67

Последующие два дня были кошмарно странными.

Алекс вернулся в город и теперь всеми силами пытался найти меня. Он лично побывал у всех моих родственников и знакомых, о чём эти самые родственники и знакомые непременно мне сообщали. Количество его звонков и сообщений многократно увеличилось. Он писал мне день и ночь, то уговаривая встретиться, то говоря, как ему плохо, то начиная и вовсе угрожать. Раз десять он пригласил меня на свой день рождения, пообещав даже, что представит своей невестой. После этого я серьезно задумалась, не отказаться ли от выступления у него, но быстро откинула эту мысль.

С Хью не было совершенно никаких проблем. Он не делал ничего запрещенного и неправильного, был таким же, как и всегда. Единственное, гитарист стал проводить раза в два больше времени со своим инструментом, вынужденный жить в студии под нашим постоянным присмотром. Он не закатывал сцен, никак иначе не показывал эмоций или того, что ему плохо. Я даже не думала об этом.

Эти два дня мы готовились куда меньше, чем две недели до этого. Причина была проста: мы просто всё сделали заранее. У нас были идеально отточены все партии, готовы костюмы и декорации и составлен план наших действий. Останется только лишь сделать умопомрачительный грим в день Х, надеть костюмы, поехать и взорвать их сердца своей музыкой.

Это будет просто.

Главное, чтоб случайно вместо этого не взорвался мозг Алекса.

Вечером перед днём Х парни остались ночевать в студии. Все они убежали спать ещё до полуночи, хотя обычно могли сидеть долго и говорить обо всем на свете. А я осталась в кухне, обложившись кучей разных бумаг и вооружившись ноутбуком и карандашом.

Глеб несколько дней назад скинул мне наши примерные планы на ближайшие пару месяцев, которые мы должны были посмотреть и скорректировать согласно своим требованиям. Я предлагала парням остаться и обсудить это, но они дружно заявили, что будут делать так, как я сама решу.

Глеб не врал, дел у нас действительно набралась уйма. За один только месяц он запланировал два больших интервью, одно из которых должно было быть студийным, две пресс-конференции на начало и конец месяца, четыре концерта, два из которых должны были быть в Питере, начало записи нового альбома, для которого ещё требовалось написать музыку, и начало съемок клип к одной из наших последних песен «Я».

В итоге уснула я в третьем часу ночи, устав перечитывать одни и те же строчки с расписанием.

А утро началось весело.

Ровно в восемь утра к нам заявилась весёлая толпа гримёров. Они, не особо интересуясь тем, что мы как бы спим, вломились в наши комнаты, разделившись по два человека. Юлька стянула с меня одеяло, а Анька стянула меня саму. Они дали мне честные десять минут на душ и попытку привести себя в порядок, а потом велели сидеть среди комнаты на стуле в одном нижнем белье.

— Сумасшедшие, — зевнула я, — дайте одеться.

— Сиди ровно, — велела Юля, проигнорировав меня.

И они вместе добрые (или не очень добрые) два часа колдовали над моей внешностью. Вначале они долго-долго натирали чем-то лицо, делая его бледнее, как они меня уверяли. Затем также долго старательно выводили замысловатый макияж водостойкой косметикой. После начали насиловать мои волосы. Для начала они перекрасили их в тёмно-рыжий, добавив красных и розовых прядок, из-за чего получился переливчатый неоднородный цвет. Затем мои бедные волосики оказались завиты крупными кудрями и оставлены спадать вниз по спине.

— Сделано, — объявила Аня спустя два часа и они с Юлькой дали пять друг другу, с интересом и восторгом осматривая меня.

— Красотка, — поделилась мыслями Юля.

— Время, — глянула Аня на тонкие часы у себя на запястье, — остальные должны были уже приехать.

И правда, стоило им уйти, как дверь, не успевшая закрыться, открылась вновь, пропуская внутрь темные чехлы и Аркадия с Федей, их несущих.

— Привет, красотка, — поздоровались они, скинув одежду на мою кровать, — вставай, одеваться будем.

И ещё почти два часа мы потратили на то, чтобы нарядить меня в придуманный нами образ. Поверх него накинули большой черный плащ с капюшоном, закрывающий все моё тело и лицо. В точно таких же были и парни, уже ожидающие меня в гостиной.

— Нам к трём, — глянул на часы Глеб, который тоже отправлялся с нами.

— Нам ехать? — сложила руки на груди Юля, как главная в своей среде гримёров.

— Можно пару человек, — протянула я, — на всякий случай.

— Я поеду, — кивнула Юлька и вопросительно посмотрела на Аню.

Та тоже кивнула, говоря, что тоже поедет. Остаток времени мы потратили на комплектацию вначале своих инструментов, потом себя.

К трём часам дня мы как раз подъезжали к нужному нам особняку Корниловых. Впереди ехали две машины нашей команды, состоящей преимущественно из техников. Мы ехали в третьей, последней машине. И если первые две почти незаметно укатили за дом, чтобы проникнуть в него с черного входа, то наше авто с тонированными стёклами тормознуло прямо у главного входа.

Вечеринка началась уже часа три как. Нам об этом сказал Глеб, который вышел на улицу самым первым. Толпа на день рождения Алекса собралась немаленькая, человек двести тут точно было, а то и больше. Они все тут же расступились, образуя проход от машины и к большой лестнице, ведущей в сам дом. Что меня удивило, так это то, что почти все они были примерного моего возраста. Никаких стариков или семейных пар с маленькими детьми, только молодежь.

