Глава 27. Я ДОМА. Часть 2

     – У тебя ведь подарки есть для всех, может, сейчас раздашь? – предложил Эльрион.

     Удачно предложил. Все были рады отвлечься на что-то иное, кроме мысли о том, что я оказалась драконом. Слуги, которые, похоже, подслушивали под дверью, потому что бросали очень знакомые взгляды – точь-в-точь как драконы на меня, заложницу, – принесли нужный сундук.

     Подаркам все обрадовались. И мужчины, и женщины, но особенно всё же женщины – зеркалам, невидали заморской. А уж большое зеркало всех восхитило, даже мужчины перед ним крутились, себя разглядывая впервые в жизни – целиком. Потом в трапезную вбежали дети, за ними Любава с мужем, всё ещё всхлипывающая, но с неистребимым любопытством в глазах – подарки все любят.

     Сапожки, что для Яромира покупала, пришлось Мечиславу отдать, как старшему – хорошо, что на вырост купила. Ничего, племянник не расстроился, радуясь игрушкам да ремешку узорчатому. Хорошо, что ручных зеркал купила матушке и Любаве по два – отдала лишние Мире и Божене – десять лет уже девочке, скоро заневестится, пусть на себя любуется, прихорашивается. Я с ней особое родство почувствовала – себя в ней увидела. Тоже ведь сиротка, в дети взятая. Как я когда-то.

     Потом Любава прощения попросила. Я простила, конечно. Вот только не чувствовала я, что извинения те от сердца идут. И стена невидимая никуда не делась. Обидно. Очень.

     А потом… Потом были разговоры. Меня расспрашивали обо всём, о жизни у красных, о семье чёрных, в которую я вошла, об обычаях, в общем, обо всём.

     И я, как недавно у жёлтых драконов о людях, рассказывала людям о драконах. Сколько живут, как взрослеют, когда женятся. Про «обмен» ничего не сказала, слишком уж личное, а что во время брачной церемонии жених невесте косу впервые заплетает – про это рассказала, почему бы и нет. И что до свадьбы девушки с распущенными волосами ходят, а голову вообще никогда не покрывают, только в холода на улице.

     Про стёкла рассказала, про вилки, про книги и тёплую уборную в доме – тоже рассказывала. Меня слушали, словно сказителя с его былинами. Словно сказку. И дети, и взрослые – одинаково зачарованно. Я пообещала в следующий раз привезти и вилки, и книгу, и, если получится, стекло – показать диковину.

     Пока всё это рассказывала, Эльрион с дедушкой и батюшкой ушли куда-то. Дедушкино кресло муж просто в руки взял и понёс. Наверное, расскажет им, кем на самом деле является. Я про это молчала. Не хотела ту стену невидимую ещё толще делать.

     Потом ребятишки стали просить меня дракона своего показать. Они проще отнеслись к тому, что «тётушка Дарёна» – как обращались ко мне и племянники, и приёмыши родителей, – оказалась драконом. Они меня прежде не знали, им не пришлось разочаровываться, как тем, у кого на глазах я выросла.

     Я объяснила, почему не могу превратиться у всех на глазах, как чёрные драконы, чем очень их расстроила. Но в этот момент со двора послышались крики: «Дракон, дракон!» и, выглянув в окно, мы увидели, что Второй осторожно разгуливает по двору в крылатой ипостаси, красуясь перед слугами и ратниками, давая им себя рассмотреть и даже потрогать. Ребятню словно ветром сдуло, Богдан с Далибором рванули следом, а мы, женщины к окну прилипли.

     – Ох, как бы ограда не рухнула, – покачала головой матушка, глядя на народ, и правда, облепивший забор, словно куры насест. – Откройте ворота, пускай заходят, – крикнула кому-то.

     – А он их не потопчет? – Миронега робко выглядывала из-за наших плеч.

     – Нет, он осторожно, – успокоила её. – Если сами под ноги не кинутся – не потопчет.

     – Ой, куда они полезли?! – ахнула Любава и, оттеснив матушку, высунулась в окно. – Яромир, Ратибор, не смейте! Слезьте сейчас же!

     – Нам батюшка разрешил! – послышался детский голос, и, втянув сестру обратно, а то всё загородила, мы увидели, что на спине дракона расселось с полдюжины мальчишек постарше, в том числе и Яромир с Ратибором.

     – Ну, муженёк, получишь ты у меня, – пригрозила Любава, хотя её никто, кроме нас, не услышал.

     – Не волнуйся, не упадут, – попыталась успокоить и её тоже. – Я на драконе через весь залив летела, когда меня в заложники забрали – и ничего. А Второй стоит на месте. Если и упадёт кто с него, то по крылу скатится, как по горке, видишь, как он их держит?

     – Второй? – переспросила Мира.

     – Как это – на драконе? – одновременно с ней ахнула матушка.

