69

Регина Калинина на самом деле является знаменитой певицей Фэй. Сложно сказать, каких трудов мне стоило не засмеяться в голос. Смех так и норовил выскочить из меня, заставляя вместо этого мои плечи лишь сильно дёргаться.

Не знаю, почему, но меня это невероятно смешило.

И злило одновременно.

Вот же я дурак, а! Страдал из-за мысли, что влюбился в двух девушек, а в итоге оказалось, что это и была одна и та же особа. Именно поэтому меня и пробирало на смех.

Но как она могла вообще? Как посмела скрывать это от меня? Почему ничего мне не рассказала?!

Убью. Нет, точно говорю, убью её.

Достала уже. Устроила детский сад и радуется. Какого хрена, а? Зачем?

Раздались забойные мотивы следующей, отлично знакомой мне песни. «Демоны», самый первый хит этой группы. Толпа восприняла её на ура.

Регина Калинина. Ты оказалась не так проста, как я полагал. Более того, ты меня невероятно удивила. Сомнений в том, что на сцене выступала действительно она, я не допускал. К тому же, пару секунд спустя она скинула с головы капюшон, а сам плащ с плеч, оставив его валяться у её ног.

Она была… удивительна. Узкие светлые штаны, обтянувшие красивые ноги, заправленные в такие же узкие тяжелые ботинки до колёна, тоже белые. Топ из белоснежной кожи, открывающий плоский живот, разрисованный какими-то замысловатыми симметричными символами. Рисунок продолжался и на тонких руках, ползя от плеч к длинным пальцам, крепко сжимающим микрофон. Волосы рыже-красным водопадом струились по спине. Макияж её был… дерзким. Щедро подведенные темным глаза, какой-то рисунок на щеках и скулах, алые губы. Сама кожа её была необычно бледная, если не сказать мёртвая.

Если не знать, что выискивать, то и не узнаешь в этой девушке с белыми линзами Регину. Слишком уж они разные и непохожие.

Скромная, тихая и сдержанная Калинина и дерзкая, эмоциональная Фэй.

Не изменяя себе и своим манерам выступлениям, она живо начала скакать по сцене, делая пасы руками и в целом буйно жестикулируя, заводя толпу. И они подчинялись ей.

Температура воздуха повысилась ещё на пару градусов, а умелые руки музыкантов всё же добились того, что моё сердце вместе с остальными органами начали звучать с ними в такт. Уши пульсировали от подвижной громкой музыки, ребра вибрировали, руки мелко тряслись.

Несмотря на то, что эта группа по праву была одной из моих самых любимых, я не отрывался наравне с остальными. Просто стоял неприступным особняком у самой сцены, разглядывая Регину внимательно, изучающе, с засевшей глубоко внутри злостью и обидой.

Её хрупкая копия, поселившаяся в моём сознании, хитро подмигнула и вытащила из памяти обрывки наших разговоров. Она ведь до последнего отказывалась ехать в Париж, говоря, что у неё дела. Вот её дела? Всё это время она готовилась к этому концерту?

А ведь говорила, что не любит музыку. Маленькая врунья.

Мало того, что про себя ничего не сказала, так ещё и про меня же со мной не поговорила. Она раскусила меня в тот вечер, я уверен в этом, но, вместо нормального разговора, просто взяла и сбежала.

Спряталась. Затаилась.

Но во второй раз она этот фокус не провернёт.

***

Фэй

Летний воздух пусть и был жарким, но я всё равно глотала его с наслаждением. После душной атмосферы зала, в котором мы прыгали, скакали и просто пели целый час, даже это казалось мне спасительной прохладой. Я встала на зелёном газончике, прикрыв глаза. Внутри всё продолжало пульсировать, музыка не утихала в моей душе. Я чувствовала себя уставшей, выложившейся по полной, но вместе с нем невероятно довольной и даже счастливой.

— Да, — ответил Тэд на звонок.

