Глава 11

Император стоял у окна, заложив руки за спину, и рассматривал затянутую туманом Неву. Напротив него в глубоком кресле сидел граф Александр Христофорович Бенкендорф.

- И всё же, Ваше Величество, - Бенкендорф отставил чашку с чаем, - позвольте полюбопытствовать. Почему к Таусултанову была отправлена именно вдова Забельская? Ну, сбежала её дочь с учителем… Скандал, конечно, но можно было наказать за дерзость, отправить в монастырь, и Бог с ними. Зачем такая сложная шахматная партия с горским князем? Я искренне этого не понимаю.

Николай с улыбкой взглянул на своего соратника, а потом подошёл к столу, на котором лежала карта.

- У покойного графа Забельского остались обширные владения в верховьях Кубани, прямо в предгорьях Кавказа.

- Да, помню, - кивнул Бенкендорф. - Их получил его отец от государыни Екатерины за доблесть при штурме Измаила. Десять тысяч десятин земли, по сути, ключ к перевалу.

- Именно! – государь с довольным лицом постучал пальцем по карте, после чего поднял его вверх. - Эти земли - лакомый кусок для турок и мятежников. Мне нужно закрепить их за преданными короне людьми. По закону Александра Андреевна, как вдова, владеет землями, но управлять ими не может.

- Но, Ваше Величество, - осторожно начал удивлённый граф, - юридически невозможно вдове владеть таким стратегическим наделом. Ведь после смерти графа его род прервался, и земли должны отойти в казну!

- Вот именно! Они могли отойти в казну, но я утвердил её в роли владелицы. Женившись на Забельской, князь Таусултанов получает право управления. Я одним росчерком пера соединил владения русской аристократии и интересы верных мне горских князей. Таусултанов получает доходные земли и право считаться своим в высшем свете Империи, а я - безопасную зону под присмотром преданного князя.

- А так ли рад князь жене, Ваше Величество? – с любопытством поинтересовался граф. - Александра Андреевна старше его. Да и на Кавказе царят иные нравы. Наверняка Таусултанов недоволен. Не опасно ли это?

- Предполагаю, что да, недоволен, - император не сдержал смешок. - Он видит в этом браке лишь обузу. Но князь ещё не знает, какой подарок получил на самом деле. Вскоре Орлов передаст ему Жалованную грамоту на право владения этими землями и Высочайшее утверждение в правах опеки над имуществом графини. Когда он поймёт, каков масштаб моих щедрот, его недовольство быстро сменится благодарностью. Это достаточный повод, чтобы простить супруге и лишние годы, и остальные «недостатки».

Бенкендорф тихо рассмеялся.

- И всё же, Ваше Величество, нельзя не признать: Забельская чертовски хороша собой. Несмотря на то, что уже не юна. Жаль только, что графиня слишком мягка характером. Ей придётся несладко.

- Что? - на лице государя отразилось веселое удивление. Он даже приподнял бровь, глядя на своего доверенного министра. - Мягка характером? Вы ничего не путаете, дорогой Александр Христофорович? Мне как раз показалось, что эта маленькая женщина имеет внутри стальной стержень. Но, как бы там ни было, будет чрезвычайно интересно наблюдать, чем всё это закончится.

* * *

В комнату влетела Фёкла, прижимающая к груди узел со своими вещами. Я даже забеспокоилась, что сейчас моя служанка грохнется в обморок.

- Ох, барыня! Тётка эта княжья, прости Господи, каморку мне выделила! Махонькая такая дыра рядом с вашей спальней! Ох, Александра Андреевна, что ж нас ждёт-то… что ж нас ждёт?! Эта ж мегера обглодает и не подавится! Чисто коршун в бархатах! Не зря говорят, что места тут дикие, порядки лютые…

- Подавится, не переживай, - хмыкнула я. – Я ведь не девочка из соседнего аула, а графиня всё же.

Фёкла кивала, но по лицу служанки было видно, что мои слова её совершенно не успокаивают.

- Пойду я. Присмотрю, чтобы вещи в целости и сохранности к вашей комнате доставили. Там одних кружев на целое состояние!

Когда служанка ушла, я не стала сдерживать своё нетерпение: мне нужно было разведать обстановку.

Приоткрыв дверь, я выскользнула в коридор и, пройдя по длинной галерее, услышала мужские голоса. Один из которых принадлежал мужу. Я юркнула к небольшому узкому окну, выходящему во внутренний двор. Измаил стоял у коновязи с молодым симпатичным горцем, держащим коня князя под уздцы.

- После свадьбы я уеду в горы, Бекас, - говорил князь, проверяя подпругу своего скакуна. – А она пусть поживёт здесь. Тётушка быстро собьёт с графини петербургский лоск. Когда вернусь, отправлю её в «Гнилую балку». Думаю, одной встречи раз в три месяца будет достаточно. Чтобы потом графиня не посмела донести государю, будто я совсем не посещал её по ночам. А через полтора года я отправлю её обратно в Петербург. Объявлю, что супруга не может подарить мне наследника. А значит, я имею полное право перед Аллахом и людьми отказаться от такой жены.

