Глава 18

Думает о ней, а в груди все сводит от нежности какой-то незнакомой.

Да, теперь он знал, как называется это чувство к ней — нежность. Диана назвала его так, и он знал, что это оно растекается вязкой жижей в груди, не давая ему проявлять к ней жестокость. Никогда прежде ничего подобного не испытывал. А она разбудила. Дала ему это саднящее чувство внутри, и он не знал, как его вырвать.

Мулцибер размяк и сам презирал себя. Демон в нем переставал полыхать обжигающим огнем, покоряясь этой маленькой женщине. Его женщине.

И срать он хотел на все опасности. Хаос в голове становился спокойнее рядом с ней, и он уже не хотел порабощать миры, не хотел расширять свою власть и следовать плану, выработанному много лет назад.

Женщина, которая сейчас спала в его постели, обессиленная после их близости, пробралась в его голову, заняв собой все место. Не жесткого секса, к которому он привык, а именно близости, истомы, сжиравшей каждую клетку тела. И он возбуждался от одной этой мысли. Представлял ее вьющиеся медовые волосы, разметанные по подушке, приоткрытый рот с пухлыми губами и нагое тело, пахнущее солнцем и экзотическими фруктами. От одного этого воспоминания ему хотелось вернуться и взять ее полусонную, впиваться плотью в тело, заставив стонать под собой. Сдержался только нечеловеческим усилием, понимая, как она измотана после чертовой клетки на Харваде.

И снова бесится, от того, что по какой-то долбаной причине его вообще волнует, что она измотана. Кукла чертова. Проклятие…

Сразу понял, что тот солдат, которого он пристрелил в поместье Зейна, хотел Диану. Его Диану. И незнакомое до этого бешенство заставило выстрелить ублюдку прямо в лицо. Ее никто не будет больше касаться кроме него самого.

Сжал кулаки крепче, приказывая огню внутри утихнуть.

Она уже здесь. С ним. И так будет вечно…

Сам не понимал, что будет с ней делать. Она мешала ему. Сводила с ума одним присутствием. И правильным выходом было бы просто ее пристрелить. Вот только все внутри гореть начинало, выжигая внутренности, как только просто думал об этом.

Кое-как угомонив бушующее сознание, пошел к Энже, проверить, как проходит полет, шагая вдоль белого коридора с каютами.

Надо было проветрить мозги, чтобы окончательно не раствориться в кислоте этого наваждения.

Опасаться было нечего. Ни одна космическая акула не решилась бы на такое самоубийство, как напасть на его корабль. Герб Острога — демон, объятый пламенем, был нарисовал по всему правому борту. А значит, его враги были предупреждены.

Энже стояла на капитанском мостике, нажимая рычаги панели управления. Она сосредоточенно смотрела вперед, в глубину космоса, параллельно проверяя данные на всех экранах с картами и прогнозами космических бурь.

— Идем ровно, — произносит она, словно чувствуя его спиной. — Можем сэкономить день, если пройдем через бездну Давида, но там не действуют радары и есть угроза астероидов. Сам ход узкий, там не разойдутся два судна. И если на нас нападут, то мы никуда не сможем скрыться.

— Срезай, — командует он, опираясь на панель рядом с ней и впиваясь глазами в даль.

— Эм, ты уверен? — осторожно спрашивает Энже, поджимая губы. — Наш корабль боевой, но мы одни. Ты ведь отказался ждать, пока подготовят остальные.

— Думаешь, в Альянсе есть самоубийцы, которые хотят войны со мной? — усмехается мужчина.

— Я думаю, что есть те, которые хотят свести с тобой счеты, — резко отвечает она.

Он кривит губы в усмешке, глядя в ее серьезные карие глаза:

— Энже, Энже, Энже… Столько лет со мной, а все сомневаешься, никак не начнешь доверять.

— Я доверяю тебе, как Основателю и моему повелителю. Но сомневаюсь в демоне, которого вечно тянется в ад.