Кто-то подгадал момент и звонил ему аккурат после выступления.

Парни стояли рядом со мной, тут же, и явно желали пойти куда-нибудь и отдохнуть. Подозреваю, с алкоголем и девочками.

— Фэй, — позвал Тэд, выслушав что-то от своего собеседника.

Я нехотя открыла глаза, посмотрела на него и с недовольством приняла протягиваемый телефон.

— Слушаю.

— Неплохо, — прозвучал не сильно довольный голос.

— Кто это? — шепотом спросил Бес у Тэда.

Хью с Майком молча переглянулись.

— Ярик, — просто отозвался Тэд.

— Спасибо, — скупо поблагодарила я в ответ.

Сказочное настроение начало медленно отступать прочь.

— Жду у шоколадного фонтана, — продолжил Яр, — иди вниз, к озеру.

И он просто отключился, как обычно и поступал. Я с тоской посмотрела на широкую каменную лестницу, ведущую от площадки дома через небольшой склон на равнину внизу. Там, где продолжалась территория Корниловых, вволю разыгралась чья-то буйная фантазия. Разные шатры преимущественно белого и серого цвета, многочисленные столы с угощениями, резные столики для посиделок, фонтаны из шоколада и шампанского и много чего ещё. У большого озера только-только начиналась какая-то новая вечеринка. Молодежь, а после концерта откуда-то выплыла целая волна более старших гостей, раздевалась и прямо в нижнем белье прыгали в воду с тарзанки.

Веселье, начавшееся ещё до нас, продолжилось. Настроение гостей многократно улучшилось, атмосфера в целом была теплой и приветливой.

Я повернулась к парням, собираясь сказать им о том, что направляюсь к Яру, но не успела. Открылась дверь, через которую выходили мы, чтобы не быть затоптанными толпой фанатов, и на асфальтированную дорожку вышла высокая стройная женщина в приталенном черном костюме, сжимающая в руках не сильно большой ноутбук.

— Здравствуйте, — с холодной вежливостью поздоровалась она, — меня зовут Полина, я управляющая делами Романа Григорьевича. Он передаёт вас свои искренние благодарности и похвалу и просит, чтобы вы остались на празднике в качестве почётных гостей.

— А ты составишь нам компанию, милая? — прильнул к ней Бес с похабной ухмылкой.

Полина смерила его выразительным взглядом, не обещающим барабанщику вообще ничего.

— Мы с радостью останемся, — ответила я, — передайте благодарности Роману Григорьевичу.

— Конечно, — сухо откликнулась она и, глянув ещё раз на Беса, молча скрылась в доме.

— Какая женщина, — мечтательно закусил он губу, глядя ей вслед.

Хью громко рассмеялся.

— Тебе не светит, — утешающе хлопнул Майк товарища по плечу.

— Чего это? — возмутился тот, скидывая его руку, — Видел, как она смотрела на меня? Девочка явно запала.

— Дебилы не в её вкусе, — поиграл бровями Хью многозначительно, за что чуть не получил кулаком в лицо, но ловко увернулся, вновь засмеявшись.

— Остаёмся? — посмотрел на меня Тэд.

— Ага, — легко согласилась я, глядя на всех тех людей, копошащихся внизу, словно муравьишки.

— Не боишься встретить его? — спросил Тэд, понизив голос.

Не составило труда понять, о ком он говорит.

— Мне плевать, — я пожала плечами.

— Врать ты всегда хорошо умела, — отвесил мне Тэд сомнительный комплимент.

Я внимательно посмотрела ему в серьезные глаза, но так ничего и не сказала, просто развернувшись и идя прочь. Думать об Алексе мне не хотелось. Я даже пообещала себе, что, если встречу его здесь, просто пошлю, как это умеет только Фэй, и уйду. Если понадобится, буду избегать.

