Глава 27. Я ДОМА. Часть 1.

День десятый

     Я, конечно, знала, что драконы, даже когда не особо торопятся из-за живого груза в лапах, всё равно летают очень быстро, намного быстрее лошадей, но у меня никогда раньше не было возможности сравнить. Теперь она появилась. Потому что, давно знакомая, езженная-переезженная дорога от берега до дедушкиной деревни никогда не казалась такой короткой, как сейчас, когда меня нёс в лапах мой муж. Я даже не успела попросить его немного поспешить – а деревня-то, вот она! Вся, знакомая до последней избы!

     Ой, нет, не вся. Новые избы выросли возле речки, новые огороды рядом. Колодец новый, на старом – ворот вместо журавля, сруб ещё без крыши у околицы, к погосту на холме землю пригородили, берёзу старую срубили…

     Знала, что восемь лет меня здесь не было, но казалось, вернусь – и всё по-старому будет, как запомнилось. А жизнь-то на месте не стоит, всё меняется. Я и сама поменялась.

     Пока думала об этом, дедушкин дом показался. Даже указывать на него не понадобилось, драконы и так к нему летели. Может, потому что самый большой в деревне, двухэтажный, с самым широким двором и пристройками. А может, потому что возле него толпа собралась, и люди продолжали сбегаться к широко распахнутым воротам.

     Король оглядел толпу, запрудившую неширокую улицу – двум телегам только и разъехаться, – потом оглянулся по сторонам, вздохнул, принял какое-то решение и скомандовал:

     – Туалас, Хаофор – слева, на перекрёстке, достаточно места. Киор, – вниз. – И уже мне: – Не бойся, Дарёна.

     – Чего не бояться? – не поняла я, наблюдая, как Первый и Третий полетели в сторону, а Второй – прямо к воротам. Толпа шарахнулась, освободив пятачок, на котором дракону точно не поместиться было бы. Но на землю спрыгнул уже не дракон, а мужчина с корзинкой в руке, обратившийся прямо в воздухе.

     – Ничего не бойся, – непонятно ответил мой муж и тоже ринулся вниз. Миг – и его лапы выпускают меня, другой – и я, даже взвизгнуть не успевшая, уже на руках у Второго. Ещё миг – и рядом стоит Эльрион, так же обратившийся прямо над головами ахнувших и шарахнувшихся в стороны людей.

     – Вот это да! – воскликнула я. Испуга не было, то ли не успела, то ли, став драконом, перестала бояться высоты и падений. Скорее была в восторге от слаженных действий чёрных драконов.

     – Мы много тренировались, – скромно пожал плечами Второй, ставя меня на землю и подбирая отброшенную корзину. Эльрион тут же встал рядом.

     – Дарёнка-а-а! – из ворот вылетел визжащий вихрь, обнял, прижал, чуть не раздавил. – Дарёнка, живая! А я не поверила Богдану, а ты правда вернулась!

     – Любава, раздавишь! – закряхтела я. Вырасти-то выросла, да и сестрица на месте не стояла, всё равно на полголовы выше и крепче гораздо. Ничего, я ж теперь дракон, насмерть-то не придушит.

     – Дарёнушка, доченька, – а это уже матушка обняла, слезами обливает. – Моё ж ты дитятко, сколько ж я богов молила, чтоб свидеться удалось хоть когда-нибудь! Видать, услышали молитвы мои.

     – Мы теперь часто видеться будем! – успокоила, прижимаясь к матушке, носом в шею уткнулась, как в детстве. – Мне муж обещал.

     – Муж, стало быть? – а это уже батюшка подошёл, меня к себе притиснул. – Который из них?

     Оглянулась – и правда, стоят рядом, оба высокие, статные, черноволосые. Да и одежда у обоих добротная, не скажешь, что один – король, другой простой охранник, муж в дорогу удобное надел, да и не появляться же в первый раз перед моими близкими в шелках, бархате и каменьях драгоценных, с порога сообщая, кем их зять является.

     – Это Эльрион, мой муж, – потянулась, взяла за руку. – А это… – чуть не сказала «Второй», вовремя спохватилась, – ратник его. Все трое – ратники.

     Кивнула на идущих к нам Первого и Третьего, у каждого на плече по сундуку, а несут – словно там корзинка с ягодами, не тяжелее. А я ещё удивлялась, что муж меня по лестнице на руках таскал и даже дыхание у него не сбилось.

