54
— Маш, а если я сейчас уйду… — не слушая голос разума, осторожно произнесла я.
— К Алексу? — тут же заинтересовалась она.
Мне захотелось в неё чем-нибудь кинуть.
— Нет, не к нему. Если я уйду, ты меня прикроешь?
Имелось ввиду перед родителями. Всего лишь, чтобы Маша как-нибудь оправдала меня перед ними, чтобы потом ненужных вопросов не возникло. Я ее, между прочим, прикрывала, как и она меня.
— Перед Алексом?
— Перед родителями, — начала я злиться из-за постоянных напоминаний об этом дураке.
— А Алекс? — искренне недоумевала блондинка, подтверждая общеизвестный факт об этом чудном народе.
— Достала со своим Алексом! — вскипела я, с грохотом опуская ладони на стол.
Маша от неожиданности подпрыгнула, с равной степенью возмущения и испуга глядя на меня. Я, почувствовав вдруг огромный прилив злобы и даже, кажется, ненависти к этому человеку, поднялась на ноги, сгорая от желания выпустить эмоции.
— Он меня бесит, понимаешь? — проникновенно посмотрела я на сестру. Та кивнула в ответ, — Я ничего не хочу о нём слышать. Возможно, всего лишь возможно, его поведению есть разумное объяснение. Может быть всё, что ты сказала в его оправдание, так на самом деле и есть. А может быть нет. Может быть, всё на деле так и есть, а все эти оправдания — красивая ложь.
— А если нет?
— Заткнись, — велела я ей, кипя от злости, — просто заткнись и не смей больше о нём говорить. Слышать ничего не желаю.
— Но…
— Без но! — упрямое выражение лица сестры сказало мне о том, что так просто успокаиваться она не собирается. Пришлось поспешно сменить тему самой, — Как дела с Марком?
Результат, как я и ожидала, не заставил ждать. Глаза Марии мгновенно увеличились в размерах и засияли чистым гневом. Марка как и любые упоминания о нём, она ненавидела сильнее, чем я Милану. Стоит ей услышать его имя, как Маша тут же превращается в местного Халка.
Вот и сейчас произошло это чудесное преображение. Кожа лица красавицы порозовела от ярости, зрачки расширились и нездорово блестели, крылья носа чуть-чуть подрагивали. Дыхание её стало тяжелым и громким. Изящные ладони с длинными красивыми пальчиками, выпирающими косточками и проглядывающими сквозь полупрозрачную кожу темными венками сжались в устрашающие кулаки.
Если бы я могла читать мысли, то в её голове услышала бы что-то вроде: «Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!»
— Не смей, — прошипела блондинка, — напоминать мне об этом уроде.
Я не стала ей ничего говорить, лишь только улыбнулась снисходительно и насмешливо. Маша вдруг дернулась, как от удара, и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами. Она поняла меня, теперь я точно это видела. Поняла, потому что мы с ней по сути были в одинаковых положениях. Только, если у меня процесс шел от любви к ненависти, у неё всё сразу началось с ненависти, а любовью пока и не пахло.
— Я ухожу, — сказала я ей твёрдо, поднимаясь на ноги. Оставить сестру в клубе одну я не боялась. Уже оставляла, к тому же конкретно в этом заведении нас знали, ничего плохого с Машкой не случиться, — не пей и не теряйся.
С этими словами, не ожидая её ответа, я и покинула нашу вип-комнату, жутко дорогую, между прочим. Уже на выходе из клуба, предварительно вызвав себе такси, я подошла к охраннику по имени Гриша, положив ему на плечо ладонь.
— В третьей випке осталась моя сестра, — проникновенно глядя ему в глаза, мурлыкнула я, точно зная слабости конкретно данного мужчины, — если с ней что-нибудь случиться — я сильно расстроюсь.
— Не дурак, — отозвался тот в ответ, с участившимся дыханием скользя по мне жадным взглядом.
Дураком парень действительно не был.
— Придержи ей такси, — велела я ему напоследок, разворачиваясь и уходя, отчетливо ощущая на себе его внимательный взгляд.
***
После ухода старшей, слегка странноватой сестры, Маша с наслаждением поднялась и саданула кулаком по стене. Крепкая смесь из бетона удар приняла с радостью, нисколько не обидевшись. Наоборот, она как будто подбадривала Машу нанести ей ещё пару ударов, чтобы девушка выплеснула свои эмоции.
Маша всегда была эмоциональной, но чаще всего все её радости и горести выражались на бумаге. Упоминание о ненавистном человеке по имени Марк её порядком взбесило, вывив из равновесия. Она по воле случая встретилась с ним несколько лет назад совершенно случайно в торговом центре, и с тех пор девушка не знала покоя.
