Глава 6 Первая встреча

В семейную столовую меня проводила Аника. Крепость была слишком огромной, и я пожалела, что мне не досталась память реципиента.

Коридоры внутренней башни были теплее остальных частей крепости — толстый камень лучше удерживал жар многочисленных очагов, но даже здесь чувствовался холод. Сквозняки тянули влажный морской воздух.

Столовая оказалась большой, с высокими сводами и тяжёлыми балками под потолком. Между колоннами горели масляные лампы в бронзовых держателях, а вдоль стен висели гарпуны и выцветшие знамёна кораблей. На полу лежали шкуры и циновки.

Ничего роскошного.

Но всё здесь говорило о власти.

Длинный стол уже был накрыт.

На тёмных серебряных блюдах лежала запечённая рыба с травами, ломти тёмного хлеба и большие миски с густой похлёбкой.

Ничего роскошного. Слишком простая еда, но сытная. Вот только пряный, и очевидно острый суп, как и жирная рыба не были рассчитаны на меня и мои проблемы со здоровьем. Я, если честно, же голову сломала, от чего Айлу сочли больной. Нужно расспросить лекаря о собственном состоянии, он должен что-то знать.

Я снова оглядела столовую.

За столом уже сидели Кароин, Малива и Нантгир.

Во главе — Горан.

При моём появлении он лишь коротко поднял взгляд.

— Садись, Айла.

Я замерла лишь на мгновение.

До сих пор было трудно привыкнуть к тому, что я больше не я. И даже тело принадлежащее мне не совсем мое.

Моё место оказалось не в конце стола, как я предполагала, а ядом с Маливой.

Я заметила, как Нантгир едва заметно помрачнел, стоило мне сесть за стол.

Хорошо.

Значит, разговор на лестнице всё же задел его сильнее, чем он хотел показать.

Слуги начали наполнять кубки.

За столом присутствовала не только семья, но и еще несколько человек из ближнего окружения, как я поняла. Они обсуждали повреждённые штормом причалы, улов последних дней и два корабля, задержавшихся у южных скал из-за плохой погоды. Судя по разговорам, за столом сидели капитаны тех самых кораблей с алыми парусами, лекарь, глава гарнизона и мастер-оружейник.

Я почти не вмешивалась в разговор, но слушала внимательно. Ни когда не знаешь, какая информация и когда пригодится.

А еще, я отчетливо чувствовала на себе взгляд Горана.

Тяжёлый.

Внимательный.

Он наблюдал.

Не как отец.

Как человек, пытающийся понять ценность вещи, которую неожиданно вернули ему обратно.

Наконец основные разговоры смолки и он заговорил:

— Айла, юри Аника сказала, сегодня ты выходила во внутренний двор.

Я спокойно подняла взгляд от запеченой рыбы, которую ковыряла, делая вид что ем. Нет , нужно в серьез озаботиться собственным питанием, потому что это не дело есть такую еду.

— Да.

— И что думаешь о Львином бреге?

Вопрос прозвучал ровно. Но я уже понимала — у таких людей простых вопросов не бывает.

— Он честный, — ответила я после короткой паузы.

За столом стало чуть тише. На меня смотрели едва ли не все.

Горан едва заметно приподнял бровь.

— Вот как?

— На Львином берегу всё слишком дорого обходится, чтобы быть беспечными.

Несколько секунд он молчал.

А потом чуть усмехнулся.

Не тепло.

Скорее с интересом.

— И какую цену, по-твоему, платят бесполезные люди?

Проверка. Или намек на мою, пока еще, бесполезность? Скорее второе.

Я медленно поставила кубок на стол.

— Их перестают защищать.

Каорин едва заметно нахмурилась, но есть не перестала.

Малива опустила взгляд.

А Нантгир смотрел на меня так внимательно, будто пытался понять, кто именно сейчас сидит за этим столом.

Горан же не отвёл взгляда.

— И к какой категории относишь себя ты?

Прямой удар.

Я выдержала паузу.

— Пока ни к какой, мой господин. Но это временно.

— И почему же?

— Я ещё не нашла своё место. Но найду.

— И какую пользу ты собираешься приносить крепости?

На мгновение я задумалась.

Сказать правду? Но какую? О крепости я еще ничего не знаю. Могут ли знания того мира принести пользу этому месту?

Не знаю.

— Пока не знаю, — честно ответила я. — Но я умею учиться.

Нантгир тихо усмехнулся.

Но Горан неожиданно кивнул.

— Полезное качество. И я удивлен, что ты не боишься признавать свои слабости, это дает возможность проработать их, превратив в силу.

В этот момент двери столовой открылись.

Один из слуг быстро подошёл к Горану и склонился к его уху.

— Господин. Владетель Горного хребта прибыл в крепость с визитом.

За столом сразу стало тише.

Горан нахмурился.

— Сейчас?

— Да, господин. Он прибыл вместе с сыном.

Несколько секунд Горан молчал.

А потом спокойно поднялся.

— Пригласите их сюда.

Нантгир недовольно поморщился.

— Отец?

Горан перевёл на сына тяжёлый взгляд.

— На Львином берегу гостей не оставляют ждать у дверей. Даже если однажды они могут стать врагами.

Нантгир тут же замолчал, опустив взгляд.

Спустя некоторое время двери столовой снова открылись.

Первым вошёл сам владетель Горного хребта.

Высокий.