     – Дракон, стало быть, – пристально рассматривая моего мужа, медленно кивнул батюшка. – Что ж, зятёк, заходи, гостем будешь. Потрапезничай с нами, не побрезгуй. Людей ваших тоже накормят, – сделал знак кому-то, и к охранникам подошёл парнишка, мне не знакомый – или не узнала просто, – и куда-то повёл. Они так и ушли, с сундуками на плечах, дождавшись позволения своего короля.

     А нас повели в дом. Батюшка с Эльрионом впереди, ведя его, как дорогого гостя, в меня с двух сторон рыдающая матушка с Любавой вцепились, рядом топтались Богдан с Миронегой, зять Далибор, бегала толпа ребятишек, с полдюжины, не меньше, сосчитать никак не получалось. Удивило то, что старший из мальчишек выглядел не на восемь-девять, а чуть ли не на двенадцать лет, и был совсем не похож ни на Любаву, ни на Далибора. Неужели Яромирка так за эти годы вытянулся? Да и старшая девочка – тоже казалась слишком большой. Или за эти годы я забыла, как человеческие дети в этом возрасте выглядят? Но спросила не об этом.

     – А дедушка где? – Богдан сказал, что все живы, да что-то сердце сжалось нехорошо.

     – Дома дедушка. Не ходит совсем уже, ноги отказали, – вздохнула Любава. – Сама-то ты как? Здорова?

     – Здорова, – кивнула, не став уточнять, что здорова я теперь буду всегда, не болеют драконы после «обмена».

     За нашей спиной слуги закрыли ворота, но шум переговаривающейся толпы не умолкал. Ещё бы, такое событие – драконы прилетели, заложницу принесли, да ещё и в людей обращаться могут! Нужно обязательно обсудить, причём, почему-то, прямо у нашего забора, в другом-то месте – никак.

     Отвыкла я от подобного, у драконов не принято было вот так, толпой собираться, обсуждая последние события и сплетни, чуть ли ни в окна заглядывая, что и где происходит. Когда-то это нормально для меня было, и сама порой, с другими ребятишками, на заборе висела, стараясь высмотреть да краем уха услышать, если где-то что-то интересное случится. Гости к кому приедут, сватов ли зашлют, жена мужа с соседкой застанет и ухватом по двору гоняет – тут же толпа набегает. Скоморохи-то на ярмарке раз в год выступают, да и то не все туда попадают. Потому-то любое происшествие развлечением для всей деревни становится.

     А тут такая невидаль – драконы прилетели!

     Голова слегка кружилась от того, что все вокруг говорили одновременно – это не считая народа на улице, а были ещё и слуги во дворе, и в доме тоже, правда, там меньше, но за нами явно шли и те, кому в доме делать нечего было. Дети – сколько же их?! – бегали вокруг нас, кричали, мамкали, тянули за одежду, что-то спрашивали, пихались, даже тумаками обменивались. Я к такому не привыкла – раньше нас тут было мало, у драконов детей тоже немного, по сравнению со взрослыми, а здесь, мне кажется, вокруг нас уже десяток бегает, не меньше.

     Шла, стараясь держать перед глазами спину мужа – она казалась мне якорем в этой круговерти. Когда шли по коридору к трапезной, вдруг осознала, что живот, которым ко мне прижимается Любава, довольно большой и плотный. Не удержавшись, положила на него ладонь, спросила:

     – Ещё одного ждёте?

     – Да! – с гордостью в голосе кивнула Любава, прервав причитания о том, как по мне скучала, да как страдала, не зная, каково мне у драконов живётся, может, голодная-холодная, может, обижают, и так далее. К счастью, удалось переключить её на другую тему. – Шестого ждём!

     – Да ладно! – оглядела хороводящихся ребятишек – неужели их всего пятеро? Ладно, за стол сядем – пересчитаю. – Мы тоже ждём, – призналась почему-то.

     – Правда? Вот радость-то! – обрадовалась сестра.

     – Как ты себя чувствуешь? – забеспокоилась матушка, тоже прервав свои причитания, мало чем отличающиеся от Любавиных, разве что через слово прощения просила, что в заложники меня, вместо Богдана, ложью отдали. – Не тошнит? Голова не кружится? Может, огурчика солёненького принести или капустки квашеной?

     – Я в порядке, матушка, – остановила её порыв прямо сейчас самой в погреб бежать. – Когда от дракона ребёночка ждёшь – не тошнит. – Не говорить же ей прямо здесь, в коридоре, что хотя и жду ребёнка, но совсем не беременная. Не поймут, не поверят, не бывает такого. У людей – не бывает.

