Глава 11. Не ожидала? Получай!

Апрель 10 число Едва-едва я разобралась с нервами, очень боясь срастить не то, что надо. Едва-едва, с трудом вспомнив анатомию, нашла крупные артерии и вены, а главное – не перепутала разные сосуды. И то хлеб! Я очень радовалась своим промежуточным победам. А ещё тому, что прибежала жена Акима и, вместо причитаний, принялась вытирать мне пот со лба. Когда я загладила последний разрез на ноге и отвалилась от раненого, чувствуя только огромную усталость и желание спать, она – маленькая, худенькая, но жилистая женщина – постучала по моему плечу и спросила тихо: – Руда, тебя перенести в землянку? Щас мужчин организую и… – Я сама, – ответила вяло. – А ты? Ты медсестра, что ли? – Медсестра, – кивнула она с улыбкой. – Фронтовая сестра милосердия. Меня зовут Груша. – Первая мировая? – уточнила я. Она накрыла мою руку ладонью и ответила мягко: – Русско-турецкая. Я велю тебя отнести к Лидии. – Мужа своего вели нести. Пусть лежит. Следи за ним, чтобы не было заражения, чтобы гангрена не началась! – Знаю, я всё знаю. По гроб жизни буду тебе благодарна за его ногу! – Ох, – я зажмурилась. – Сделала, что могла. Но не гарантирую абсолютно ничего! – Я знаю, – повторила она мягко. – Ты не бог, ты не можешь всё. Мужчины подхватили Акима под мышки и за ноги, понесли к лагерю, а я только протянула вслед: – Аккуратно с лодыжкой! Груша, беги, следи, чтобы они не трогали ногу! Женщина коротко пожала мою руку и бросилась вслед за мужчинами. А я откинулась на еловые лапы, где недавно стонал раненый, расслабила все мышцы. Небо надо мной было грязно-серое, облачное, тяжёлое. Почему всё так? Почему я не могу жить спокойно, не волнуясь и не тревожась каждый час, что случится какое-нибудь происшествие, что мне снова придётся бросаться на амбразуру грудью, что нам надо будет спасаться? Меня подёргали за рукав, и я опустила взгляд. Наталья смотрела строго и серьёзно. Мне стало стыдно перед девочкой. Совсем забыла про неё! – Прости, милая, сейчас… Ты не испугалась? Она помотала головой. Столько крови, и даже не испугалась! Храбрая моя Наталка! С трудом поднявшись, я взяла её за руку и повела к лагерю, не забыв взять под уздцы Асель. Мне нужно увидеть Лидию… Мне нужно поговорить с ней, иначе я взорвусь изнутри, как пароварка без клапана! Лидия уже ждала меня у входа в свою землянку. Увидев её встревоженное лицо, я почувствовала жар слёз, которые подступили к глазам, и сморщила нос, чтобы не заплакать прежде времени. Но не смогла, разрыдалась. Лида всполошилась, обняла меня, увлекла за собой по ступенькам: – Рудушка, что ты, милая? Испугалась? Перенервничала? – Я так больше не могу! – всхлипывая, пожаловалась ей. – Я не могу жить в постоянном стрессе! Я не могу постоянно ждать, что кто-то поранится, а я не сумею вылечить его! Понимаешь? И, уткнувшись в её плечо, я заплакала ещё сильнее, выплёскивая всё, что накопилось в моём бедном сердце за полтора года. Вспомнила первую жену Ратмира, умершую у меня на руках, и совсем потеряла контроль над собой: – Лида, вы все сейчас начнёте рожать! Представь, если тяжёлые роды? Представь, что кто-то покалечится так, что я не смогу ничего сделать без донорской крови и хирургов?! Я не могу больше терять пациентов! Я не могу вас потерять, понимаешь? – Тш-ш-ш, тш-ш-ш, – она обняла меня и закачала в руках, как я качала плачущего Ярика. – Не думай об этом, милая, не думай! Всё будет хорошо, Рудушка! – Не будет! Не будет всё хорошо! Мы дожили до цивилизованного общества, мы сделали тысячи миллионов открытий в области медицины, и всё для чего? Чтобы горстка людей под властью какой-то там первой жизни жила в вечном страхе смерти?! – Что же ты предлагаешь? Милая моя, Рудушка… – Руда, не плачь, – вступила в разговор и Наталья. Она подошла к нам и обняла обеих за шею, всхлипнула. Я прижала её к себе, Лида всё баюкала нас и вдруг вскрикнула: – Ой, что это? – Ой! – Наталья даже отпрыгнула, держась за грудь. Я ощутила жжение под платьем – там, где висел осколок первой жизни – и попыталась выловить его. Обожгла пальцы и выпустила на платье: – Блин, жжёт! – И