     – Я плохо драконьи имена запоминаю, – призналась, а потом стала объяснять, что драконы детей в корзинах специальных носят. А тех, кто постарше – в креслах. Я в корзину уже не помещалась, а кресло взять никто не догадался.

     – Влада, куда?! – Любава вновь попыталась вынырнуть в окошко. – Ты же девочка!

     – Матушка, это же как на лошадке, только большой! – откликнулась старшая из двух моих племянниц.

     – Да пусть играют, – матушка с улыбкой наблюдала, как три её приёмыша и столько же внучат, вместе с другими деревенскими ребятишками, ползают по дракону, словно муравьи. – Это хорошо, что не боятся они. Хватит уже зла от драконов ждать, раз довелось породниться с ними. Жизнь не стоит на месте.

     Да, жизнь на месте не стоит, тут матушка права. Надеюсь, постепенно люди поймут, что больше от драконов беды ждать не стоит. И от меня – тоже.

     Игры с драконом продолжались до ужина. Мы подтащили лавку к окну и смотрели на представление с удобствами. Второй совершенно очаровал ребятню, да и взрослых тоже, было видно, что он и сам наслаждался игрой. Кроме катания ребятишек на спине, он их ещё и в передних лапах поднимал над головой – получалось даже выше, чем если с крыши нашего дома смотреть. Было много визга, но восторга больше.

     Когда взрослые всё же растащили детей по домам, Второй, обратившись, присоединился к остальным охранникам, которые стояли среди батюшкиных ратников, что-то обсуждая. Да, на них тоже поглядывали с опаской, хотя и с любопытством, но это нормально. Чёрные были бы здесь чужаками, даже не будь они драконами. Но я-то своя!

     Думала, что своя.

     Последним ударом для меня стали слова Бориславы, младшей племянницы. Пока все молча ели, она внимательно меня разглядывала, а потом выпалила:

     – А ты, плавда, золтый длакон?

     – Правда, – кивнула я.

     – А ты плавда нас всех позгёсь? – и на Миру оглянулась. Понятно, с чьих слов трёхлетний ребёнок говорит, не сама же придумала. Но стало так больно. Она сидела в платке и бусах, мною подаренных, смотрела на меня бесхитростными голубыми глазёнками и спрашивала, убью ли я её. Устами младенца…

     – Нет, неправда, – только и смогла выдавить.

     Любава тут же зашикала на дочь, чтобы глупости не повторяла, матушка на Миру сурово глянула, та в комок сжалась и за Богдана спряталась. А я сидела, не в силах проглотить ни куска, молясь всем богам, чтобы ужин закончился до того, как я разревусь от обиды.

     Драконы относились ко мне предвзято, потому что я – человек, люди – потому что дракон. А разве я виновата? Я никому не причинила зла, а на меня вечно чужую вину вешают.

     – Мы с женой очень устали – дорога была долгой, – послышался голос Эльриона. – Надеюсь, никто не будет возражать, если мы ляжем спать пораньше? Прямо сейчас.

     Никто не возражал, и мы ушли из-за стола посреди ужина. Ужасно невежливо, но я была очень благодарна мужу за это. Шла за служанкой, которая, со свечкой в руках, вела нас в отведённую нам светёлку, кусая губы и стараясь не хлюпать носом, и лишь оставшись наедине с мужем, разревелась.

     – Тиши, тише, моя золотая девочка, – муж баюкал меня, усадив на колени и целуя в макушку. – Не нужно обижаться на слова ребёнка, она сама не понимает, что говорит.

     – Вот именно! – выревев главную боль, я уже могла отвечать, хотя и сквозь всхлипы. – Она не сама придумала, а повторяет за взрослыми! Ты видел, как на меня все смотрели?!

     – Нормально смотрели. Улыбаются.

     – Ага, улыбаются. А ты глаза их видел? Сначала-то не так смотрели. Сначала я своя была, человек, член семьи. А потом стала драконом. Чужой стала! Ты видел, как на меня смотрят? С опаской! Нет, мне улыбаются, расспрашивают обо всём, обнимают даже. Но словно роль играют.

     – Может, тебе показалось?

     – Я такие взгляды годами видела. Когда у красных жила. Не перепутаю. Открыто-то никто не решался ненависть свою выказывать, как Иллана на свадьбе – Крина строго за этим следила. В её семье привыкли ко мне, даже привязались некоторые, в основном младшие, с кем я росла вместе. Но остальные… Нет, они вежливые были, улыбались даже. А в глазах – вот это самое выражение.

     – Какое?

     – «Ты нам чужая», вот какое. Почему так, Эльрион? Ладно, красные, я им и правда чужая была. Но здесь меня с пелёнок знали. Растили, кормили, на руках и плечах таскали. А теперь… – и я снова разревелась.

