Глава 6. Ваша светлость, позвольте представиться!

Октябрь, 2 число Под сень леса мы въехали медленно. Пока Моки разбирал следы и искал ловушки, Хосе и Тишило, спешившись, патрулировали направо и налево, чтобы отпугнуть возможно притаившихся в кустах враждебных соседей. Буран с Лютиком рыскали по окрестностям, но они умели считывать только запах на траве. Да и то – в свете сакрытника, которым пользовались охотники поселения, – ошибиться недолго. Но у нас были кони, и именно тот, на котором ехал Моки, первым сказал, заржав: – Пахнет чужими лошадьми. Заинтересовавшись, я подъехала к нему на Асели и спросила: – Ты уверен? – Уверен. Кобыла в охоте! Хочу туда, мне надо! Надо покрыть! – Стопэ! – прикрикнула я на коня, который весь аж разволновался. – Покроешь! Но не так сразу! – Сразу, надо сразу… Иначе другие будут первыми! К нам подтянулись другие жеребцы: – Где? – Кобыла? – В охоте! Пятая лошадь – кобылка Хосе, которую звали Прыгучая, – зафыркала презрительно: – Фу, голодные, как дикие тарпаны! Одно слово, мужики! Асель повела головой, коснулась кобылкиной шеи носом и солидарно ответила: – Уж точно. Зерном не корми, дай потереться возле бабы. Они обе выразили своё отношение к жеребцам, отвернувшись от них. Я отмахнулась от претензий и озабоченно сказала Ратмиру: – Лошади чуют других лошадей. Не думаю, что тут водятся дикие, значит, мы близко к другому поселению. Он кивнул и крикнул: – Будьте бдительны! И тут же, практически сразу, мы услышали сдавленный вопль. По голосу я узнала Хосе. Мужчины спешились и бросились к нему. Я нервно велела Асели: – Ложись! Я должна посмотреть, что случилось! – Без тебя справятся, – фыркнула верблюдица, но послушно подогнула передние ноги, встала на колени, а потом улеглась в траву с ворчанием: – Я заболею от этой сырости. – Вылечу, – бросила я ей, слезая с седла, и, придерживая Ярика, быстро пошла на шум в кустах. Нашла мужиков собравшимися вокруг конкистадора, который стоял одной ногой в яме, а на лице его ясно читались боль и страдание. Подойдя, я спросила: – Что произошло? Хосе, что ты сделал? – Я попал в ловушку, – простонал он сквозь зубы. – Можешь вытащить ногу? – Нет, меня что-то держит! Больно… – Терпи, – я ободряюще потрепала его по плечу, от чего Хосе ещё больше скривился, и опустилась на колени возле небольшой по размеру ямки. Разгребла траву, прелую листву и увидела, что она неглубокая, но вся забрызгана кровью. Ох ты ж, Мокошь и Велес вместе взятые! Ярик закопошился в слинге, мешая мне, и я быстро отвязала его, сунула в руки отцу: – Держи, и отойдите все, дайте свет! Мужчины отступили, и только Моки присел рядом со мной: – Что нужно делать, Руда? – Сейчас, я смотрю. Ловушка была простой, но одновременно очень коварной. Острые тонкие и крепкие штыри, закреплённые в стенах ямы под углом, позволили ноге провалиться внутрь, а вот вытащить её уже было нельзя – штыри вонзились в плоть. Если бы Хосе в панике дёргал ногой, то штыри только глубже вошли бы в лодыжку. Так, Руда, спокойно. Надо думать очень быстро и спасать конечность! – Моки, надо копать, чтобы найти концы штырей, понял? Он только кивнул, достав нож из-за пояса, и принялся деловито откапывать штыри из плотной земли. Я же, взяв другой нож, распорола аккуратно сапог и штанину, освободив голую кожу. Надо же, как в масло вошли чёртовы деревяшки! Кровь и грязь мешали мне, я обтёрла их подолом и приложила ладони, чтобы оценить тяжесть травмы. Первая радостная новость: крупные сосуды не задеты! Кость не сломана, и это вторая радостная новость. Мякоть лодыжки заживёт, нужно только время, а я помогу. Теперь надо только вытащить штыри… – Моки, долго ещё? – Ещё один остался, – пыхтя, ответил парень. Хосе снова простонал: – Я больше не могу стоять! – Держите его! – крикнула я остальным. – Если он грохнется, станет хуже! Хосе подхватили под мышки, и он откинул голову назад. Его глаза закатились, конкистадор потерял сознание от боли. – Ну-ну, – пробормотала я. – Ведь большой мальчик… Так, Моки, закончил? – Есть! – воскликнул тот. Ногу, утыканную штырями, как маленького дикобраза, осторожно вынули из ямы, Хосе положили на землю, а Моки придержал за