     – Ой, и то правда! – глядя в спину Эльриона, которого батюшка уже заводил в трапезную, покачала головой Любава. – Забыла, что муж-то у тебя – дракон! Да статный какой, видный мужик-то! А каков в постели?

     – Любава! – осадила любопытную матушка.

     – Ой, да ладно! Ты посмотри, как она улыбается – что кошка, сметаны налопавшаяся. Видать, хорош муж-то, да, Дарён?

     – Да, – кивнула. К чему скрывать? – Самый лучший у меня муж.

     – Как же я рада за тебя, доченька, как же рада, – матушка в последний раз прижала меня к себе, а потом отпустила, давая сесть рядом с мужем.

     Нас посадили рядом в красном углу, где прежде дедушка сидел. А его самого двое слуг вынесли к столу прямо в кресле. Я подскочила, кинулась обнимать, поразившись, каким сухоньким и мягким стал когда-то крепкий и сильный мужчина, который носил меня на плечах и подбрасывал, казалось, к самому небу. И белый стал, как лунь, да и у матушки с батюшкой седины заметно прибавилось.

     Взглянула на своего молодого, высокого и широкоплечего мужа, от которого просто веяло силой и мощью, и вдруг поняла, что он всего-то на пару лет младше дедушки. А выглядит, словно его внук. И ещё долго таким же останется. И я тоже. Потому что мы с ним – драконы, а моя семья – люди.

     Вдруг накатило осознание, что мне предстоит пережить не только родителей, но и племянников, а также всех их внуков-правнуков. Сердце защемило, глядя не только на старенького дедушку и поседевших родителей, но и на ребятишек, рассевшихся за столом – младшему и двух лет нет, нянька только что передала его  Любаве.

     Но не успела я начать печалиться о том, что произойдёт ещё очень не скоро, как новая мысль меня отвлекла. Сейчас, когда ребятня уже и не носилась вокруг нас кругами, я смогла её сосчитать. И пересчитала трижды, потому что у меня получалось восемь детей, а должно-то пять! Ничего не понимаю. Ладно, потом расспрошу, должно же этому быть какое-то объяснение.

     Деревянная ложка показалась мне очень неудобной – отвыкла за восемь лет, хотя щи похлебала с удовольствием – дома они гораздо вкуснее были, чем у драконов. Эльрион с интересом рассмотрел ложку, но справился неплохо. А вот потом слегка растерялся – вилок-то люди не использовали. Но, по моему примеру, пускал в ход когда ложку, а когда и пальцы. Справился и с этим.

     В начале трапезы меня попытались было засыпать вопросами, в основном Любава с Богданом, но дедушка шикнул на них, и дальше все ели молча, не считая обычных застольных просьб передать что-то и хлебосольных предложений матушки отведать то или другое блюдо.

     После еды младших детей увели няньки, старшие хотели остаться, но взрослые и их отправили поиграть, мол, нечего им здесь делать. Обещанные мной подарки несколько примирили их с невозможностью остаться и послушать, о чём будут разговаривать взрослые. С одной стороны, мне хотелось поближе познакомиться с племянниками, хотя бы имена их узнать, с другой – разговор предстоял не из простых, а дети бывают весьма неугомонными, по себе знаю.

     Когда за столом остались лишь взрослые члены семьи, даже служанки, забрав посуду, ушли, я начала рассказывать о том, что со мной случилось, и как я жила эти годы. Успокоила матушку, объяснив, что детей-заложников разобрали бездетные семьи, и растят как своих, в любви и заботе – ей-то это было лучше кого-либо понятно, сама в своё время нас с Любавой взяла. Объяснила, почему со мной немного иначе вышло – слишком взрослая уже была. Но в итоге всё получилось даже лучше – ведь я встретила своего мужа.

     Я не стала говорить, что замуж меня выдали, даже согласия не спросив – зачем? Сказала, что влюбились с первого взгляда, и если подумать – вовсе не солгала. А про мои страхи близким знать незачем.

     Пришлось назвать настоящий возраст мужа – я без всякой задней мысли рассказала, что встретились мы на свадьбе его среднего сына. Заодно и о том всем поведала, как долго драконы живут, как медленно растут и как долго остаются молодыми. Все удивились, но поверили сразу. Драконы – это не люди, не может у них всё как у нас быть.

