56

По дороге в студию я успела серьезно перепугаться. Алекс, не получив ответа на своё первое сообщение, как будто с ума сошёл. Послания от него прилетали одно за другим, а мой сотовый уже устал вибрировать, оповещая свою слегка ошарашенную хозяйку о получении нового сообщения.

«Регина, прошу тебя, ответь мне»

«Маленькая моя, ты обиделась?»

«На что? Что я сделал?»

«Почему ты не отвечаешь мне?»

«С тобой что-то произошло?»

«Регина, я сейчас приеду»

И ещё много, много, много подобных этим.

Мне оставалось только сидеть, прикрывая рот рукой от ужаса, и огромными глазами читать прилетающие со скоростью света смски.

Он там на своей работе совсем двинулся? Между прочим, четыре часа утра, все нормальные люди спят. Об этом я ему и написала, испугавшись сообщения о том, что он сейчас приедет.

«Я сплю!»

Ответ пришел незамедлительно:

«Спишь?»

«Точно, ночь же, я не подумал»

«Прости меня»

«Спи»

Вибрация за вибрацией, мигание экрана, появляющиеся новые послания. Я просто не могла удержаться и написала:

«Ты пьян?»

А в ответ получила весьма информативное:

«Нет:)»

Если бы не смайлик, я бы ему честно поверила.

И почему я с ним вообще говорю? Я обижаюсь, между прочим, ещё и как бы сплю, так что надо положить телефон и больше ничего не читать.

Но если я уверена, что он очень плохой человек и я его даже, кажется, должна ненавидеть, то почему у меня внутри всё сжимается от одной только мысли о том, что этот парень пишет мне среди ночи? Это же ненормально, верно?

Парень, что ты сделал со мной? Зачем ты так поступаешь? Мне больно, прекрати писать мне. А ещё лучше, прекрати надоедать мне своим существованием. Будь где-нибудь подальше от меня.

«Регина»- пришло ещё одно сообщение на мой уже уставший мобильный.

Я не ответила, но очень хотела увидеть продолжение его обращения. Мне хотелось знать, что ещё он скажет, настолько сильно, что я от волнения едва не раздавила телефон в руках. И едва не закричала, когда он в очередной раз завибрировал.

«Я бываю невыносимо ужасным, я знаю. В последние дни многое случилось. Я очень хочу встретиться с тобой и всё объяснить тебе лично. Пожалуйста, приходи завтра в семь вечера на набережную»

Почему у меня внутри всё задрожало, как при землетрясении? Почему простое сообщение вызвало во мне такую бурю эмоций? Ответить на эти вопросы или хотя бы лучше прислушаться к себе я не успела.

— Приехали, — зевнул водитель такси, тормозя в частном охраняемом секторе возле знакомого мне зеленого забора.

— Спасибо, — растеряно поблагодарила я и, помня о том, что заплатила ещё в самом начале, направилась в сторону калитки, не сводя взгляда с последнего сообщения от Алекса.

Я перечитала его раз пять, пока шла по каменной дорожке — единственному украшению «сада», на которое у нас хватило сил и времени.

Помню, как мы ругались, когда выкладывали её. В планах у нас было вырастить большой красивый сад, в котором можно было бы проводить свободное время и черпать вдохновение. Мы начали с этой самой дорожки, на ней и закончили. Единственным же украшением заднего двора была большая качель-скамейка.

«У тебя что-то случилось? — напечатала я в конце концов, — О чём ты хочешь со мной поговорить?»

Я всё знаю, урод плешивый! Но, раз уж он собирается мне всё рассказать, тогда не такой уж он и урод, да?

Нет, всё равно урод! Надо было рассказать мне с самого начала, а не ждать, пока я сама всё узнаю!

Спрятав телефон в карман джинс, из другого кармана я достала невообразимо огромную связку ключей, среди которых, на отдельном колечке, были те, что принято называть рабочими. Один из ключей открывал конкретно этот дом.

Не мешкая, я, гремя ключами, выбрала нужный и без проблем открыла дверь, плавно переходя из темноты ночной в темноту дома — глубокую, густую, совершенно непроглядную. У парней даже окна завешаны были, не позволяя ни единому лучику света пробиваться в дом.

Нащупав выключатель, я осветила небольшую прихожую светом от лампочек по периметру стен. Быстро разулась, скинула кожаную куртку и пошла в кухню. Встречать меня никто не выходил.

Оставив мобильник на столе, что приткнулся к окну, сквозь которое было видно ночь, я по привычке поставила электронный чайник греться. В доме продолжала царить тишина, если не считать меня. В определенный момент я подумала, что дом действительно пуст, и пошла его проверять.

На первом этаже признаков жизни не обнаружилось. Не долго думая, я потопала наверх, где расположились три спальни с двумя кроватями в каждой. Так чисто, на всякий случай. К счастью или нет, я не успела открыть даже первой из них: дверь распахнулась передо мной сама, являя взору слабо различимые очертания мужского торса.