Мулцибер заходится громким грудным смехом, смотря на эту смелую женщину сверху вниз. Сколько раз она спасала его шкуру от смерти, и не счесть. Бессчётное количество раз она молча исполняла его приказы. И никогда не врала, не увиливала. Это он ценил в ней больше всего.

— Не сегодня, Энже. Веди через бездну. Нам пора домой, — он кладет руку на ее напряженное плечо. — Время давно запущено. Константин может успеть стянуть свои войска к границе и застать нас врасплох.

— Хочешь сказать, он сделает это, пока ты носишься по галактике за пленной девчонкой? — бурчит Энже.

Сам не понимает, почему беситься начинает. Внезапно, яростью накатывает осознание того, что Диана не просто «пленная девчонка». И черное бешенство на собственные эмоции порождает желание убивать.

— Не смей, — он поднимает указательный палец в воздух, и женщина напрягается, понимая, что переборщила. В его голосе звучит сталь. — Я ценю тебя, Энже, но не заговаривайся. Я так же легко могу отобрать все твои привилегии, как и дал их. Мои дела касаются только меня. В том числе и Диана. Не лезь в это.

— Да, Основатель, — Энже склоняет голову, пряча глаза, и лицо Мулцибера вновь расслабляется.

— А теперь, веди нас домой.

***

Я просыпаюсь от грохота.

И спросонья, не сразу понимаю, что от грохота собственного тела о пол.

Еще какое-то время пытаюсь выбраться из простыни, а то время как корабль сотрясается еще раз. Сильно. Шумно. Пугая меня до смерти.

— Диана! — Пириан залетает в каюту ошалело глядя по сторонам, и находя меня глазами, кажется, немного успокаивается. — Эм послал меня за тобой, — хватает за локоть, и я придерживаю простынь на груди, хотя Пириану все равно наверняка все видно сквозь тонкую ткань. — Ну, же! Одевайся!

— Ч-что происходит? — я панически оглядываюсь по сторонам, и меня начинает мутить от того, как подрагивает реальность.

— Корабль попал под атаку, — сообщает блондин, идя к шкафу и бросая мне черную футболку и мягкие брюки Мулцибера.

Я ловлю вещи на лету, а потом тупо смотрю на Пириана.

— Чего? — хмурится мужчина. — Не до сантиментов сейчас!

— Отвернись! — хмурюсь я, и он, закатывая глаза, исполняет.

Я тону в черных вещах, затягивая шнурки брюк на сколько возможно. Они все равно волочатся по полу, а футболка достает мне до колен.

— Нет времени, — Пириан оборачивается, хватая меня за локоть, и утягивает в белый коридор прямо босиком.

Мы успеваем сделать всего несколько шагов, когда корабль сильно накреняется, и я отлетаю в стену, вознося хвалу богам за то, что они все-таки покрыты мягкой обивкой.

Пириан летит за мной, впечатываясь всей мощью тела всего в нескольких сантиметрах от меня. Испугаться не успеваю, потому что в следующую секунду корабль делает крен уже в другую сторону, выравниваясь и жалобно скрипя гнутым металлом. Мы с блондином катимся кубарем на пол, и он параллельно пытается не раздавить меня собой.

— Цела? — пыхтит он, ставя меня на ноги.

Киваю, хотя желудок сделал сальто уже несколько раз, и я удивляюсь тому, что меня до сих пор не вывернуло наизнанку.

Свет начинает коротить, когда он бегом утягивает меня за собой по винтовой лестнице наверх. Я больно ударяю мизинец и чертыхаюсь, но продолжаю хромать и бежать за ним.

Пириан тянет меня за собой вдоль длинных коридоров, пока корабль продолжает шататься из стороны в сторону. До меня впервые доходит по-настоящему, что мы находимся в открытом космосе, а под нами бездна. Самая настоящая, бесконечная. То есть мы даже не можем разбиться насмерть. Мы будем падать бог знает столько, потерпев крушение, пока это бесконечное падение не сведет нас с ума. И вот от этой мысли я леденею по-настоящему. Деревенею, не чувствуя пальцев, и тошнота накатывает на меня с новой силой.

