Глава 15

Обед с Дахэ-наной благотворно повлиял на происходящее на женской половине. Ужин прошёл спокойно, хоть и в натянутой тишине. Тётушка, очевидно, получила от бабушки звездюлей, потому что тактика её сменилась. Малх-гуащэ больше не пыталась обидеть меня или высмеять, демонстрируя полное равнодушие к моей персоне.

Когда за окном тёмным бархатом раскинулись сумерки, я наконец-то смогла выдохнуть. Ещё один непростой день подходил к концу. Зарема и Фёкла принесли в мои покои большой медный таз и несколько кувшинов с тёплой водой, источающей ароматный пар. Похоже, в воду был добавлен горный чабрец.

Женщины помогли мне раздеться, и я опустила руки в воду, чувствуя, как блаженное тепло разливаться по венам, вытесняя дневную усталость. После омовения Фёкла подала мне белоснежную сорочку. А сверху я накинула стёганый халат из мягкой шерсти.

Пожелав мне спокойной ночи, Зарема удалилась. Следом за ней покинула комнату и служанка.

Я подошла к окну, распахнула створку, вглядываясь в бездонную черноту ущелья. Небо казалось таким низким, что до крупных дрожащих звезд, казалось, можно дотянуться рукой. Ветер доносил аромат диких трав и можжевельника. Из кухонной части дома всё ещё тянуло тонким шлейфом жареного мяса и древесного дыма от догорающих очагов.

Из коридора послышались шаги. Когда скрипнула дверь, я обернулась. В комнату вошёл князь. Он был одет в домашнюю свободную рубаху из тёмно-синего шёлка, подпоясанную тонким кожаным шнурком. Измаил остановился, не спеша подходить ближе. Его взгляд медленно скользнул по мне. От распущенных волос до подола белой сорочки, выглядывающей из-под халата. В тусклом свете единственной свечи я увидела, как муж сглотнул.

Я понимала, что внутри князя происходит борьба. Он по-прежнему чувствовал недовольство из-за решения императора. Но всё же Измаил был мужчиной в самом расцвете сил. Даже если он и пытался подавить страсть, то это плохо получалось.

- Ты стоишь на сквозняке, - наконец произнёс муж чуть хриплым голосом. - Заболеешь. А мне не нужна больная жена.

Он приблизился, протянул руку и резко захлопнул створку у меня за спиной. Я оказалась в ловушке между подоконником и его мощным торсом. Ладонь Измаила медленно, словно против воли самого хозяина, легла на мою талию, сминая мягкую ткань халата. Я кожей чувствовала, как подрагивает рука князя от сдерживаемого желания. И видела его насквозь. Мужу было двадцать семь, его кровь бурлила от чувств, которые он сам себе запрещал испытывать к «навязанной» жене.

Мои пальцы коснулись его груди. Под шёлком гулко колотилось сердце. Не сводя с мужа пристального взгляда, я медленно потянула за кожаный шнурок на его талии, развязала и отшвырнула в сторону. После чего, запустив ладони под рубаху, потянула её вверх. Ладони скользнули по горячей коже. Дыхание Измаила стало прерывистым, ноздри хищно раздулись. Когда рубаха опала на пол, он не выдержал. Приподняв меня над полом, князь развернулся и почти уронил на тахту, накрыв своим телом…

* * *

Проснулась я от громких голосов, доносящихся с улицы. Измаила рядом уже не было. Неужели на нас напали? Я соскочила с кровати и, схватив вчерашнее платье начала лихорадочно натягивать его на себя, путаясь во всё ещё непривычной одежде. Кое-как застегнувшись и найдя шаль, обмотала её вокруг головы на манер тюрбана. Что если время идёт на считанные минуты?

Выскользнув в коридор, я пробежала до конца галереи и, прижавшись к холодному камню, осторожно выглянула из-за угла.

- Его нашли в ущелье! - выкрикнул кто-то из мужчин.

- Да он же ещё совсем мальчишка! - раздался другой голос.

- И что с того?! Этот щенок из тех, кто вчера устроил засаду. Волчонок тоже кусается!