Я была уже на середине лестницы, когда услышала, что сзади меня кто-то окликнул раза три подряд. Я медленно обернулась, наблюдая, как две девушки лет восемнадцати, на высоких каблуках и в модных платьях-футлярах красного и синего цветов, торопливо спускаются ко мне, громко стуча каблучками по каменной лестнице.

— Фэй, Фэй! — с радостным возбуждением щебетали они, — Подожди!

— Жду, — терпеливо поведала я.

Общение с фанатами всегда казалось мне интересным и пробуждало в душе почти детский восторг и невероятную радость, сохраняющуюся во мне ещё на много дней. Но только в случаях, когда фанаты были адекватными и спокойными, не пытались задавить меня целой толпой, не говорили о том, что песни мои невозможно слушать и не пытались затащить меня в постель.

— Привет! — они, наконец, добрались до меня и остановились напротив, глядя широко распахнутыми от восторга глазами.

— Привет, — улыбнулась я им, видя, с каким потрясением и неверием в происходящее они оглядывают меня с ног до головы.

Из сценического образа я не выходила, продолжая оставаться в том, в чём была и на сцене. Легкий осадок адреналина до сих пор хранился в крови, а чувство выполненного долга и неземного отрыва теплились в сердце.

Моё настроение было хорошим и дружелюбным.

— О боже мой! — прошептала одна из девочек, повыше второй, в голубом платье, с собранными в элегантную высокую прическу пшеничными волосами.

— Даже не верится, — вторила ей вторая, прижимая дрожащие руки в груди.

— Да ладно вам, — мне стало ещё веселее, — это просто я. Чего хотите? Фотки, автограф?

Девчонки слажено взволнованно закивали, одна протянула мне свой мобильный, вторая — блокнот и ручку, предусмотрительно хранящиеся в небольшой сумочке.

— Что писать будем? — серьезно подошла я к этому делу, открывая первую страничку толстого блокнота, на которой чёрной ручкой был нарисован портрет.

Линии были резкими, не всегда ровными и создавалось ощущение небрежности, но в целом всё выглядело интересно и я без некоего труда узнала на листке саму себя.

Сложно сказать, что я почувствовала в тот момент. Все мои мысли и эмоции перемешались в один большой ком. Радость сплелась с чем-то нежным, осторожным, трепетным. Гордость вспыхнула и потонула под толщей умиления. В горле отчего-то образовался ком, а к глазам подкатила волна непрошенных слёз, которые я с трудом заставила себя прогнать.

— Это, — говорить оказалось трудно, как во время сильного потрясения, я дотронулась пальцем до своих нарисованных чёрных волос.

— О, нет, ничего не говори! — прижала руки ко рту девушка в красном, — Я знаю, это ужасно! Не смотри, пожалуйста…

— Нет, — я покачала головой, возмутившись на её слова, — не говори так. Мне очень нравится.

— Правда? — замерла вдруг она, подняв на меня преданный взгляд.

Я серьезно кивнула и открыла чистую страницу, приготовив ручку.

— Так что мы пишем?

— Я Катя, — представилась молодая художница.

— А я Оля, — пролепетала и вторая.

Я исписала им две странички, назвав Катю отличным художником, а Олю очень красивой девушкой, отчего обе они засмущались, покраснели и принялись благодарить и расхваливать меня. Мы сделали с ними несколько фотографий, пару селфи, потом они сфотографировали меня одну в полный рост и я серьезно попросила их, если не жалко, скинуть фотографии мне в социальной сети. Оказалось, обе девочки были у меня в «друзьях» и немедленно исполнили мою просьбу, убежав только минут через пятнадцать, жутко радостные и возбужденные.

К шоколадному фонтану я пришла только час спустя, по дороге успев подписать ещё с три десятка листков, оставляя там свой автограф, сделать по меньшей мере полторы сотни фотографий и переговорив с уймой народа. Где-то там мелькнули улыбчивые Бес с Хью, также оставляющие свои подписи, делающие фотографии и умудряющиеся одновременно с этим заигрывать с тающими от их взглядов девчонками.