Тэд вышел первым. При виде закутанной в темную ткань фигуры толпа не совсем поняла, что происходит. Они с недоумением проводили его взглядом, с точно таким же недоумением встретили и Хью, выбравшегося вторым.

Я уже было опечалилась, что мы слишком намудрили со своим появлением, но в эту же секунду из толпы послышался пронзительный вопль:

— Это же «Горящее облако»!

Что тут началось!

Толпа взорвалась криком радостного восторга. Вверх взлетели сотни рук, крик поднялся просто оглушительный. Их лица озарились улыбками, а глаза засияли.

— Да, детка, — оскалился Бес в клыкастой улыбке и выскочил на улицу следом за Майком.

Три…

Их встретили криками и визгами, кто-то признавался в любви, кто-то кричал, что мы круты.

Два…

Интересно, а Алекс здесь? Я специально оставила телефон в студии, чтобы он не отвлекал меня своими звонками.

Один…

Я ловко выбралась на улицу, натянув капюшон на лицо. Толпа просто взорвалась! Они кричали со всех сторон! Они прыгали на месте, будто и не были представителями золотой молодежи, а являлись простыми ребятами. Их радостные улыбки сияли ярче солнца над головой.

Я торопливо, справедливо опасаясь, что сейчас они набросятся на меня, проскочила мимо них и вихрем взлетела на вершину лестницы, остановившись перед самым входом. Ну не могла же я уйти просто так?

Поддавшись внутреннему порыву, я резко развернулась. Народ притих, с интересом поглядывая на меня. Они не могли видеть моего лица, но, если бы могли, то увидели мою хитрющую улыбку на алых губах.

Не говоря им ни слова, я просто вскинула вверх обе руки, изобразив из пальцев рокерскую «козу».

Какой же ор тут поднялся! Они просто взорвались восторгом, с которым не могли справится и вновь начали прягать.

— Ты лучшая!

— Ваша группа самая крутая!

— Зажгите, ребята!

О, да, мы зажжём. Мы всегда зажигаем.

Я торопливо забежала в дом, где меня тут же подхватил за руку Глеб и уволок в крайнюю левую дверь. Остальные уже были в сборе. Люди здесь суетились и что-то делали. Глеб убежал вместе с появившимся управляющим, велев техникам следовать за ним. Они направились устанавливать инструменты, готовить сцену и совершать иные важные приготовления, а мы остались всемером. Аня с Юлей предельно осторожно поснимали наши капюшоны, оглядывали грим и удовлетворенно кивали. Водостойкий макияж отличался повышенной стойкостью, как не крути.

Восторженная дрожь охватила моё тело, как всегда бывает перед концертами. Предвкушение жуткого драйва ударило в голову, прогнав прочь все посторонние мысли. Мне поскорее хотелось ступить на сцену, взять тяжелый микрофон в руку, увидеть толпу внизу, жаждущую моей музыки.

Мне хотелось этого до нервной дрожи.

Верно говорят, что сцена как наркотик. А ещё так говорят про музыку. И про славу. Они затягивали меня в себя всё сильнее. Не было сил и желания сопротивляться им.

— Видела своего Алекса? — шутливо ткнул меня в бок Бес.

— Крыло сломаешь, — возмутилась я в ответ, — не видела. И видеть не хочу.

— Он тут, — вставил Майк, — должен быть тут.

— Пусть будет, — спокойно пожала я плечами.

Он больше не будет портить мне настроение. Не сегодня.

— И ты ничего не будешь делать? — вскинул брови Бес, скептически меня оглядывая.

— Можно поиздеваться, — в шутку предложила я.

Кто ж знал, что эти тюлени согласятся.

— А давай, — с азартом хлопнул Бес в ладоши, — устроим твоему пи…

— Не будем мы ничего делать, — перебил его благородный Тэд, — мы в гостях.

— Мы на работе, — исправила я его авторитетно.

Идея поиздеваться как-нибудь над Алексом мне очень нравилась. Пусть помучается, урод. А то, как издеваться над бедной Региной, так он мастер, а мне над ним нельзя что ли?

— Так что, Регинка? — широко оскалился Бес, которому по жизни всегда было скучно.

— Не называй меня так, — велела я ему, — я же тебя Никитой не величаю.

— Не забывайтесь, — предостерег нас Майк, мимоходом глянув в большие окна.

— Знаете, что я подумал? — задумчиво протянул Хью, тоже глядя на никуда не торопящуюся толпу, — Они же не могли знать о нашем приезде. Видели, как растерялись вначале? Я почти уверен, что это только половина всех гостей этого праздника.

Я с улыбкой перевела взгляд на людей, с азартом что-то обсуждающих и как будто кого-то ожидающих. Мне нравилась мысль, что это не вся публика. Я люблю большие скопления людей, они заряжают позитивом и энергией.

Но только в тех случаях, когда мы на сцене, а они внизу и между нами ряд профессиональной охраны. В остальных случаях я их честно опасаюсь, особенно когда одна и в образе Фэй.

Толпа — самый страшный враг. Им нечем противостоять, особенно в одиночку.

— Кого они ждут? — спросил у нас Тэд. (3303c)

— Может, Сашеньку? — просюсюкал его имя Бес, которому стало совсем весело и хотелось поскорее на сцену.

Я рассмеялась от его слов.

Целый час ещё нам пришлось сидеть в нервном возбуждении и предвкушении кайфа и отрыва, которые испытываешь только на сцене, пока не открылась дверь и появившийся Глеб не дал сигнал следовать за ним.