     – Им нужно время, им всем просто нужно время, чтобы принять, осмыслить, осознать. Вспомни, как тебе самой было сложно принять себя, новую.

     – Не сложно, – сморкаясь в стянутый с головы платок, буркнула я. Другой подходящей тряпки под руками не оказалось, а платок мне всё равно надоел уже – отвыкла я за эти годы голову покрывать. – Мне летать понравилось.

     – И поэтому ты полдня убеждала себя и окружающих, что это сон, – хмыкнул король, отобрал у меня платок, чистым краем вытер мои мокрые щёки и закинул его куда-то под кровать. Потом вытащил шпильки, дав косе свободно упасть. – Вот, так гораздо лучше. Что за глупый обычай – красоту женщин под платком скрывать?

     – Не знаю, всегда так было, – пожала плечами, понимая, что муж старается отвлечь меня. – Все замужние женщины волосы прячут. Но мне это теперь тоже не нравится.

     – И не надо прятать. Ты – дракон, не нужно скрывать свою суть. Тебе нечего стыдиться.

     Мы сидели так ещё какое-то время, молча. Я вспоминала сегодняшний день, которого так ждала, и от которого получила столько разочарования. Не знаю, о чём думал муж, он просто покачивал меня, целуя в волосы, пока я не уснула у него на руках.

     – Я хочу домой! – это было первое, что я сказала, открыв глаза. – Мы можем улететь прямо сейчас?

     – Конечно. Но ты не станешь жалеть? Ты столько лет мечтала увидеть своих близких, так спешила сюда.

     – Я всех увидела. У них всё хорошо и без меня. Теперь они тоже могут обо мне не беспокоиться. У мамы есть новые дети, о которых она может заботиться. Любава найдёт свою семью. Кто знает, может, у неё есть настоящая, родная сестра. А мне здесь места больше нет.

     – Наверное, в чём-то ты права. В любом случае – вам всем нужна передышка. Время, чтобы привыкнуть. А прилетать в гости ты теперь сможешь, когда захочешь, хоть каждый месяц. И всё-таки привезёшь Яромиру красные сапожки.

     Последние слова заставили меня улыбнуться. Да, я буду прилетать и привезу сапожки для всех, даже для девочек и малыша Светозара. Просто я буду понимать, что лечу в гости, а не возвращаюсь в родной дом. Буду тётушкой Дарёной, которая иногда является и дарит подарки. Но я уже не член этой семьи – это тоже нужно понимать. Отрезанный ломоть – его обратно к караваю не прирастишь.

     Мой скорый отъезд многих расстроил, но, наверное, многих и обрадовал. Я объяснила его тем, что мужу нужно возвращаться – у него есть обязанности. И даже почти не солгала, у него ведь и правда они были, хотя ему и удалось выкроить пять дней на наше путешествие, а пошёл лишь третий. Я пообещала вернуться, но сейчас должна была улететь.

     После завтрака нас почти всей деревней проводили за околицу – оттуда взлетать было проще. Сундук с одеждой я оставила – дома у меня её много, а Миронеге мои платья впору будут. Я на неё не обижалась – такой уж её воспитали, что драконов боится, плохого от них ждёт. Может, и она постепенно поймёт, что не надо нас бояться.

     И муж, и охранники были в чистой одежде, куда дели вчерашнюю, я не знала, но ни в сундуке, ни у них в руках её не было. Может, тоже кому-то подарили, чтобы с пустыми лапами лететь. Я оставила себе лишь сумку с одной сменой одежды – на всякий случай, – и с игрушками для Фаилана и Элиды, да Третий нёс большую корзину с пирогами, что нам в дорогу дали. Охранникам даже разыгрывать не пришлось, кому что нести – кто стоял ближе, тот и взял, это не сундук.

     Когда вышли за околицу, и чёрные драконы обратились, я в последний раз обняла близких, перецеловала ребятишек, пообещав всем новые сапожки в следующий прилёт, и направилась к мужу, который уже протягивал ко мне лапы. Но остановилась, мотнула головой и сунула ему в лапу сумку с одеждой. Потом разулась и стянула через голову платье, оставшись в одной нижней рубахе.

     Я – дракон, и больше не собираюсь скрывать свою суть. Мне нечего стыдиться. Я – это я, и пусть все это видят.

     Рубашек у меня ещё много, порвать не жалко. А платье и туфли кому-нибудь пригодятся.

     Толпа ахнула и отшатнулась, когда я, у всех на глазах, обратилась в жёлтого дракона. То ли не верили до конца, то ли не до всех ещё новость дошла. Мне было всё равно. Я помахала всем лапой и первой взлетела, направляясь в сторону залива, оставляя за спиной дом, который уже не был моим.

     Над заливом мы летели молча и на этот раз намного дольше, чем вчера, потому что пересекали его в более широкой части. Зато весь наш путь будет короче – нам уже не нужно делать крюк к жёлтым, мы сразу направились к чёрным через красных. И мы совершим весь перелёт за день, а не за два.

