68

Алекс

Безумие какое-то, честное слово. Я не могу дозвониться до неё уже две недели! Она просто игнорирует меня.

— Идиотка, — зашипел я телефону, который в очередной раз сообщил мне, что абонент не может ответить на мой звонок, — Да заткнись ты, я что, без тебя не слышу?

— Что ты делаешь? — вышла из-за угла Полина в своём черном деловом костюме.

Управляющая домом по обыкновению своему сжимала в руках ноутбук, в котором хранилась чуть ли не вся её жизнь.

— Стою, — раздраженно ответил я, вновь набирая её номер.

Вот найду и задушу, честно. Достала уже. Что за детский сад? И почему совершенно никто не знает, где она?!

— Почему ты стоишь здесь? — флегматично дернула бровь Полина, — Твои гости ждут тебя внизу.

— Пусть ждут. Плевать я на них хотел, — бросил я, скидывая вызов и с трудом подавляя желание кинуть телефон из окна третьего этажа.

— Не говори глупостей. Сейчас начнётся концерт твоей любимой группы.

— Да ладно, — свёл я брови у переносицы, скептически глянув на темноволосую девушку, — само «Горящее облако» соизволило посетить мою скромную персону?

Забыть подставу с выступлением в «Пристанище демоном» я пока не мог. И так и не смог понять, Олег меня надул или Фэй. А ещё и Регина учудила… Зачем сбежала, дурында? Догадалась обо мне? Вот совсем не удивлюсь. Да сам молодец, так спалился. Не мог подальше что ли отойти?

Не мог. В остальных местах было шумно, она обязательно раскусила бы меня. Хотя какая теперь уже разница, всё равно догадалась.

Кажется.

Иначе зачем ей бросать меня и не отвечать на звонки?

— Это так, — кивнула Полина, — идём, все тебя ждут и не начинают. Ты знаешь, какие творческие люди прихотливые. Они могут просто развернуться и уйти.

Фэй так не поступит. Она слишком любит людей и сцену, чтобы так просто уйти.

Но противиться я не стал. Что обо мне подумают, если из-за меня сорвется целый концерт набирающей популярность группы? Ничего хорошего, определенно.

Полина со мной не пошла, отправила одного. Народу сегодня собралось нереально много, почти полтысячи. Пятьсот избалованных высокомерных людей, с которыми придется быть любезным. Но хоть Фэй увижу. Может быть, удастся украсть её на бокал чего-нибудь игристого.

Как на зло, перед глазами вспыхнул яркий образ Регины в момент нашей последней встречи. Она была такой грустной, покинутой… Я едва сдержался, чтобы не выдать себя прямо там.

Вместе с воспоминанием накатила волна жгучей ярости.

— Убирайся из моей головы, — прошипел я ей и ускорил шаг, чтобы через пару минут врезаться в двери самого большого в нашем доме зала.

Здесь столпились все.

— Алекс! — закричали они, стоило мне появится на пороге.

— С днём рождения, Алекс!

Вежливо улыбаясь и благодаря всех направо и налево, я пробрался к своему почетному месту в первых рядах.

***

Фэй

— Алекс! Алекс! С днем рождения! — взревела вдруг толпа, от которой нас ограждала лишь натянутая по краю сцены ткань.

Что-то во мне защемило, но лишь на секунду, потому что уже во вторую это чувство сменилось жгучим предвкушением и нетерпением.

— Готовы? — раздалось в наушнике.

Я молча вытянула кулак с поднятым вверх указательным пальцем. Парни слажено кивнули.

— Поехали, — прошептала я и включила микрофон.

***

Алекс

Музыка затопила потемневший зал. Громкая, агрессивная, но в тоже время удивительно мелодичная, злая, бодрящая. Отдача толпы пошла в первые же мгновения. Все эти люди разразились одобрительным криком и свистом.

Сердце начало выбивать один ритм со звучащей музыкой.