Я отпрянула от окна и помчалась обратно, приподняв юбки. Так-то идея хорошая. Если есть вариант вернуться обратно к комфортному образу жизни, то почему нет? Может, вообще: поговорить с князем и заключить сделку? Он живёт своей жизнью, я — своей… А после помашем друг другу ручкой. Но потом я покачала головой, отбрасывая соблазнительные мечты. Нет… вряд ли император обрадуется такому повороту событий. И ведь виновата останусь я! Что тогда меня ждёт? А семью? Значит, буду придерживаться первоначальной линии – рожу наследника. Главное, чтобы здоровье не подвело. Ведь покойному супругу это тело родило только одного ребёнка, причём довольно давно.

Я вернулась в комнату и рухнула на тахту. Мысли в моей голове скакали, как те горные козлы.

Мне, кровь из носу, нужно было соблазнить мужа. Задача предстояла серьёзная.

* * *

А на следующий день со всех окрестных аулов начали съезжаться женщины рода. Малх-гуащэ вплыла в мою комнату с таким видом, будто она экскурсовод в кунсткамере. За её спиной замерли любопытные родственницы.

- Вот, - ткнула в меня пальцем тётушка и поджала губы.

- А почему такая бледная? Болеет? - громко спросила молодая девица в расшитом кафтанчике. - Малх-гуащэ, она до зимы-то дотянет?

«Не дождётесь! - мысленно процедила я, мило улыбаясь. – Терпи, Саня. Не пришло ещё твоё время.».

Родственницы толпились, рассматривая меня. А тётушка вдруг шагнула к сундуку и, открыв крышку, принялась доставать оттуда мои шёлковые сорочки и корсеты. И тут сморщенная, как чернослив, бабуля запустила руку в ворох вещей и выудила на божий свет панталоны.

Белоснежный лён, по низу каскады кружев, а посередине пикантный разрез. Старуха растянула их перед собой, и в комнате воцарилась гробовая тишина.

- Что это? Малх-гуащэ, посмотри! Это на голову надевать? Чтобы от солнца закрываться?

- Нет, это какие-то короткие шаровары… - предположила молодая, – … с дырой.

Женщины принялись смеяться, цокая языками.

- Урус-княжна! И как же ты в этом ходить собралась? Ветер же гулять будет, застудишься! – красивая кабардинка лет тридцати повела изящной бровью. – Ты и так немолода, а заболеешь — вообще наследника не дождёмся.

Я стояла невозмутимым лицом, совершенно не реагируя на эти насмешки.

«Дешёвые уловки, девочки. Вы серьёзно думаете, что я сейчас сорвусь, устрою истерику или, чего доброго, скандал? Не-а… Не на ту напали.».

- Разойдитесь, сороки... - раздался от двери скрипучий голос, и в комнате моментально воцарилась тишина. Тётушка побледнела. Послышался шёпот:

- Дахэ-нана* сама пришла!

Родственницы склонили головы, прижали руки к груди, освобождая проход, и я увидела очень старую женщину. На ней было дорогое платье, расшитое золотом, а на плечах лежал белый платок, заколотый старинной пряжкой. Незнакомка шла медленно, тяжело опираясь на палку. Моё внимание сразу приковали её руки. Ревматоидный артрит. Боже… это ведь адская боль. Как эта женщина вообще умудряется ходить с такой гордой осанкой?

Старуха остановилась напротив меня. Её лицо, покрытое глубокими морщинами, было похоже на печёное яблоко, но глаза поражали своей ясностью. Цепкие, пронзительные, они смотрели на меня с нескрываемым любопытством.

Моя интуиция подсказывала, что эта женщина куда главнее тётушки князя.

Я склонила голову, выказывая почтение, и спокойно произнесла:

- Приветствую вас.

Она не ответила сразу. Старуха перевела взгляд на «черносливину», которая всё ещё сжимала в руках мои злосчастные панталоны, и та мгновенно положила бельё на место.

А потом старая дама протянула руку и коснулась моего плеча.

- Добро пожаловать в наш дом, дочка. Ты проделала долгий путь, чтобы стать частью нашей семьи.

Старуха еще раз окинула всех хмурым взглядом.

- Идите за мной, - сухо бросила она, направляясь к двери. Женщины послушной вереницей потянулись за ней.

____________

В адыгской (кабардинской) культуре того времени этикет играл первостепенную роль.

* Дахэ-нана (дословно: «красивая бабушка») - это не просто комплимент внешности, а глубоко почтительное, теплое обращение к старейшей женщине в семье. Слово «дахэ» (красивая) здесь относится к красоте души, мудрости и благородству образа.

* Такое обращение могли использовать только близкие родственники. Для остальных она оставалась Улы-гуащэ (Старшая госпожа/княгиня).

* Несмотря на то, что права управления хозяйством могли быть переданы более молодой женщине (как в случае с тётушкой Малх-гуащэ), Дахэ-нана сохраняла «право вето». Её слово было окончательным в вопросах чести, браков и внутрисемейных конфликтов.

* Приход Дахэ-наны в комнату к невесте - это знак особого расположения или поддержки. Обычно старшие женщины такого ранга ожидают, когда невестку приведут к ним на поклон.