Всё началось с легкого раздражения, а сейчас обратилось в лютую ненависть. Маше казалось, что она ненавидит Марка каждой клеточкой своего тела, каждой мыслью. Её бесило в нём абсолютно всё, начиная от безупречного вида в духе плохих мальчиков, продолжая остроумными шуточками и заканчивая дорогими подарками. Маше казалось, что тем самым Градов пытается привязать её к себе, сделать должницей, поставить в неловкое положение и сделать вообще всё, что угодно, чтобы она принадлежала ему.
Маша была красивой. Действительно красивой и без всей этой косметики и одежды. Её красота была редкой, естественной, божественной. Марию нередко называли ангелом. Но, вопреки общественному мнению, девочка не пользовалась своей красотой в корыстных целях. Она никогда не с кем не играла, на признания в любви или предложения встречаться отвечала мягко, но непреклонно: отказом чаще всего, после которых никто не хотел умереть или убить Машу. Она была мягкой, как сладкая вата, и доброй со всеми без исключения.
И её, такую добрую и отзывчивую ко всем вокруг, порядком раздражал тот тип, что посчитал, будто может так просто вломиться в её жизнь и забрать у Маши всё.
Взгляд её умело подкрашенных красивых глаз случайно наткнулся на вип-карточку, оставленную заботливой сестрой на столике. Можно было совершать любые покупки в этом чудном ночном клубе и расплачиваться по карте: нужная сумма или сразу снималась со счета, или оставалась в задолжности.
Пухленькие губки Маши сами собой растянулись в довольной улыбке. Семнадцатилетний разум требовал чего-то опасного, запрещенного. Разум, как по заказу, подкинул в воспоминания последнюю фразу сестры: «не пей». Маша честно не собиралась. Никогда до этого она не пробовала алкоголь, ни разу в жизни, потому что считала это чем-то противным и неправильным и точно знала, что её семья не будет рада. Но сейчас в ней проснулось что-то затаенное, азартное, подкрепленное злостью на Градова.
Маша, почти не отдавая себе отчета, нажала на специальную кнопочку под столом, вызывая официанта, и заказала ему сразу два алкогольных коктейля, пользующиеся большой популярностью. Молодой парень с модной трёхдневной щетиной посмотрел на девушку скептически, но заказ принёс, не забыв оформить его на карту некой Регины Калининой. Хозяйку карты он никогда в глаза не видел, поэтому и решил, что она сидит прямо перед ним. Уходя, парень улыбнулся Маше куда радостнее и открытее, развязно подмигнув.
Девушка, чувствуя себя какой-то роковой женщиной, кокетливо помахала ему ручкой, берясь за первый из стаканов. Вкус коктейля ей понравился. Он был холодным и бодрящим, сладко кислым с привкусом каких-то ягод, а алкоголь в нём ощущался лишь легким горьковатым послевкусием.
Она включила динамики, настроив звук не на всю мощность, села таким образом, чтобы рассматривать танцпол внизу, и, покачиваясь в такт музыке, не заметила, как выдула оба коктейля.
Опьянения она не чувствовала, лишь легкое головокружение и небывалую легкость, а ещё бодрость и желание веселиться. Она, вновь вызвав к себе парня-официанта и повторив заказ, даже не догадывалась о том, что происходило практически за стенкой.
***
Паренёк в фирменной форме с бейджиком на груди, на котором аккуратным каллиграфичным почерком было выведено Антон, приняв первый заказ от красавицы из вип-комнаты, вернулся к барной стойке на втором этаже слегка ошарашенный, но очень довольный.
— Красивая? — широко и понятливо улыбнулся бармен Илья, натирая и без того блестящую столешницу.
— Офигенная, — выдохнул Антон, с размаху садясь на высокий стул.
Сидевший здесь же администратор Филипп, оторвав голову от своего толстого ежедневника, с которым никогда не расставался и в который как раз что-то записывал, наградил своих подопечных насмешливым взглядом, но говорить ничего не стал. За время своей работы здесь он повидал немало красивых девушек, но все они оказывались или дурочками, или стервочками.
— Из третьей, да? — осведомился Илья.
— Ага, — как-то заторможено кивнул Антон, — сделай ей «Калифорнию» и «Летний бриз».
— Будет исполнено, — с готовностью отозвался бармен и начал что-то сноровисто колдовать, создавая сразу два разных коктейля.
— Ох, видели бы вы её! — не мог никак успокоиться впечатлительный официант, который, как он сам полагал, только что влюбился, — Красавица. Как кукла, честное слово. Волосы такие длинные, светлые. Глаза большие и бездонные, как Тихий океан…
— Там что, кроме глаз больше и посмотреть не на что? — выразительно поиграл бровями Илья, которого в девушках в первую очередь привлекали несколько иные места.
— А? — не понял его коллега и друг, а когда понял, оба парня уже над ним посмеивались.