меня! – И меня тоже… – Мне надо идти, – вдруг сказала Лида неопределённо и поднялась. Я смотрела, как она надевает плащ и натягивает сапог, и совершенно внезапно ощутила необходимость идти вон из землянки… Такую необходимость, что забыла бы и о своей истерике, и о Наталье, если бы девочка не вскочила тоже: – Я с вами! Мне надо! – Почему нас так синхронно тянет наружу? – пробормотала я. – Что ещё может случиться сегодня? А? – Я не знаю, дорогая, – пропыхтела Лида, натягивая второй сапог. – Но я должна пойти, иначе сойду с ума от тревоги! – И я… Ладно, пошли. Только надо кому-то сказать на всякий случай. Мы выбрались из землянки, и Лидия обратилась к невысокой смуглой женщине: – Скажи Киму, что я ушла с Рудой к горе. – К горе? – удивилась я. – Почему к горе? – Потому что я знаю, что должна идти к горе. И мы пошли. Странное, наверное, это было зрелище. Две женщины, держа за руки маленькую девочку, одетые в длинные плащи, топают по едва показавшейся из-под снега траве, целеустремлённо и упрямо, сопровождаемые собакой, через бескрайний луг к недоступной горе. В голове царила пустота. Такой пустоты у меня не было никогда. Человек вообще не способен не думать. Хоть какие-то мысли всегда есть. А у меня не было. Будто мой мозг обволокли километрами пузырчатой плёнки, и сунули в посылку. А потом понесли на почту, не дав мне выбора. Именно этот факт возмущал где-то в глубине души. Я человек! Я не кукла безвольная! Что эта первая жизнь себе позволяет? Для неё манипулировать людьми – плёвое дело, по одной указке мы идём куда-то, даже не думая куда и зачем. А потом я осознала каким-то краем ума: мы уже зашли за черту, которая преграждала дорогу. И ключик не понадобился! Нам просто открыли проход. И тут всякие сомнения исчезли: мы идём совершенно точно в гости к первой жизни! Она сама нас позвала, а может и вызвала зачем-то. Зачем? Да ещё всех трёх, у которых артефакт на шее болтается… Мда… Ладно, вот придём, и я спрошу у неё! Если дойдём. Хрен его знает, что на уме у первой жизни! И есть ли у неё ум. Скорее всего, конечно, есть, но вот какой… Лес начинался у самого подножия горы – мелкий, не слишком густой, но вполне уже ощутимый. Ёлки были чуть выше моей головы. Значит, посажены недавно. Может, моего возраста деревья. Зачем их тут посадили? Первая жизнь себе плантацию новогодних деревьев устроила? Фыркнула, пробираясь первой через гущи колючих ёлок, отодвигая ветви рукой, обёрнутой плащом. Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит… Сейчас и мы придём на праздник. Вот будет весело! Весело, да. Вот и гора. Я осмотрела склон с молодой порослью, где чуть выше начинались голые камни, покрытые жухлой травой. Где же у неё… нет, не кнопка, а вход? Где дверка, которую может открыть мой ключик? Опустила взгляд на Наталью. Она тоже оглядывала гору. Я сказала: – Твой выход, ключик. Надо найти, как попасть внутрь. – Легко, – согласилась девочка. – Сейчас найду! Она вытянула руки и принялась щупать воздух, как уже делала раньше. Я только улыбнулась, глядя на деловитую восьмилетку. Что бы мы без неё делали? Пришлось бы мозги напрягать, чтобы открыть гору… – Пошли, – воскликнула Наталья. – Я открыла! – Где? – удивилась я, даже прищурилась, чтобы разглядеть. Но ничего в пейзаже не изменилось. А Наталья весело рассмеялась и потянула нас с Лидой за руку к неприметному валуну, который сливался с камнями горы. Мы же его не отодвинем, он весит целую тонну! Однако Наталья топала прямо к нему. И не успела я даже пискнуть, как девочка просто-напросто вошла в каменную массу, увлекая нас за собой. Зато теперь мне стало понятно, как чувствовал себя Гарри Поттер, впервые проходя на перрон 9 ¾. Хреново он себя чувствовал! Когда я открыла глаза, то думала, что внутри горы будет темно, как в могиле. И тут ошиблась. Неясное мерцание освещало туннель, по которому мы двинулись. Сначала я думала, что это какие-то кристаллы в стенах и мерцание хаотично, но постепенно поняла: нет, в нём есть система. Как огни посадочной линии аэродрома, маленькие точки, то притухая, то вновь загораясь в полную силу, вели