А у неё в жизни голос иначе звучит, чем на записи. Более живой, чувственный, знакомый… Остро знакомый голос. Его обладательница появилась перед глазами своим уже конкретно доставшим грустным образом.

«Прекрати мерещиться мне!»- приказал я ей мысленно, но Регина отказалась куда-либо исчезать, грустно мне улыбнувшись.

Проворковала Фэй тем временем. Голос её выбивался из громкой тяжелой музыки мелодичностью и переливчатостью, как колокольчики. Она распевалась легко и непринужденно, но в тоже время с грустью. Или этой грусти добавила ей моя воображаемая Регина?

Тяжелый занавес отделял группу от нас, но это не мешало толпе подпевать. В нашем городе эти ребята действительно были знамениты уже каждому, ничего удивительного, что золотые детки знакомы с их песнями. Они вообще знают обо всём, что модно. По статусу положено.

Роль ударных усилилась, стала напряжнее и жестче, гитары избавились от намёков на мелодичность, также сделав свою игру злее и агрессивнее. Голос Фэй, так остро напоминающий мне голос Калининой, стал грубеть с каждый словом.

В следующее мгновение сцена взорвалась громовой музыкой. Одновременно с этим Фэй весьма натурально зарычала, а занавес перестал держаться и с неслышным шорохом полетел вниз. Сотни огней вмиг вспыхнули за спинами тех, кто находился на сцене.

Толпа взревела от непередаваемого восторга. Нереальное безумие захлестнуло и нас, и музыкантов. Адреналин по воздуху передался всем. Вмиг стало жарко и душно, но от этого ещё более круто.

Где-то там мелькнула мысль, что на выступлениях Незнакомца подобного не было ни разу.

Обещала Фэй, стоя практически без движения в своём балахоне, закрывающем даже лицо. Нехорошее чувство оставило глубокий порез на сердце.

«Слушай её»- велел мне голос Регины, так остро напоминающий голос певицы на сцене.

Довольна, глупая девчонка? Ты свела меня с ума! Что мне слушать? Глупость какая.

«Слушай»- повторила воображаемая Регина, — «Ты сможешь найти выход?»

Кажется, я сам поверил в то, что спятил.

Я как-то сразу понял, что она говорит про меня и про себя… про настоящую себя. Я могу потерять её, если ещё не поздно и я уже не потерял. Но нужно спешить и сделать хоть что-то, чтобы вернуть Регину Калинину. Про этот выход она говорит.

И Фэй говорит.

Песня закончилась на мелодичной грустной ноте, еще пару секунд звоном оставаясь в ушах. Гости радовались, как дети новой игрушке. Они принялись прыгать и что-то наперебой кричать, требуя продолжения.

— Хотите ещё? — с задором крикнула Фэй, втянувшись во вкус.

Она единственная была в своей накидке. Барабанщик вовсе восседал голым торсом, на котором красовались пара тату. К спинке его стула были приделаны огромные черные крылья, расположившиеся как раз на уровне лопаток, позволяя представить, что они его собственные.

Трое гитаристов облачились в кожаные штаны, не стесняющие движения, и в одинаковые короткие жилетки. Благо тела у них у всех были подтянутые, без всяких там животов, которые и показать стыдно. Кожа у всех была практически белой, с выведенными на ней серебряными, переливающимися, узорами.

На вопрос Фэй народ отозвался многократно усилившимся криком одобрения. Девушка звонко рассмеялась прямо в микрофон.

Моё сердце до жгучей боли сжала чья-то невидимая рука. Этот смех… Будто издеваясь, сознание подкинуло множество разных картинок из воспоминаний. Лагерь, Париж, наш забег по улицам… Я уже слышал этот смех прежде.

Слышал.

Руки непроизвольно сжались в кулаки так, что пальцы заныли, но я не обратил на это внимания. Дышать стало трудно, сам воздух вокруг меня сгустился. Глаза наполнились гневом, а сердце — бешеной яростью.

Воображаемая Регина не свела меня с ума. Это сделала она настоящая.