Глава 27

Прохлада гор воровато забралась под одеяло, заставив меня поёжиться. Место рядом ещё хранило тепло, но было пустым. С улицы доносились громкие мужские голоса, и, накинув халат, я вышла в общую комнату. Зарема уже колдовала над очагом, и по дому плыл густой аромат горячих лепёшек.

- Князь уезжает, - сказала она, не оборачиваясь.

- Как уезжает? - я замерла. Внутри поднялась горячая волна гнева. Ну конечно! Классика жанра: после бурной ночи - в седло и в туман: совершать подвиги или просто делать вид, что ничего не произошло.

Я сделала было шаг к двери, решив высказать этому двадцативосьмилетнему «герою» всё, что думает современная женщина, но вовремя спохватилась. Вылететь к суровым кабардинским узденям в одном халате и с растрёпанными волосами - это значило окончательно растоптать себя. Я остановилась и вдруг тихо рассмеялась. Боже, Измаил, ты же еще совсем мальчишка со своими кодексами чести и попытками сбежать от собственных чувств!

- Что ж… Пусть наслаждается своими дурацкими соображениями о жизни. В конце концов, иногда полезно поскакать по горам, чтобы осознать, как сильно не хватает желанной женщины, - прошептала я и, опустившись на подушки, спокойно улыбнулась. - Доброго ему пути. Пусть воюет с ветряными мельницами или кем там положено по статусу. А я с огромным удовольствием выпью чаю. Положи-ка мне побольше мёду, Зарема. Будем праздновать начало моей единоличной власти в этом доме, пока наш «грозный лев» не явится обратно за лаской.

Вдова на мгновение замерла с черпаком в руке, а потом вдруг расхохоталась, хлопая себя по коленям:

- Ох, берегись, князь! Попал в капкан, из которого и на самом быстром коне не ускачешь!

В этот момент открылась дверь, и в комнату вбежала Фёкла.

- Барышенечка! Александра Андреевна! - запричитала она, хватаясь рукой за косяк. - Что творится-то! Спасенья нет! Там старая княжна во двор въехала! Седая которая! Важная, как императрица! А муж-то ваш! Ой, матушки, гроза грозой! Глазами мечет молнии, ноздри раздуваются!

- Дахэ-нана? – изумлённо выдохнула я.

- Александра Андреевна, кабы вы видели! Прикатила на экипаже! Сверху крыша из ковра! – горячо заговорила служанка. – Нам-то чего ждать теперича?!

- Платье! Живо! - скомандовала я, вскакивая с подушек.

Меня быстро упаковали в закрытое платье, волосы прикрыли шалью. После чего мы с Заремой спустились вниз. Посреди двора, опираясь на трость, стояла Дахэ-нана. Рядом с ней, скрестив руки на груди, возвышался Измаил с недовольным лицом.

- Добро пожаловать, Дахэ-нана, - я склонила голову. - Ваш приезд - большая честь для этого дома.

- Здравствуй, дочка! – улыбнулась она, прикоснувшись к моему лицу. После чего, окинув пристальным взглядом двор и крепость, обратилась к внуку:

- Итак, ты держишь жену в крепости.

Князь тут же стал ещё мрачнее, если это вообще было возможно. Густые брови сошлись на переносице, а челюсти сжались так, что заиграли желваки.

- Это моё дело, нана. И я сам знаю, как мне обращаться со своей бийче. В доме порядки устанавливаю я, и ничьи советы мне не требуются.

Дахэ-нана лишь насмешливо приподняла бровь.

- Конечно, конечно, си къуэрылъху (внук мой), - мягко, почти ласково произнесла она. - Ты большой человек, князь... Но помни, что сказал мудрец: «Тот, кто строит забор слишком высоким, однажды обнаружит, что сам заперт снаружи своего счастья.». Смотри, Измаил, как бы из-за крутого нрава и гордыни твоё собственное седло не стало твоей единственной постелью.

Я едва сдержала смешок, глядя на то, как у мужа дёрнулся мускул на щеке. Бабушка била без промаха!

- Я остаюсь, - вдруг объявила Дахэ-нана. - Хочу погостить у невестки, пообщаться с ней.

- Ты не можешь здесь остаться! - процедил Измаил сквозь зубы.

Старая княгиня медленно повернула к нему голову.

- Могу, - отрезала она. - И останусь. Вели, чтобы открыли ворота и впустили мой обоз. Я здесь надолго.

Муж метнул взгляд в сторону воинов, и двое из них направились к воротам. Через несколько минут они распахнули тяжёлые створки, и во двор въехал внушительный обоз.

С гневно раздувающимися ноздрями Измаил повернулся к Хаджи и что-то отрывисто сказал.

Пока Дахэ-нана наблюдала за появляющимися одна за другой телегами, Зарема зашептала мне на ухо:

- Твой муж в ярости, но поделать ничего не может. Приказал воинам забирать свои бурки и оружие со второго этажа башни. Выселяет их! Велел мужчинам срочно ставить себе сакли и навесы прямо у стен крепости.