колено раненую конечность. Я выдохнула и сказала: – Что ж, приступим. Один за одним я вытаскивала острые колышки из плоти, тут же останавливала кровь, а потом старательно заживляла рану. На всё про всё у нас ушло около сорока минут. В конце я просто падала от напряжения, но успела вылечить ногу до того момента, как мои глаза бессильно закрылись. – Руда, что с тобой? – услышала тревожный голос Ратмира и пробормотала тихо: – Я только минуточку отдохну… Но рычание Бурана заставило меня вскинуться. Я словно ощутила взгляды со всех сторон – враждебные, хмурые, острые. Вооружённые пиками и примитивными битами люди стояли под пологом густого леса. Мои мужчины схватились было за оружие, окружив меня и Хосе. Кажется, сейчас будет драка… На прогалину внезапно выскользнул небольшой юркий человечек с монгольским лицом и узкими глазами. Он поклонился моей дружине и протянул руку: – Эта женщина вылечила попавшего в ловушку воина. Мы проводим вас в лагерь, нам нужна её помощь. Мужчины переглянулись, посмотрели на Ратмира. Он передал мне сына и выступил вперёд, держа ладонь на эфесе меча, спросил: – Зачем тебе понадобилась наша травница? – Чтобы лечить, конечно, – он блеснул белыми зубами и снова поклонился. – Мы проведём вас в лагерь. – А потом убьёте? – поддержал его ироничное настроение Ратмир. Я тяжело поднялась с земли, тронула его за руку: – Не убьют. Им нет выгоды нас убивать. Потом попросила: – Помоги подвязать Ярослава. Мы пойдём к ним в лагерь лечить больных. – Нельзя же так скоро, – шепнул настороженный Моки. Я фыркнула: – А ты оставайся тут, я ведь и одна могу пойти. Одну меня, конечно, никто не пустил. Хосе уже очнулся и даже смог сесть на лошадь, так что примерно километр, который оставался до лагеря, мы преодолели быстро и почти спокойно. Почти – потому что монгольского вида человечек, который оказался вьетнамцем по имени Хо Фу Ким, был вынужден постоянно ограждать наших мужчин от наглых попыток грабежа. У Бусела чуть не спёрли ложку-компас, у Ратмира – кинжал из голенища, а к Асели подбирались за шерстью. Я никак не могла понять – почему же такие жадные до всего эти хмурые люди из лагеря? А Ким сказал мне, скорбно качая головой: – У нас ничего нет. Я тут полгода и всё никак не могу заставить их работать. Её светлость тоже не может. Всё плохо, очень плохо… – Кто такая её светлость? – Она как раз и больна. Я пытался вылечить её теми средствами, что знаю, но их не хватает. Травы и примочки не могут спасти её. – С этим я разберусь, а почему ничего нет? Вы не умеете возделывать землю? – Умеем, но у нас нет зерна. – А скотина есть? – Была корова, но её задрали волки… – Мда, – протянула я. – Чем же вы питаетесь? Одной дичью? – И рыбой, – он улыбнулся с грустью. – Это напоминает мне родину. – А ты откуда? В смысле, из какого времени? Он поднял лицо к небу и усмехнулся: – Меня чуть не убили американские джи-ай Джо, я спрятался в джунглях, умирал от ран, но меня спасла женщина в яркой одежде и принесла сюда. Это было полгода назад, и я до сих пор плохо сплю по ночам – кажется, что вертолёты рокочут и жарко от огня… Её светлость не знала ничего про эту войну, но она рассказывала мне про Крымскую… Мы с её светлостью подружились из-за этого. – Как же её светлость зовут? – спросила я удивлённо. Что за светлость такая? Мы с Гелей решили, что все равны, а тут выделяют эту светлость изо всех остальных. Стало очень интересно. Я глянула на просвет в лесной тропе и обрадовалась: мы выезжали на поляну. Не слишком большую, но и не маленькую. Жили тут люди в шалашах и землянках, совсем бедно. Наши провожатые не разбрелись по своим «домам», а собрали остальных, чтобы поглазеть на нас. Я оглядела их. Хилые, серые, лица безрадостные. Одежда грязная, плохо зашитая, меховые накидки, как у дикарей… Дети! Без слёз не взглянешь. Трое маленьких от года до пяти смотрели на наших лошадей с искренним ужасом, самый младший даже разревелся, прижимаясь к матери. Та взяла его на руки и прижала к себе, глядя на меня враждебным взглядом. Я тихо сказала: – Асель, ложись. Спешившись, обернулась к Ратмиру: – У нас хватит еды, чтобы накормить всех в лагере? – Поделимся, – буркнул