     Прежде чем рассказать о самом главном, расспросила, что нового произошло в семье, пока меня не было. Узнала, что батюшка уже шесть лет является новым старостой нашей деревни, Богдан женился в начале лета, дедушка с зимы на ноги не встаёт, а корова Ночка в позапрошлом году тройню принесла – бычка и двух тёлочек, и все выжили. Сам князь приезжал на такое чудо посмотреть.

     А также раскрылся секрет «лишних» детей. Они оказались сиротами, которых мои родители взяли на воспитание спустя примерно год после того, как меня у них забрали.

     – Ты ведь помнишь пастуха Пересвета? – спросила матушка.

     – Да, конечно, – кивнула. Кто ж пастуха-то не знает?

     – Помер он. Под лёд по весне провалился. Вылезти-то вылез, да сгорел за три дня в лихоманке. А жена его, Рогнеда, вскорости с родов померла. Осталось трое сирот – Мечиславу пять, Божене три и Радогор – новорожденный. Вот мы и забрали детей к себе.

     – Я тогда как раз Ратибора родила, так и Радогора грудью кормить могла, – похвалилась Любава. – У меня молока было – десятерым залейся! Ой, – смущённо взглянула на Эльриона, поняв, что именно брякнула.

     – А больше у детей никакой родни не было? – поинтересовался мой муж, делая вид, что не заметил неловких слов Любавы.

     – Как ни быть, куча родни, дядьки, тётки, – пожал батюшка плечами. – Да у всех своих детей – семеро по лавкам, лишние рты никому не нужны были. А нам не в тягость.

     – Наоборот – в радость, – подхватила матушка. – Как тебя забрали – в душе болячка поселилась, а как взяли малышей – вроде и отпустило немного. Думала – может, хоть так боги простят нас, – всхлипнула.

     – Всё хорошо, матушка, – я потянулась и погладила её по руке. – Это даже лучше оказалось, что меня драконам отдали. Так и надо было. Я должна была к ним вернуться.

     – Вернуться? – нахмурился дедушка.

     – Дарён, только не повторяй свою шутку снова, не смешно, – Богдан тоже нахмурился, один в один как дедушка. Любой, кто увидит, сразу скажет – родня, одна кровь.

     – Там ещё жёлтый дракон был, – впервые подала голос Миронега. – Куда он делся?

     – Я не шутила, Богдан, – серьёзно посмотрела брату в глаза, потом взглянула на родителей. – Там, на ярмарке, не все драконьи яйца растоптали. Одно откатилось в кусты. И ночью из него вылупился маленький дракончик – пришло его время. – Сделала паузу, обвела взглядом замерших родных, снова взглянула на батюшку и медленно, веско, выделяя каждое слово, призналась: – Это была я. Я – дракон.

     Пауза, потом все заговорили сразу. Конечно, мне не поверили. Как же такое возможно-то?! Я же человек, сами видели, сами меня растили. Была бы драконом – неужто не распознали бы?

     В общем, это говорили все, кроме дедушки. Он молчал, внимательно на меня глядя, потом хлопнул ладонью по столу – и все замолчали, всё же хоть и седой, высохший старик уже, и старостой батюшка стал давно, а власть в доме всё равно его, беспрекословная.

     – Там было одно одеяльце, – сказал загадочно.

     – Какое одеяльце? – батюшка общее недоумение выразил.

     – Там, где мы вас нашли, девочки. Два голых младенца – и одно одеяльце. Пелёнки тоже на одного. И мать в то одеяльце вцепилась мёртвой хваткой. Младенец выпростаться смог, лишь когда мать упала. Где второе?

     – Выпало, наверное? – предположила Любава.

     – Одеяло с пелёнками выпало, а голый младенец остался?

     – Так ты веришь? – Это уже батюшка. – В то, что Дарёна сказала?

     – Зачем бы ей врать? Проверить-то легко.

     Наверное, да, легко. Только найти бы место подходящее, чтобы обратиться, настоящие-то амбары уже зерном нового урожая заполнены.

     – Но она была такой же, как мы! Ни разу не превратилась, – матушка покачала головой. – Болела, как и Любава. Нормальный ребёнок!

     – Только росла медленно, – напомнил дедушка. – И никто так и не понял – почему.

     И тут я сообразила, что есть ещё одно отличие дракона от человека. Матушкины слова на мысль натолкнули.

     – Есть у кого-нибудь нож?

     – У меня есть, – Богдан снял с пояса нож и протянул мне. Мысленно удовлетворённо улыбнулась – тот, что я ему в подарок купила, намного красивее.

     – Дарёна, не смей! – нахмурился Эльрион.