нас дальше. Туннель разветвлялся, но огоньки мерцали только в одном направлении. И ясно было, что идти надо именно за ними. Мы и шли. Наталья потеряла свою уверенность и теперь робко жалась ко мне. Зато глаза её шарили по сводам туннеля и любопытно смотрели во все пещеры, которые мы миновали. А у одной вдруг задержалась. Я даже споткнулась и сердито буркнула: – Ну, чего ты? – Там… это… – Что такое? Я вернулась на два шага и глянула в пещеру, которая привлекла внимание девочки. Сначала ничего такого не увидела – просто какие-то тёмные тени. Потом глаза привыкли, и я различила в тенях силуэты. Подумала: почему люди не двигаются? Почему стоят, как истуканы? Почему их так много? Может, манекены? – Руда, – шёпотом спросила Лидия, – это же не люди? Я шагнула в пещеру, широко раскрыв глаза. Это люди. Мама дорогая, это никакие не манекены! Они настоящие! А вот живые или нет… Я подошла к серой массе, полупрозрачной, похожей на желе, которая обволакивала человеческий силуэт, тронула её пальцем. Желе спружинило. Тело не отреагировало. На лице застыла гримаса страха. Труп. Человек мёртв. Они все тут мёртвые… Мамочки, сколько же здесь людей? Мой взгляд метался от одной массы к другой, судорожно пытаясь сосчитать, но я не могла, не могла… Я умирала от страха и непонимания. Зачем? Кто? Из каких соображений? – Руда, пойдём, – подёргала меня за рукав Наталья. – Нам дальше нужно. – Боже ж ты мой, – только и пробормотала я. Лида подхватила меня под локоть и почти насильно увела из пещеры, потому что ноги не слушались. Дурно стало от мысли, что там столько мертвецов… – Зачем ей мёртвые тела? – так и бурчала себе под нос, пока мы шли дальше за светлячками на стенах. – Опять коллекция? Коллекция живых кукол, коллекция мёртвых кукол… – Ты такие слова говоришь, Руда, меня аж мороз по коже пробирает, – пожаловалась Лида. – И так страшно в этой горе, а ты усугубляешь! – Куда уже усугублять… Блин, да когда мы уже придём? В какой норе она зарылась, эта коллекционерша хренова? – Мне кажется, что мы пришли, – вежливо сообщила Наталья, указывая на скопление мерцающих огоньков, окруживших широкую арку, выложенную камнями. – Отлично! – ответила я. – Щас поговорим с этой… Я смело шагнула вперёд и оказалась в гигантской пещере. Сначала даже и не поняла, что это было, но по инерции сделала несколько шагов. Остановилась. Сглотнула вязкую слюну, ощутила холодок, пробежавший по позвоночнику и спросила неожиданно громко: – Да что же это такое?! «Ое… Ое… Ое…» Пещера была поистине колоссальных размеров. Её потолок терялся из виду, и только сталактиты свисали отовсюду. Или это сталагмиты? Не помню. Да и не это сейчас главное! Главное – это огромная глыба матового голубого камня, явно рукотворная, торчавшая посреди пещеры. Она была словно слеплена из полимерной глины в какую-то запутанную конструкцию с отростками и выступами, а на глыбе… На глыбе сидело нечто странное. С первого взгляда оно было похоже на Чужого, но без гребня на голове и в голубой одежде. Такая помесь Чужого, Джа-Джа Бинкса и Джаббы… Морщинистое, толстое и ушастое, но с длинными членистыми руками и ногами, оно будто срослось с глыбой и двигалось только в пределах голубого монолита. При виде этого кошмара у меня волосы встали дыбом, причём везде. Я инстинктивно загородила собой Наталью, а Лида свистящим шёпотом спросила: – Руда, что это? – Что ты такое? – как завороженная, повторила я чудовищу. Оно глянуло своими круглыми, чёрными выпуклыми глазами, наклонило голову, как внимательная собака, и я услышала: – Я первая жизнь. Сказала не голосом, а каким-то стрёкотом, но я всё поняла. Оглянулась на Лиду. Та тоже поняла, побледнела, булькнула. Я поняла, что её тошнит, и замахала рукой: – Иди, вон туда в уголок, а ты, Наталка, помоги ей! Потом снова повернулась к чудовищу. Оно было таким чуждым, что вызывало стойкое отвращение на уровне инстинктов. Даже у меня, которая смотрела сагу ЗВ, что уж говорить о моих спутницах, которые про инопланетян ни сном ни духом! Но если это первая жизнь, то теория о намеренном заселении нашей планеты имеет право на