— Привет, — сказал он, торс в смысле.

— Привет, — немного заторможено поздоровалась и я.

— Ты что здесь делаешь? — озадаченно почесал плечо, на котором красовался логотип нашей группы, Бес.

— Стою, — не придумала я ничего лучше, а затем ткнула в примеченную татуировку, — новая?

— Ага, — широко зевнул парень, — теперь только тебе и Хью надо сделать.

— Если я сделаю, то могу смело покупать себе гроб, — вздохнула я искренне печально.

Тату мне и правда хотелось сделать, уже давно. Но… страшно. А вдруг она мне не понравится? Я, конечно, понимаю, что сейчас её и перебить можно, и даже убрать, но уверенности от этого не прибавляется. К тому же, родители закатят жуткий скандал, особенно мама. Она не приемлет издевательства над собственным телом.

— Розовый? — лениво поинтересовался Бес, с усмешкой глядя на меня сверху вниз.

Я выразительно скривилась, наградив парня не самым ласковым взглядом. Шутливо ткнула его кулаком в плечо, от чего он даже не дернулся, а затем уже куда серьезнее и тише спросила:

— Где Хью?

— Там, — махнул он рукой, вновь широко и сладко зевая.

Я машинально повернулась в указанном направлении, смерив долгим задумчивым взглядом простую светло-коричневую дверь за своей спиной. Появилось ощущение, что за ней находится что-то очень плохое и опасное. Кажется, дверь вот-вот резко распахнётся и меня затянет в сам ад.

Я невольно сглотнула, чуть поёжившись, и надавала сама себе мысленных подзатыльников.

— Ладно, — неопределенно отмахнулась я, направляясь обратно в кухню.

Надеюсь, Алекс мне ответил и хоть немного прояснил своё в высшей степени загадочное поведение. Встречи какие-то таинственные назначает, извиняется. Хоть мне и очень приятно, я всё же не могу принять это как факт и успокоиться.

— Ты уедешь? — бросил мне в спину Бес, повысив голос.

— Нет, — покачала я головой, обернувшись к нему, — утром.

— А что сейчас делать будешь? — нахмурился полуголый парень.

Я выдавила из себя улыбку.

— Пойду во двор.

— А, — понятливо хмыкнул он, растягивая губы в тонкой улыбке, — иди. Только не шуми сильно.

— Не буду, — пообещала я ему и вихрем слетела с лестницы на первый этаж.

Можно было бы заняться тем же самым, в смысле игрой на гитаре, дома, во дворе, как приходилось мне делать до этого. Но мне не хотелось слушать очередные крики недовольства, ругаться с семьей и соседями, выдавать себя. К тому же, это теперь было невозможно из-за неадекватного состояния и непосредственного отсутствия младшей сестры, за которой мне велели следить.

На экране телефона висел маленький белый конвертик, оповещающий меня о вошедшем сообщении. Но прежде, чем читать его, я открыла переписку с мамой и коротко проинформировала её о том, что мы не появимся до утра. Будь на её месте кто другой, так непременно возмутился бы или обеспокоился. Моя же мама в ответ почти сразу же прислала мне смайлик с поднятым вверх пальцем.

Я сделала себе крепкого кофе в большую кружку, поставила её на стол, сама села на стул и вот только после этого открыла сообщение от Алекса, содрогаясь всем телом.

Было откровенно страшно. Что он скажет мне?

Всё оказалось куда лучше и даже скучнее, чем я полагала.

«Приходи завтра и узнаешь»

— Дурак, — вздохнула я.

Собственный голос вернул чувство реальности. Запихав мобильный в карман, я взяла кружку в руку, пойдя к неприметной двери этого дома, ведущей в гараж, где мы устраивали репетиции. Места в нём было больше, чем в любой другой комнате, и эхо играло нам на руку. Там я взяла самую простую акустическую гитару, одну из тех, на которых любил играть в своё удовольствие Тэд, и уже после этого отправилась во двор.

Я играла целую вечность, поджав под себя одну ногу. Кружка кофе, наполовину пустая и уже холодная, стояла рядом, останавливая меня от быстрого раскачивания. Я просто перебирала струны, воспроизводила разнообразные бои, комбинируя разные аккорды, пробуя новое звучание, подбирая мелодию, отражающую моё внутреннее состояние.

Она получалась грустной, иногда быстрой, а иногда ужасно медленной и будто бы постоянно обрывающейся. Каждый звук то сливался с предыдущим, то резко выбивался, делая мелодию грустно-злой, как и я сама.

Мир вокруг перестал существовать. Течение времени стало мне безразличным, как и абсолютно всё остальное. Я будто вылетела из своего тела и воспарила высоко в небе, слушая песнь ветра, которую он с радостью напевал мне. Легкую, воздушную, беззаботную.

Постепенно руки, привыкшие к инструменту, начали повторять определенные аккорды и переборы, совмещая их в одну определенную мелодию.

Я сама не заметила, как начала петь. Это получилось само, неосознанно.