— Шевелись, Диана! Мы уже близко!

— Я стараюсь! — пыхчу, хоть дыхание ожигает пересохшее горло, а легкие, непривычные к такому темпу, просто пылают. Это не говоря уже о сбитых от падений коленях и ссадин по всему телу.

И вот, наконец, я вижу перед нами открывшееся пространство с огромным окном в космос, возле которого стоят Энже и Мулцибер.

Он вращает рычаги и смотрит вдаль, где вражеские звездолеты палят по нам огнем.

Энже стоит неподалеку, сверяя какие-то показатели и крича Мулциберу:

— Плавающие астероиды закончатся через один и три километра. Если пройдем их, то сможем свернуть и не быть живой мишенью.

— Пройдем, — отвечает Мулцибер, и я слышу по его голосу, что он возбужден, но не напуган. — Не родился в этом мире еще тот ублюдок, который сможет сбить эту малышку.

Энже ничего не отвечает, а только поджимает губы, продолжая сверять координаты.

Меня тянет к нему. Вырываю локоть из руки Пириана, и делаю резкий рывок вперед.

Как раз в этот момент один из экранов отображает снаряд, разрывающийся огнем по правую сторону от нас. Я не просто падаю, я лечу, впечатываясь в скользкий пол и проезжаю еще пару метров, прежде чем сильные руки подхватывают меня, ставя на ноги и прижимая спиной к раскаленной груди. Руки Мулцибера ложатся по обе стороны от меня, обратно на панель управления, и я чувствую, как он порывисто целует меня в голову, а потом возвращает все внимание вперед, туда, где он залпом стреляет огнем по нашему противнику.

— Испугалась, детка? — слышу улыбку в его голосе, и на меня тоже начинает накатывать истерический смех.

— Теперь получше, — шепотом отвечаю я, действительно понимая, что рядом с ним мой страх отступает. Он словно передает мне телепатически свой адреналин, целуя в волосы еще раз и сильнее зажимая между собой и панелью управления.

— Ты не умрешь, — лихорадочно шепчет он. — Не сегодня, Диана. Я обещаю тебе.

И я верю ему. По непонятной, необъяснимой причине, но верю. Несмотря на то, что вокруг нас творится огненный ад, и корабль сотрясается каждую секунду мощными толчками, словно это не огромная боевая махина, а жестяная банка, пинком отправленная в космос.

— Если кто-то и может забрать твою жизнь, то это я, — полубезумно усмехается он. — Цепным псам Константина я не отдам тебя.

Новый толчок и Энже и Пириан валятся на пол, но Мулцибер все так же, гранитной стеной стоит на своем месте, каким-то чудом удерживая нас обоих.

И я и правда больше не боюсь. Рядом с ним во мне рождается какая-то уверенность, что все будет хорошо. Если и есть в космосе самая большая опасность, то это он, мужчина, стоящий позади меня и до боли сжимающий в своих руках. Остальные опасности вселенной отступают перед ним.

— Подмога не успеет, Эм, — кричит Энже, отнимая от уха телефон экстренной связи. — Они будут здесь только через час, а к этому времени мы уже превратимся в пепел.

— Не превратимся, — рычит Мулцибер, — у нас есть Аиша.

— Ч-что такое Аиша? — обеспокоенно спрашиваю я, вцепляясь пальцами в приборную панель во время очередного мощного удара.

— Кинетическая бомба, — усмехается он.

— Она может уничтожить зарядом планету! — ужасается Энже. — Она уничтожит все в округе и нас поджарит, Эм! Враги слишком близко!

Он ничего не отвечает, и оборачиваясь, я вижу в его глазах лихорадочный блеск, а на губах блуждающую улыбку.

Он ведь и правда сделает это.