— Дураки, — обиделся он, принял приготовленные коктейли и ушёл обратно, к красавице, покорившей его сердце.
Когда он вернулся, довольный до безобразия, бармен и администратор оставались на своих местах, с любопытством на него взглянувшие.
— Ну и кто твоя таинственная красавица? — лениво поинтересовался Илья, делая вид, что ему всё равно.
— Она по випке расплатилась, — живо доложил Антошка, — посмотри имя!
Бармен послушно полез в миниатюрный ноутбук, подключенный к общей сети, что стоял под стойкой, и поспешно глянул на имя платившей.
— Ого, — присвистнул Илья и, перестав улыбаться, резко выпрямился.
— Что там? — заинтересованно и насмешливо посмотрел на него Филипп.
— Регина Калинина, — прочел имя бармен.
Антону это ни о чём не сказало, поэтому он продолжил самозабвенно поливать стойку своими слюнями. А вот администратор этого чудного заведения нахмурился.
— Не может быть, — озвучил он работникам свои мысли, — Регина Калинина недавно покинула клуб, я сам видел.
А в своем уме Филиппу сомневаться ещё не приходилось. Он был лично знаком с этой девушкой, тоже очень красивой, но умело свою красоту прячущей. Он был уверен, что ни с кем ни за что не перепутает её.
Илья, который также не сомневался в своём руководителе, озадаченно потёр затылок.
— Может, украли? — предположил он.
Такое в их клубе уже случалось.
— Не знаю, — как-то неуверенно протянул Филипп и решил пока не торопиться с выводами. Сняв с пояса рацию, он обратился к своим подопечным на общей волне:- Кто видел сегодня Регину Калинину? Она пришла одна?
За что Филиппа любил весь коллектив, так это за то, что он был очень умным и понимающим. Никогда не торопился с какими-то выводами, во всем пытался тщательно разобраться и все старался решить мирным путем. У него не было врагов и недоброжелателей, потому что, как шутили в этом сложившемся коллективе: «Как можно не любить такую душку?»
Вот и сейчас он, не изменяя себе, не понёсся к гостье с криками «воровка, отдай чужую карту!», а принялся пошагово разбираться в ситуации.
— Я видел. Пришла с сестрой, ушла одна пару минут назад, просила за сестрой приглядывать и придержать ей такси.
В голове Филиппа что-то нехорошо щелкнуло. Так происходило, когда он вдруг неожиданно вспоминал что-то важное. Принявшись лихо перелистывать листы своего ежедневника на последнюю страницу, он одновременно с этим громко и как-то нервно спросил у охранника Гриши:
— Как её имя?
— Кажется, Маша, — неуверенно отвечал ему тот, — или Даша… не помню.
Филипп, чуть ли не трясясь от страха, раскрыл последнюю страницу, пробегаясь быстрым взглядом по исписанному его собственным почерком листку, пока наконец не наткнулся на заветные слова, и так уже всплывшие в его сознании: «Мария Калинина. При встрече звонить по номеру». Далее указывался номер мобильного телефона, после которого шло ещё одно имя: Марк Градов.
— Твою мать! — в сердцах стукнул себя рукой по лбу Филипп, не на шутку перепугавшись.
Антон с Ильей удивленно переглянулись. Парни решительно ничего не понимали, а их начальство тем временем продолжало убиваться, прекратив бить себя ладонью по лбу и теперь уже стучась головой о столешницу.
— Эй, стой! — торопливо поймал его за голову Илья, тоже перепугавшись, — Что случилось-то?
— Ты знаешь, кто такой Марк Градов? — полными боли глазами посмотрел Филипп на бармена.
— Понятия не имею, — спокойно отозвался тот, пожав широкими плечами, — что он сделал?
— Пока что ничего, — вздохнул администратор, дрожащими руками доставая телефон из кармана темного пиджака, рукава которого были закатаны, — но сейчас обязательно что-нибудь сделает.
— Ты ему звонить собрался? — напрягся Антон, взглядом ища поддержки у своего друга, стоящего за стойкой.
— Антон, — серьезно посмотрел на него мужчина, прервав на время набор номера, — если тебе понравилась Мария Калинина, то гони прочь это чувство или убейся иди сам. Милосерднее будет, чем если тебя убивать приедет Градов.
— А, — стушевал сразу тот, — ты ему из-за меня звонишь?
— Совсем больной? — удивленно посмотрел на него Филипп, закончив, наконец, набор номера. Оставалось только нажать на кнопку вызова и попытаться ему всё объяснить, — Я звоню ему по той простой причине, что у меня его номер и имя Калининой в графе особо важных.
И Филипп, вздохнув так, будто это был последний его разговор в жизни, ткнул наконец на зеленую кнопку, прикладывая телефон к уху и с содроганием сердца слушая размеренные механические гудки.