Широкоплечий.

С проседью в тёмных волосах и лицом человека, привыкшего к суровому климату не меньше самого Горана.

На его тяжёлом тёмном плаще серебром был вышит горный ястреб.

Следом вошёл его сын.

И вот он оказался неожиданностью.

Мальчишка лет восемнадцати, может младше. Я не могла об этом судить потому, то возраст в таких местах был один, а внешность другая.

Тёмные волосы, собранные у затылка, резкие скулы, спокойный взгляд серых глаз.

Но самым неприятным было не это.

А то, что едва войдя в зал, он посмотрел прямо на меня.

Не вскользь.

Внимательно.

С интересом.

Я почти физически почувствовала этот взгляд.

Малива тоже заметила.

И кажется, ей это совершенно не понравилось.

— Горан, — произнёс владетель Горного хребта, подходя ближе.

— Эйрик, — спокойно ответил Горан.

Они обменялись коротким рукопожатием.

Без дружелюбия.

Но с уважением людей, слишком хорошо понимающих цену силы .

— Прошу к столу, — произнёс Горан.

— Ты всё так же встречаешь гостей радушием?

— А ты всё так же приезжаешь без предупреждения.

В уголках губ горца мелькнула усмешка.

Мужчины заняли места за столом.

Сын Эйрика сел напротив нас.

И снова посмотрел на меня.

Слишком долго.

Кароин заметно напряглась.

Малива — тоже.

Только теперь я начала понимать почему.

Разговор сначала шёл о дорогах через перевал, о зимних запасах и торговле. А еще о возможном нашествии равнинных сифов.

Но долго это не продлилось.

— Я полагаю, ты понимаешь, зачем я приехал, — наконец произнёс Эйрик.

Горан спокойно отпил из кубка.

— Догадываюсь.

— Наши земли слишком долго держались в стороне друг от друга.

— И ты решил это исправить?

— Это разумное решение. Особенно учитывая сложившуюся ситуацию. Тебе не помешает поддержка горцев, Львиный берег лакомый кусок, и ты это знаешь. Сифы – тоже. К нам не так просто подобраться в горах не зная тропы, а вот ты на виду. Но и я не откажусь от возможности поьзоваться торговым путем по морю.

Нантгир закатил глаза так демонстративно, что я едва удержалась от улыбки.

Мальчишка, что с него взять.

Кароин же, наоборот, выпрямилась и слегка улыбнулась, метнув взгляд на младшего представителя грцев.

Вот оно!

Значит, речь о ней. Но радости от таких перспектив я что-то не наблюдала.

— Моему сыну давно пора обзавестись женой, — продолжил Эйрик, скользнув взглядом по сидящим за столом.

Затем его взгляд остановился на мне.

— А это, полагаю, твоя младшая дочь? Вылитая Йорин.

На несколько секунд за столом стало тише.

Горан коротко кивнул.

— Айла действительно похожа на мать.

Его взгляд задержался на мне чуть дольше обычного.

— Но для брака она непригодна.

Я замерла.

Эйрик нахмурился.

— Вот как?

— Айла по причине своего недуга не способна к зачатию.

На мгновение мне показалось, что я ослышалась.

Не способна к зачатию?

Это оно? Проклятие Айлы? Ее несуществующая болезнь?

В этом причина?

Не слабое сердце.

Не обмороки.

Для этого мира всё оказалось настолько проще?

Женщина, которая не может родить наследников, считалась бракованной.

Я машинально перевела взгляд на Горана.

В голове мгновенно возник десяток вопросов.

Бесплодие?

Врождённое?

Приобретённое?

Откуда вообще такой диагноз в мире, где медицина находится примерно на уровне позднего Средневековья?

И главное — кто его поставил?

— Но моей старшей дочери уже исполнилось пятнадцать, — продолжил Горан. — Самый подходящий возраст для брака.

Кароин заметно выпрямилась.

Эйрик удовлетворённо кивнул.

Кажется, разговор наконец вышел на ту тему, ради которой он проделал весь путь.

Но в следующий момент его сын спокойно произнёс:

— Прошу простить меня, господин Горан.

Все посмотрели на него.

Он сидел совершенно расслабленно, крутил в руках двузубчатую вилку и смотрел на Каорин.

Словно не собирался говорить ничего необычного.

— Но я не стану просить руки Кароин де Броган.

Тишина накрыла стол тяжёлым покрывалом.

Нантгир резко повернул голову к сестре, неверяще глядя на нее.

Кароин побледнела.

Лишь на мгновение.

Потом её лицо снова стало спокойным.

Но я заметила, как сильнее сжались её пальцы.

Эйрик нахмурился.

— Моргхар...

— Я говорил тебе, отец, об этом ещё по дороге сюда.

— Сейчас не время...

— Напротив. Самое время.

Он впервые перевёл взгляд на отца.

Спокойный.

Уверенный.

Слишком уверенный для человека его возраста.

Затем его взгляд снова вернулся ко мне.

И задержался.

Словно он видел что-то, чего не замечали остальные.

Мне стало неуютно.

Очень.

Потому что это был не мужской интерес.

Не восхищение.

Не любопытство.

Так смотрят на загадку.

Или на редкую находку.

Я увидела, как Малива медленно проследила направление его взгляда.

Сначала на меня.

Потом на Моргхара.

И впервые за весь вечер в её глазах мелькнуло настоящее беспокойство.