мой муж. – Руда, ты думаешь, что оставаться здесь безопасно для нас? – Мы должны им помочь, Ратмир. Странно, что первая жизнь бросила их здесь в таком положении! Она могла бы дать им больше средств, хотя бы зерно или саженцы… Но ничего не дала. – Эти люди пугают меня, если честно. – Просто они плохо живут. Мы дадим им поесть, а потом поможем советом и тем, что им потребуется. – Смешная ты, Руда, – фыркнул Моки. – Наш вождь говорил: лучше научить сына удить рыбу, чем наловить и накормить его. – Ай, знаю, – отмахнулась я и поискала глазами Кима. Он стоял у самого хорошо обустроенного шалаша, сложив руки на животе, и смиренно ждал меня. Я попросила мужа: – Накормите их, но чтобы всем поровну. А детям лучшее дайте. И пошла к больной. В шалаше чадил огонь в примитивном очаге. Я поморщилась, разгоняя дым, и присела у постели молодой женщины лет примерно двадцати пяти. У неё было тонкое изящное лицо, и я сразу поняла – это её светлость, аристократка, одухотворённая натура. Небось, наша аристократка из тех, кто страдает без чтения стихов и ничего не знает о ведении хозяйства… Взяв женщину за запястье, машинально посчитала пульс. Не слишком быстрый и не очень размеренный. Явная аритмия. Больное сердце? Пока я тут видела только здоровых людей, если не считать аппендицита Ирмы. – Как ты? – спросила, увидев дрогнувшие веки. Женщина открыла глаза и сфокусировала взгляд на моём лице. Слабая улыбка осенила её губы, её светлость сказала тихо: – Пока жива. – Что у тебя болит? – Мне кажется, всё… – А где больше? – Живот… Я откинула покрывало и увидела вздувшийся живот. Ой-ой, это совсем плохо… Очень плохо! – Я осмотрю тебя, ты не против? Женщина качнула головой из стороны в сторону. Видно было, что она согласна на всё, только бы боль прекратилась. Господи, только бы не рак! Только бы не что-то неизлечимое! Я уже натыкалась на такое в Златограде. Не хочу терять ещё одного пациента! Задрала платье на светлости и добралась до кожи. Приложив ладони, увидела красную, горящую огнём матку, оранжевые всполохи по всей полости живота, увеличенные почки, печень. Да тут сепсисом попахивает! Что с ней случилось такое? С чего всё началось? Мамочки… Антисептик я уже нашла в этом лесу. Знала, что это маленькие белые цветы, крохотные, собранные в соцветья, которые теперь уже превратились в плотные шарики с семенами, а листья – длинные, похожие на дикий щавель – поникли и начали желтеть. Надо собрать листьев и давать пить отвар, чтобы вычистить всё внутри. Я обернулась к Киму, объяснила ему, что мне нужно, и вьетнамец выскочил из шалаша со скоростью молнии. А я всё водила ладонями по животу, чтобы найти источник воспаления и постараться убрать его. Матка, да, но что там такое, чего не может показать мой волшебный рентген? Кровь? Гной? Я же не могу резать! Я не буду этого делать в таких условиях! Загублю женщину, мне этого не простят… После недолгих раздумий решила устранить острое воспаление сразу – через камень. А там как получится, посмотрим. Процесс ничем не отличался от прошлых раз. Сначала мне стало жарко, потом пробил озноб, потом красная пелена перед глазами застила белый свет, и я свалилась рядом с её светлостью в позе зародыша, чувствуя, как трепещет сердце, нагруженное лихорадкой по самые сто пятьдесят ударов в минуту… И снова кто-то ухаживал за мной, давал пить, растирал руки, которые ломило, ноги, которые крутило судорогами. Снова камень помог побороть чужую болезнь, вынырнуть из мутного болота и надышаться чистым воздухом. Открыв глаза, я увидела над собой лицо её светлости. Оно улыбалось так, будто знало что-то, чего мне не сказали. С трудом сфокусировав взгляд, я спросила: – Как тебя зовут? – Лидией крестили. А ты Руда, муж твой сказал. Я подхватилась: – Где сын? – Не вставай! – маленькая хрупкая ручка женщины легла мне на плечо с неожиданной силой и, надавив, заставила лечь обратно на постель. – Тебе надо ещё отдохнуть. С твоим сыном всё в порядке, более того, у него теперь есть молочный брат. – Как это? – не сразу поняла, а потом сообразила: – Одна из женщин кормила его грудью? – Да, у неё сынку уж шесть месяцев исполнилось. – Слава богу, – пробормотала