существование… Только почему вот такое существо? Лучше бы уж гуманоид с серой кожей… – Наконец-то, – сказала я, глядя на первую жизнь с мазохизмом. – Теперь я могу поговорить с тобой и узнать, с какого перепугу ты нас всех здесь собрала. – Упрямство, – застрекотало существо, – одно из самых непонятных качеств вашей расы. – Э, так вы что к нам за эмоциями приехали? – спросила я недоверчиво, вспомнив когда-то виданный фантастический фильм. Но первая жизнь запротестовала: – Нет! Нам не нужны эмоции! Мы выращиваем цивилизации. – Что? – Цивилизации. У нас есть высшая цель: населить разумными существами всю Галактику. Ваша планета лишь одна из многих. – Значит, вы нас… Вы сюда бактерии забросили? – Не я. Наши сеятели в далёком прошлом. Затем корректировщики контролировали процесс. А я и мои коллеги – мы, как это говорится у вас, социо-селектологи. Наша задача – придать цивилизации ускорение в наиболее выгодном для неё направлении. Я даже лоб наморщила, пытаясь вникнуть в слова этой пакости. Селектологи… Они просто разводят нас, как собачек. Взяли самых здоровых мужчин, самых здоровых женщин и вяжут между собой. Мне захотелось отойти в уголок к Лиде и проблеваться как следует. Но я не стала. Я выдержу, я сильная. – Зачем вам это? Зачем это тебе? Существо несколько секунд размышляло, потом медленно сказало: – Нас не устраивает развитие вашей цивилизации. – А если нас оно устраивает? – Вас тоже не устраивает, но вы ничего не можете сделать. Вы слишком привязаны к жизни, которую ведёте. Но вырождение неизбежно. Нам жаль, но больше мы не хотим рисковать. – В смысле? – удивилась я. – Что ты собираешься делать? – Особо упрямая особь, – пробормотала первая жизнь. Потом ответила прямо: – Видишь ли, все цивилизации, которые подавали некоторые надежды для вечного существования и совершенства, всё же погибли. Я проанализировала допущенные ошибки и сменила методику. Однако ваша цивилизация, самая жизнеспособная, самая перспективная, идёт к вырождению. – Ерунда! Неправда! Мы не вырождаемся! – К сожалению, все признаки присутствуют. Не надо спорить, ты не можешь объять весь процесс эволюции и увидеть отрицательную динамику. Поэтому современная цивилизация должна быть стёрта. – Что?! Первая жизнь собралась устроить апокалипс? Потоп, как во времена Ноя? Или комету, которая уничтожила царство динозавров? Нет, нельзя допустить это! Как это так? Разве можно так просто вертеть судьбами миллиардов людей? – Я понимаю, что ты переспрашиваешь не оттого, что не расслышала. Я понимаю, что ты слегка переволновалась. Ничего страшного. У тебя и твоих людей будет большой простор для жизни. Представь все возможности, которые откроются для ваших идеальных потомков! Я подобрала лучшие экземпляры, у вас у всех отличный набор ген и прекрасное здоровье. Внутри меня бесновался маленький злой тролль, который требовал, чтобы я плевала в это чудовище, кричала ему всякие оскорбления и, возможно, даже душила за тонкую шейку, взобравшись на глыбу. Но я молчала, окаменев. Я очень хотела что-то сказать, но не знала, что. Не было ни слов, ни мыслей. Не было даже эмоций, я их все отдала троллю. Лида, бледная до зелени, спросила меня тихонечко из-за спины: – Руда, я ничего не поняла… Что она тебе сказала? Это и правда первая жизнь? – Подожди. Подожди. Я нахмурилась. Я потом объясню. Потом как-нибудь донесу. Пока надо самой как-то всё принять и осмыслить. Натальина ручка ввинтилась в мою ладонь, девочка прижалась ко мне и сказала в локоть: – Страшная какая. Но хорошая. – Кто хорошая? Первая жизнь? – удивилась я. – Чем же она хорошая? – Она заботится о нас. – Эх, малышка моя… Не всё так просто. – Руда. Стрёкот прозвучал, как звук вертолётных лопастей. Я вскинула взгляд на первую жизнь. Та растянула свой невероятных размеров рот до висячих ушей и продолжила: – Уходи. Я должна остаться в одиночестве, чтобы работать над анализом. – У меня есть вопрос, – набравшись смелости, ответила я. – Кто все эти мёртвые люди? Там же мёртвые люди в пещере? – Отработанный материал, – получила немедленный ответ. – Их гены оказались непригодными.