     – Я чуть-чуть совсем! Зато все сразу увидят и поверят.

     Под недовольным взглядом мужа и удивлёнными – остальных, ткнула себя кончиком ножа в палец. Порезать духу не хватило, хотя нагляднее получилось бы. Но хватило и этого. Большая капля крови выступила из прокола, показывая, что рана всё же есть. А когда я её слизнула – палец остался таким же целым, как раньше.

     Похоже, теперь мне поверили все. А как не поверить? Вот оно, доказательство, у всех перед носом – рассмотрели, даже пощупали. Осознать, конечно, трудно – столько лет люди дракончика растили и ни о чём не догадались. И не только они одни, кстати, драконы – тоже.

На меня смотрели широко распахнутыми глазами, но хотя и удивлёнными, даже поражёнными, но недоверия я в них уже не видела.

     А потом удивление стало сменяться чем-то другим. И от этих взглядов мурашки побежали у меня по спине. Потому что я почти могла потрогать ту незримую стену, которая вдруг стала вырастать между нами. Так смотрели на моего мужа: с любопытством, где-то даже с уважением, но – как на чужака.

     Настороженно.

     Вот оно, это слово. От меня словно отшатнулись, хотя никто не пошевелился после того, как все подались вперёд, чтобы рассмотреть мой палец.

     Такого я не ожидала. Да, ждала удивления, любопытства, но никак не такой вот отстранённости. Дружной, одновременной. Осязаемой.

     Да, жёлтые драконы принесли много горя людям, как и те им. Но это были другие драконы. А я-то выросла у всех на глазах! Я – своя!

     Или уже нет?

     – Я всё та же, – пробормотала обиженно. Рука мужа тут же обняла, прижала крепче. – Ничуть не изменилась с того времени, как здесь жила. Лишь подросла немного, и всё.

     – Конечно, ты всё та же, – матушка улыбнулась мне и, потянувшись, накрыла мою руку своей. – Нам просто привыкнуть нужно. Слишком уж новость… неожиданная.

     – Зачем ты рассказала? – вдруг расплакалась Любава. – Зачем? Оставалась бы для нас и дальше человеком. Была бы, как и прежде, моей сестрой.

     – Я твоя сестра! – она что, отречься от меня хочет? – Любава, мы же с тобой в одной люльке качались, росли вместе. Ты же всё равно мне родная, роднее не бывает!

     – Я думала, что хотя бы кто-то есть одной со мной крови! Что я не одна в этом мире. А ты… Вот зачем?

     И вскочив, Любава выбежала из трапезной. Далибор кинулся следом.

     – Прости сестру, Дарёна, – матушка снова погладила меня по руке. – Не подумав сказала. У неё сейчас мысли словно карусель, и слёзы – всегда рядом, в дело ли, нет ли.

     – Того дня над комаром убитым слезу пустила, – подхватил Богдан. – Сама прибила, сама пожалела. И для меня ты всё равно сестра. К тому же мой жребий на себя взяла – я этого никогда не забуду.

     – А ведь Дарёна ради сестры к вам так спешила, – подал голос Эльрион. – Как поняла, что не сёстры они, подумала, может, ищет кто Любаву, да только одну, а не двойняшек. Вот и кинулась за море, едва на крыло встала, чтобы рассказать вам всё. Дня лишнего задерживаться не хотела. И вот что получила…

     – Одумается Любава, – батюшка головой покачал, словно и сам не особо верил своим словам. – Может, и правда, искал кто её. Узнать бы надо.

     – К князю гонца пошли, – посоветовал ему дедушка. – У него списки быть должны. Все старосты ему их посылали, о тех, кто на ярмарку поехал, да сгинул. Потом находились люди – их вычёркивали. Только пропавших всё равно много вышло. Тел-то на том поле двадцать три было, да не все на нём остались. Кто-то в море прыгнул, от огня спасаясь, да не выплыл, кто-то сбежал, да по дороге сгинул. Многих не досчитались. Смотреть нужно.

     – Завтра с утра и пошлю, – кивнул батюшка.

     Помолчали. Не клеился как-то разговор, слишком новости для всех неожиданные оказались. Даже для меня. Кто ж знал, что Любава так отреагирует? Да и остальные – тоже. Вроде не отреклись от меня, а стена та, невидимая, всё равно стояла. Больно. Только рука мужа и удерживала от того, чтобы не расплакаться. А я ведь так этой встречи ждала, так домой рвалась. И вот что получила.