я. – Слава богу… – Бог милостив, он нас не оставит, – на полном серьёзе ответила Лидия. – Ты как сюда попала? Давно ли? – Если рассказывать всё, то выйдет очень длинно. Мы тут месяц пока. – А я уж год как… Ой, милая моя Руда, как же здесь страшно жить! Ничего нет из того, что я знала у себя! – А ты откуда? – я приподнялась на локте, с любопытством глядя на неё. Лидия улыбнулась мягко: – Псковская губерния, город Великие Луки. Урождённая графиня Баранова я. Вышла замуж за князя Алексея Михайловича Черкесова, да не сложилось… Видишь, куда попала. – Год, какой год? – Тысяча восемьсот восемьдесят третий от рождества христова. – Девятнадцатый век, – пробормотала. – Да, трудно… Но я из двадцать первого века, а Геля из двадцатого. Мы знаем много других вещей, мы обладаем другими знаниями. – Кто такая Геля? – любопытно спросила Лидия. Я вздохнула. Да, надо рассказать всё. Надо поделиться с ней тем, что с нами происходит. Села на кровати, невзирая на противостояние её светлости. Сказала: – Не пугайся, я в порядке. Всё камень. Посмотри. Я вынула из-под платья кулон – осколок первой жизни. Он был снова молочно-белым, и Лидия удивлённо подняла брови. Рука её полезла под свою рубашку, и я увидела точно такой же камень, как у меня, только прозрачно-голубой. – Осколок первой жизни, – протянула я с улыбкой. – Значит, ты тоже избранная. – Как ты сказала? – удивилась Лидия. – Какой такой осколок? Первая жизнь – это что? – Ты не знаешь? Она покачала головой. Я завозилась, чтобы встать, и Лидия придержала меня: – Куда же ты? – Да в порядке я, – сказала с недовольством. – Постой. Хочу спросить, что вы знаете тут. Кто вас сюда привёл, как вы устроились? – Цыганка меня принесла, когда я больная лежала. Просто сказала глаза закрыть, а потом я тут… – Это и есть первая жизнь. Понимаешь? Представительница первой жизни. Цыганка всех сюда привела. Я начала с самого начала. Рассказала Лидии про электричку, цыганку с камнем, про Златоград и ведьму, про хозяина леса и про русалок. А потом и про исход, и как мне камень открыл двери древнего змеиного города… Рассказ занял почти час, но зато я окончательно пришла в себя и смогла встать. Лидия поддержала меня под руку, вывела на свежий воздух. И там меня встретили гулом. Люди собрались возле шалаша, глядя настороженно, но уже почти доброжелательно. Гудели, переговариваясь между собой, толкали друг дружку локтями. Ратмир с Тишилом пробрались сквозь плотное кольцо оцепления, и муж озабоченно спросил: – Ну как? Ожила? Пора и домой собираться? – Я не долечила Лидию, – ответила ему. – Здесь небезопасно, – добавил десятник. – Не нравятся мне они все… – Не страшись, добрый человек, – кротко сказала её светлость. – Никто не причинит вам вреда, я клянусь. А моё слово здесь закон. – Лидия, вы живёте из рук вон плохо, – прищурилась я. – Нужно наладить практически всё. – Мы не жалуемся. – А тут и жаловаться не нужно! – отрезала я. Оглядела плохо одетых людей с землистыми лицами, покачала головой. Одна из женщин подобралась бочком и протянула мне Ярика, запелёнатого в какие-то старые тряпки. Я взяла сына, улыбнувшись его кормилице, и снова повернулась к Лидии: – Ты же понимаешь, что так жить нельзя. – Нам ничего не дали, мы выживаем с тем, что есть, – печально понурилась графиня. Я приобняла её за плечи: – Милая, не беспокойся, мы поможем вам. Ведь нам вместе выживать здесь! – Руда, ты представляешь себе, сколько тут потребуется… – начал было Ратмир, но я повысила тон: – Сколько потребуется, столько и поможем. Всё, закончим бессмысленные разговоры. Моки! Индеец подошёл, проскользнув между автохтонов. Я улыбнулась ему: – Поезжай в поселение и скажи, что нужно зерно, закваска, шкуры и шерсть. И плотника привези в помощь Буселу, поставим тут настоящие дома. – Дома будет затратно и невыгодно, – вступил Бусел. – Можа, укреплённые землянки? В них и зимой теплей будя… – Хорошо, разберёмся в процессе, дядька Бусел. А ты, Моки, езжай быстрее. Оглядев ещё раз людей, которые недоверчиво переглядывались, я прижала сына к груди и кивнула Лидии: – Пойдём совет держать. Надо разработать подробный план, с чего начать строительство вашей новой жизни.