — с тенью улыбки сделала я вид, что удивилась.

— Да, — Алекс чуть нахмурился, всё ещё не глядя на меня, — мы вчера сбежали и оставили Жени одну с мамой. Да и перед ней неудобно, я ведь даже телефон отключил. Они, наверно, волновались.

Офигеть! Нет, ну, нормально?! Обломись, Регина — называется. Раскатала губу, да? Думала, передо мной он сейчас извиняться будет, а он мамочку пожалел! Да что её жалеть-то? Она ж неадекватная. Ненормальная.

Но мама есть мама, конечно же, поэтому я не смогла злиться на Алекса долго, хотя очень хотелось. Я уже почти успокоилась и хотела заверить его в том, что всё будет хорошо, как он вдруг первый открыл рот и выдал, дебил:

— Это ты во всем виновата!

Офигеть просто!

— Я?! — сильно удивилась я, округляя глаза.

— Да! — кивнул даже парень, глядя мне прямо в глаза, — Ты заставила меня сбежать с тобой!

— Что-о?! — прищурилась я, чувствуя, как руки чешутся от желания кинуть в него чем-нибудь. Тяжелым! — Да ты сам меня шантажировал!

Я всплеснула руками, не в силах контролировать эмоции, и вскочила на ноги, отчего стул с противным скрипом немного отъехал в сторону, но не упал.

— Поцелуй и я пойду с тобой на край света! — передразнила я его, как мне показалось, очень правдоподобно.

Вот только парень не оценил и скривился. А через миг я и сама скривилась от боли, приложив ладонь к пульсирующему виску. Голова моя продолжала болеть, хоть уже и значительно меньше.

Прикрыв глаза, я осторожно села обратно, замолчав. Вся моя злость и негодование внезапно куда-то пропали. Алекс ничего не сказал, молча пододвинул к себе то, что принято называть аптечкой, порылся в ней, выглядя при этом крайне недовольно, и в конце концов кинул мне пластинку с таблетками. С трудом поймав её, едва не упавшую на пол, я вопросительно глянула на Корнилова.

Тот от меня молча отмахнулся, прикрывая глаза. Мол иди, Регина, сделай что-нибудь и спаси мою душеньку. А сам что, развалишься? Говорить ему я ничего не стала, хоть и была очень возмущена его поведением. Просто достала два стакана, на которые наткнулась с трудом, налила прямо из крана воды и кинула в каждый по таблеточке, весело зашипевшие.

Лекарство с этим кретином мы тоже потягивали в молчании. Вот и что с ним, Алексом, за ночь успело случиться? Был же такой приветливый, радушный, веселый и добрый — прямо идеальный человек, в которого я влюбилась пару лет назад. То, что сидело сейчас передо мной с видом «я говно и испорчу всем настроение», не было моим парнем. Нет, вот как раз парнем-то оно было, даже моим, но не тем Алексом, которым я привыкла любоваться на занятьях, в тайне мечтая о нём дома.

Вот кстати, вопреки всеобщим убеждениям, я не посвятила Алексу ни одной своей песни. Были, разумеется, такие, которые я писала на эмоциях, полученных от него, но ни одна из них не была о нём, посвященная ему же. Ни одной.

Может, это намёк — мне, недальновидной? Что-то вроде «Регина, подумай об этом хорошенько!». Только вот что именно думать, остается загадкой.

— Я слышал твой разговор, — внезапно произнес предмет моих раздумий.

Внутри что-то со звоном оборвалось.

— О боже, я разговаривала во сне? — непритворно ужаснулась я, отлично поняв, что он имел ввиду.

— На улице на обеде, — подтвердил мои предположения Алекс.

Мне показалось или его голос какой-то напряженный? Скованный, будто парень борется сам с собой, решая, говорить мне это или нет. Лучше бы не говорил, честное слово!

Страх тонкой корочкой льда расползся по моему телу. Попытавшись сглотнуть внезапно образовавшийся в горле ком, я как можно более равнодушно бросила:

— И что ты слышал?

Если он… если он понял, то я убью его. Да, я сама какой-то частью души хотела, чтобы он узнал мою совсем немаленькую тайну, но не уверена, что он воспримет эту информацию адекватно. Достаточно адекватно, чтобы не натворить глупостей и не раскрыть ее, тайну, ещё кому-нибудь.