Мне хотелось смеяться. Измаил мнил себя единоличным хозяином этой цитадели, гордым воином, который может уехать в любой момент, оставив жену под охраной своих узденей. А теперь суровая мужская резиденция на глазах превращалась в некое подобие уютного девичьего мезонина, только с кавказским колоритом. Крепость, которая должна была стать моей темницей, стремительно становилась «бабьим царством». Я посмотрела на Измаила. Мой «грозный лев» выглядел как человек, который осознал, что даже битва с врагом - это ерунда по сравнению с визитом любимой бабушки.

- Дахэ-нана, - тепло обратилась я к важной гостье. - Дорога была долгой и утомительной. Позвольте, я помогу вам подняться наверх. Вы наверняка проголодались и хотите отдохнуть.

- Пойдём, бийче… - вздохнула она. - Старость - это не только мудрость… Разболелись ноги, руки не слушаются... А поясницу ломит так, будто я сама тащила этот обоз.

Я взяла княгиню под руку и под хмурым взглядом Измаила мы медленно направились к башне.

- Мужчины - как быстрые горные реки: много шума и пены. Но если построить правильную плотину, они будут крутить твои мельницы до конца дней… - проворчала Дахэ-нана.

Я улыбнулась. Похоже, будущее обещало быть чертовски интересным.

Мы с Заремой отвели бабушку князя в мои покои и уложили на кровать, обложив её мягкими валиками. Глядя на то, как старая княгиня морщится, пытаясь расправить затёкшие ноги, я сразу же подумала о сероводородном источнике. Для воспаленных суставов это спасение. В голове тут же стал вырисовываться план действий. Вернее процедур.

«Та-а-ак, здесь классический ревматоидный артрит, отягощённый возрастом… Полностью суставы, конечно, не восстановить, так как хрящевая ткань изношена. Но снять острое воспаление, убрать отёк вполне возможно. Во-первых, сероводородные ванночки. Сульфиды проникают через поры, расширяют капилляры и заставляют кровь бежать быстрее, вымывая продукты воспаления. Нужно начинать с малых температур и коротких сеансов по десять минут, чтобы не перегрузить сердце старой княгини. Во-вторых, питьевой режим. Нарзан из углекислого источника поможет очистить организм изнутри, улучшит обмен веществ. Но пить его нужно строго за полчаса до еды, маленькими глотками, чтобы углекислота не раздражала желудок, а ферменты работали как часы… Но сероводородная вода при контакте с воздухом окисляется, мутнеет, выпадает осадок серы, и лечебный эффект улетучивается. Эх, если Дахэ-нана могла принимать ванночки прямо там... ».

Но реальность быстро опустила меня на землю. Спуск в ущелье был крут и каменист. Но даже если найдётся способ спустить туда больную, сначала нужно добиться её согласия.

Дверь в покои приоткрылась, и в щель просунулось перепуганное лицо Фёклы.

- Барышенечка! Там хозяин кличут вас! Взором - ну, чистый ястреб! Так бровями водит, что у меня аж поджилки затряслись! Ступайте скорее!

Я взглянула на Дахэ-нану, которая, казалось, задремала, и вышла из комнаты.

Измаил стоял посреди «гостиной», широко расставив ноги и заложив руки за спину. Зарема и служанки мгновенно растворились за дверями, оставив нас наедине.

Обжигающий взгляд мужа неторопливо скользнул по моей фигуре и остановился на лице.

- Я не знаю, какую игру затеяла моя нана, но мне всё это не нравится. Она стара, слаба здоровьем. За ней нужен уход.

- Я справлюсь, - спокойно ответила я и тут же поинтересовалась: - А если у нас родится ребёнок? Он тоже будет жить в башне?

- Мой сын не будет жить с тобой. Как только ему исполнится несколько дней от роду, я отдам его на аталычество в дом своего самого доблестного воина. Он вырастет в чужой семье, в суровости и трудах, не зная ласки матери и сладости княжеского дома, пока не станет мужчиной и воином. Таков закон моих предков. Так вырос я, так вырастет и мой сын.

Я остолбенела. Отдать своего ребёнка, свою плоть и кровь в руки чужих людей? И ради чего?!

- А если это будет дочь? - холодно спросила я, глядя мужу прямо в глаза. - Её ты тоже сошлёшь в чужой аул, чтобы она училась прясть шерсть и забыла лицо своей матери?

Измаил угрожающе прищурился.

- Дочь - это другое. Она останется в доме как украшение очага и залог союза между родами. Старшие женщины научат её всему, что должна знать княжна.

- А разве мать не может научить свою дочь? - спросила я, и мой голос прозвучал удивительно ровно. - Разве есть в мире учитель лучше, чем та, что дала жизнь?

- А разве ты знаешь наши законы? - процедил муж сквозь зубы. - Чему ты можешь научить дочь?

Я чувствовала, что ещё секунда и вспылю, наговорю лишнего, разрушу ту хрупкую дипломатию, которую выстраивала всё это время. Ни слова не говоря, я резко развернулась и направилась к двери, ведущей во внутренний дворик.

- Я не разрешал тебе уходить! - прозвучало за спиной.

Остановившись у самого порога, я не обернулась. Лишь слегка повернула голову, чтобы он видел мой профиль.

- Мне не нужно твоё разрешение. Что ты мне сделаешь? Переселишь в землянку? Или выбросишь в окно?

Я толкнула дверь и вышла на свежий воздух, слыша, как ругается Измаил, перейдя на родной язык. Мне предстояло великое сражение за право быть матерью в этом суровом мужском мире.