Понимаю, что если нас загонят в угол, то он и действительно спалит все дотла, уничтожив своих врагов, но и нас вместе с ними.

— Эм, — шепчу очень тихо, осторожно кладя свои пальцы поверх его, на рычаг. — Прошу тебя…

— Не лезь, Диана, — рычит он. — Не сейчас.

— Ты правда уничтожишь все? — пораженно произношу я.

— Если мне не оставят выбора, — отзывается он, напряженно впиваясь взглядом вперед.

Кажется, я начинаю молиться про себя. А возможно, я просто немею всем телом, ощущая, как превращаюсь в невыносимо-легкую вату. Больше не слышу ничего вокруг, только звон, хотя губы Мулцибера размыкаются, крича что-то.

Возвращаюсь в реальность, только когда Энже орет не своим голосом:

— Не нажимай, Эм! Это не наш корабль, но он за нас! Посмотри, он бомбит их звездолеты!

Поворачиваю голову к увеличенной картинке на экране, и действительно вижу, что, по меньшей мере, восемь кораблей с флагом Колдора подвергаются атаке с другой стороны, и вынуждены развернуться, в противоположную от нас сторону.

— Мы проскочим! — орет Энже, вся покрытая потом. — Вылетим из поля гребаных плавающих астероидов и нападем на них сзади!

Мулцибер убирает руку с синей кнопки и закрывает ее обратно предохранителем.

Я едва ли не начинаю рыдать от облегчения.

Кто бы ни был в том звездолете, но он явно сейчас спас не одну сотню жизней.

— Держись, детка, — произносит он, — сейчас будет трясти.

Ага, а до этого я просто наслаждалась легкой качкой.

Думаю, но благоразумно не произношу это вслух.

Послушно впиваюсь пальцами в панель, и Мулцибер выворачивает пульт ручного управления под резким углом. Нас заносит вбок так сильно, что рука Мулцибера слева от меня, впивается в бок едва ли не до синяка. Но я все же удерживаюсь на ногах, смотря, как он безжалостно направляет огонь на противника, становясь вровень с дружественным звездолетом.

Его лицо не выражает ничего. Даже мускул не вздрагивает, когда он планомерно уничтожает противника, на сенсорном экране указывая пушкам, по каким местам наносить огонь.

— Мы оснащены лучше, — произносит он, неотрывно глядя перед собой. В его зрачках отражается пламя полыхающих кораблей, и он удовлетворенно наблюдает за тем, как плавятся и покрываются пузырями флаги Колдора. — Я уже говорит тебе, Диана, что у Острога есть такие технологии, о которых остальные даже не смеют мечтать. Даже если Константин пошлет всю свою армию, мы раздавим его.

— Знаю, — холодно отзываюсь я. — На этот случай у тебя как раз припасена кинетическая бомба.

Усмехается и смотрит на меня, прищурившись:

— Ты, кажется, чем-то снова недовольна?

— Мм… Даже не знаю… Возможно, массовым убийством, которое ты чуть не устроил.

— Все обошлось, — холодно отзывается он, убирая руки с панели. — Пириан, — кивает головой, — прикончи их. Остался последний.

Судя по всему, когда нет непосредственной угрозы смерти, Мулциберу просто перестает быть интересно. Его взгляд уже потух, и он просто… Уходит…?

У него вообще что-то человеческое есть?

Пириан занимает капитанское место, продолжая поливать огнем развороченное месиво из взрывов, полыхающее за стеклом.

— Эм, мне выйти на связь с дружественным кораблем?

— Нет нужды, — лениво бросает он через плечо. — Я знаю, кто это. Пошли ему координаты Аркануума и разрешение на посадку. Пусть следует за нами.

И я беспомощно смотрю вслед этому удаляющемуся айсбергу, шагающему так, словно мы сейчас и не были на волосок от жуткой смерти в плавающих астероидах.

Я даже не понимаю, восхищает ли он меня, или пугает до дрожи в кончиках пальцев.