Алекс, прежде, чем ответить, решил меня невероятно удивить: он подался вперед, локтями опершись о стол, и взял в свои руки мою ладонь, спокойно себе лежащую на столешнице. Кожа покрылась предательницами мурашками.

Корнилов проникновенно заглянул мне в глаза, пытаясь успокоить или убедиться, что всё хорошо. Я не спешила доверять ему, просто ожидала того, что же будет дальше.

А дальше было следующее: негромкий вздох, плавный наклон и нежное прикосновение губ к запястью. У меня тут же перехватило дыхание, ставшее вмиг тяжелым и горячим. Голова пошла кругом от переизбытка все тех же мурашек, которые стали крупнее и ощутимее. Ох, прекрати так делать, парень.

— Кто-то из твоих друзей…м-м-м… встрял в неприятности? — мягко и нежно прошептал Алекс мне в руку, метнув на меня взгляд.

Он говорил так, будто я была несмышленой маленькой девочке, которая знала, куда папа спрятал деньги. Сам актёр представлял собой добренькую мамочку, пытающуюся добрыми словами и жестами вытащить из своего чада нужную информацию.

Встрял в неприятности, как красиво ты это сказал. Нет, мой дорогой, мой друг решил перевернуть жизнь. Не только свою к тому же. В первую очередь своих родных и нас — его группы, друзей, тоже ставших родными. А если всё закончиться плохо, то этот парень перевернёт ещё и жизни тысяч поклонников.

И если он сделает это, я сама его прибью.

— Тебе не говорили, что подслушивать нехорошо? — флегматично поинтересовалась я, мысленно ругая себя самыми плохими словами и заставляя организм взять себя в руке.

Не поддаваться на его манипуляции с моими чувствами.

— Тебе нужна помощь, я готов её оказать, — прямо сказал он, но мне показалось, что его фраза прозвучало какой-то неоконченной. Он хотел ещё что-то сказать. Или пытался мне на что-то намекнуть.

А что, если… если это не всё, что услышал Алекс. Может, он подслушал весь разговор? И… я называла Тэда по имени. И Хью. И Яра упоминала. Догадался ли Алекс? Нет, не похоже. Но, если он не догадался сейчас, то сколько времени ему понадобится на это? Час? День? Месяц?

Я попыталась забрать ладонь, но он не позволил. Хоть его руки и были нежными и осторожными, держал парень всё же крепко.

— Я не просила тебя о помощи, — вскинула я подбородок, пронзая его недовольным взглядом, — и не прошу. Сама разберусь.

— И как же ты это сделаешь? — насмешливо вскинул он бровь, позволяя себе криво улыбнуться.

А не материнскую ли надменность я в нём сейчас улавливаю? Вот они — гены. Так вот ты какой, оказывается, господин Корнилов. Интересно, что ещё таиться в твоей душеньке, так старательно косящей под пай-мальчика? Но куда больше интересно, как же я могла быть такой глупой и повестись на красивые глазки. А я ведь на них и повелась в самом начале, только потом начав его узнавать. Как оказалось, узнавать не его, а его оболочку.

Актер. Понравилось примерять чужие жизни? Нравится играть с людьми? Ты ведь не такой хороший, каким тебя я, дура, представляла. Ты совсем другой. Но какой? Узнаю ли я когда-нибудь об этом? Ты раскроешься передо мной, парень?

— Это уже не твоё дело, — не пожелала я оправдываться перед ним.

Вот ещё, чего не хватало!

— Как раз таки моё, — медленно покачал головой этот человек, отпустив наконец мою руку и откинувшись на спинку стула.

Он смотрел на меня оттуда — с насмешкой и хорошо скрываемой злостью. Но недостаточно хорошо, я же её разглядела.

Я не стала ему отвечать. Если скажу «нет», он скажет своё «да». Какой смысл в этом споре? Да никакого, поэтому я и не стала ничего говорить. Просто сидела и молчала, глядя ему прямо в глаза. Он также решительно и упрямо смотрел в ответ, не собираясь разрывать наш зрительный контакт. Но и я не собиралась этого делать, потому что была уверена в своей правоте.

Вот так мы и сидели, как два идиота, сверля друг друга взглядом.