- Помолчи! Мне кажется, он не дышит...

- Пусть князь решает, добить его или оставить псам!

Скрываясь за деревянными столбами, я, почти не дыша, подобралась ближе. И сквозь кольцо воинов увидела парня. Он лежал в пыли, неестественно подогнув ногу. На вид ему было не больше четырнадцати. Тонкая шея, белое как мел лицо… Да он же совсем ребёнок! Внутри всё сжалось от внезапной боли. От воспоминаний перехватило дыхание.

Я рванулась вперед, не думая о приличиях. Растолкав плечами суровых горцев, опустилась на колени прямо в пыль рядом с мальчиком. По толпе пронесся возмущенный ропот.

- Женщина на мужской половине!

Но я ничего не слышала, глядя на парнишку. Бледность, отсутствие дыхания, зрачки расширены. Мои пальцы нащупали сонную артерию - пульса нет. Остановка сердца.

Я хоть и была бальнеологом, но курс реанимации в университете вбивали в нас намертво.

- Так, дорогой… Рано тебе ещё… Очень рано!

Разорвав на его груди бешмет, я сцепила пальцы в замок и начала делать непрямой массаж сердца. Раз, два, три... Пот градом катился по лицу, заливая глаза. Рукава мешали, шаль сбилась. На десятом толчке я услышала хриплый судорожный вздох. Тело мальчика вздрогнуло под моими ладонями.

Я перевела взгляд на ноги парнишки и ужаснулась: на бедре сочилась тёмной кровью глубокая рана.

- Что здесь происходит?!

Надо мной возвышался князь. Гнев на его лице был поистине страшен. Я чувствовала, как ветер хлещет меня по лицу, развевает волосы, так как моя шаль уже давно сползла на землю. Посреди мужского двора с непокрытой головой - немыслимое нарушение всех законов гор…

- Ему нужна помощь! Это же совсем ребёнок! - взмолилась я, не отводя взгляда от потемневших от ярости глаз мужа. - Вы что, убиваете детей?!

- Замолчи! - прошипел князь. В его глазах пылали такие искры, что мне на секунду стало по-настоящему жутко: я ударила по его чести перед лицом воинов.

- У него на ноге рана! – тем не менее, продолжала я. - Её нужно промыть и перевязать...

Измаил резко схватил меня за локоть и буквально вздёрнул вверх, заставив встать на ноги.

А потом молча поволок, как нашкодившего щенка, прочь со двора под хмурыми взглядами своих людей. Я едва поспевала за его широкими шагами, спотыкаясь о подол платья. Муж протащил меня по коридору и втолкнул комнату. Не удержавшись на ногах, я упала на пол, больно ударившись о сундук. За спиной захлопнулась дверь, и в замке повернулся ключ.

Я медленно поднялась с ковра, чувствуя, как ноет плечо. Тело била мелкая противная дрожь, а перед глазами плыла мутная пелена. Бездна собственной памяти снова распахнула для меня свои объятия.

…Там, в той, другой жизни, был Тима. Мой младший брат, «поздний подарок» от родителей. Мама с папой родили его, когда мне уже исполнилось двадцать. А потом их не стало и мы остались вдвоём. Тимур был моим миром, моей ответственностью, моим «маленьким хвостиком»…

Я помнила тот день до мельчайших деталей. Мальчишки-соседи прибежали с криками: «Тётя Саша, там Тима! Скорее! Мы лазили на заброшенной стройке, и он налетел на арматуру!». Я бежала так, что лёгкие горели огнем. Когда я увидела Тиму, такого же бледного, со спутанными тёмными волосами, как этот сегодняшний мальчишка, я по-звериному завыла. Он ушёл. Умер прямо у меня на руках, под равнодушным июльским небом…

Безжизненное тело во дворе до боли напомнило Тимку. Те же острые скулы, та же тонкая беззащитная шея и такой же растерянный, гаснущий взгляд. Когда я увидела его в пыли, у меня не было выбора. Я не могла позволить ему умереть. Для меня в тот момент не существовало горцев, мужа-князя, каких-то дурацких правил. Был только мальчик, у которого ещё оставался шанс.