     Спустя какое-то время Эльрион молча подлетел ко мне сверху, так же молча обхватил лапами и понёс. Я не возражала, не пыталась геройствовать – раз он так решил, значит, так надо. Зато и я отдохнула, и терять время на парение не понадобилось. Самим же чёрным отдых был не нужен, они были сильными, зрелыми, тренированными самцами, чьи крылья были раза в два длиннее моих. Они смогли бы пролететь весь путь без отдыха, но когда воды залива остались позади, Эльрион велел сделать остановку.

     Местность была каменистая, с невысокими скалами, так что для меня нашлось укрытие и чтобы переодеться, и чтобы облегчиться. Потом – перекус пирогами, которые мы запивали водой из ручейка, после чего опять поднялись в воздух. И снова – полёт, снова молча, снова какое-то время Эльрион меня нёс.

     Заговорил он лишь однажды, предложив остановиться у красных. Переночевать или хотя бы просто отдохнуть. Но я замотала головой. Нет! Я, конечно, любила Крину с Риалором и скучала по подругам, оставшимся там. Но были и другие воспоминания – о жизни практически затворницей, о косых взглядах, стоило на улицу выглянуть, о едва скрываемой неприязни соседей. И хотя теперь ко мне, как к дракону, должны относиться иначе, память так быстро не уйдёт. И после разочарования, что я пережила вчера, мне не хотелось добавлять себе ещё и не самые радостные воспоминания.

     И мы пролетели земли красных, ни к кому не залетая.

     Эльрион вновь показал мне границу земель чёрных, и я снова удивилась – как он это определил? Наверное, знает все эти земли, как я – задний двор в родительском доме. Мысль о том, что мы уже почти совсем дома, меня взбодрила, хотя лететь оставалось ещё немало, и я с трудом согласилась на очередной привал – просто природа умоляла с ней ещё разок пообщаться, а то бы я продолжала лететь, наплевав на скулящий от голода живот.

     Каждый раз, видя вдалеке дома, я надеялась, что мы уже подлетаем, но в итоге это оказывалась очередная деревня или небольшой город. Но вот, когда мои крылья начали уставать, и я была готова просить об очередном отдыхе, Эльрион сказал, что мы прилетели. Крылья тут же взбодрились и, сделав последний рывок, опустили меня возле замка.

     Когда, переодевшись в «амбаре», я вышла во двор, на меня налетел маленький вихрь, повиснув на шее – едва успела подхватить.

     – Ты вернулась! – радовался Фаилан. Искренне, от всей своей детской души. Словно меня не три дня не было, а три года.

     – Вернулась, вернулась! – слышала я, и меня обнимали со всех сторон. Истла, Неара, Таода, Элида. Потом меня кто-то подхватил и подбросил, словно ребёнка.

     – Ваорин, смотри, не урони! – услышала голос Лиоры.

     – Что ты, бабушка, как же я уроню нашу королеву? – весёлый голос моего старшего пасынка. – Мне тогда Таода хвост отгрызёт.

     – А меня, стало быть, уже не боишься, сынок? – меня отобрали у Ваорина и поставили на землю, где я тут же попала в объятия свекрови.

     – Нет, пап, ты мне за неё сразу голову откусишь, это быстро. А вот хвост, говорят, долго отрастает и сильно болит.

     – Скоморох! – пихнула его в плечо Таода.

     – Дай-ка, я тоже обниму тебя, сестрёнка! – и меня закружили крепкие руки Баэдора.

     – А у меня завтра нет занятий, ты со мной покатаешься? – снова, Фаилан.

     – Обязательно, – машинально ответила, прижимая к себе обнимающего меня за талию мальчика.

     Вокруг меня толпились улыбающиеся драконы. Мне радовались. По-настоящему радовались. В их глазах не было насторожённости, я не была для них чужой.

     Меня тормошили, обнимали, расспрашивали о том, как прошёл полёт, рассказывали какие-то новости – половины я не понимала, потому что говорили все одновременно. Но улыбка не сходила с моего лица, я тоже что-то говорила, отвечала на объятия, обещала подробный рассказ, прогулку, новую куклу, посмотреть на чепчик для будущего яйца Неары, приготовить, наконец, обещанные вареники…

     Я потеряла родной дом у людей и так и не обрела его ни у красных, ни у жёлтых, и осознание этого мучило меня весь прошедший день. И лишь теперь я поняла, что дом у меня всё же есть. И любящая семья – тоже. Меня принимали здесь и человеком, и драконом, меня любили такой, какая я есть, кем бы я ни была.

     И, глядя на свою новую семью, я прижалась к мужу и прошептала:

     – Я дома, Эльрион. Я наконец-то вернулась домой.