Глава 28

Я стояла во внутреннем дворике и, глядя в небо, жадно вдыхала колючий горный воздух. Далеко внизу раздавались резкие выкрики, звяканье удил и нетерпеливое ржание коней. Измаил уезжал. Гулкий топот копыт постепенно затих в теснине.

Слова мужа об аталычестве стали для меня ударом. В своей наивности я полагала, что рождение наследника станет моим щитом, надёжным якорем в этом чужом и опасном мире. Я думала, что ребёнок свяжет нас, даст мне право голоса. Но реальность оказалась ужасной: здесь мать была лишь инкубатором для сына. Отдать дитя, чьё сердце когда-то забьётся под моим? Для меня, женщины из иного века, это было неприемлемо.

Позади послышались лёгкие шаги, а потом голос Заремы:

- Княгиня, пойдём в дом. Я заварила свежий чай из чабреца и лесной мяты, он усмирит дурные мысли и успокоит...

Я медленно повернулась к ней. Вдова смотрела на меня с такой глубокой печалью и пониманием, что я поняла - она слышала наш разговор с мужем.

- Скажи мне, бывают ли такие случаи, когда наследника не забирают у матери и оставляют в родном доме?

- Аталычество - это узел, который связывает два рода крепче, чем брак. Отказаться от него - значит нанести смертельную обиду тем, кто ждёт ребенка на воспитание. Будут говорить, что сын князя слаб, а сам он не доверяет братьям по оружию. Редко, очень редко случается, что наследник остаётся в семье. Если он болен с рождения и его жизнь висит на волоске... Госпожа, только великая милость или великая беда могут нарушить этот закон, - женщина с сожалением развела руками. – Ты должна смириться, бийче.

Я молча кивнула и направилась к двери. У меня ещё есть время что-то придумать.

***

Весь следующий день крепость напоминала растревоженный улей. Зарема, Фёкла и служанки, прибывшие с бабушкой князя, обустраивались на втором этаже. Дахэ-нана должна была занять комнату вдовы.

Когда суета немного утихла, в комнату заглянула моя помощница и радостно объявила:

- Бийче, Хаджи передал, что всё готово! Мужчины принесли то, что ты просила их смастерить!

В покои вошли двое горцев, неся в руках высокую напольную вешалку с перекладиной, а следом другой воин внёс целую связку плечиков. Они были вырубленными вручную из цельных кусков дерева и тщательно ошкурены.

Дахэ-нана, сидевшая в кресле у огня, озадаченно приподняла бровь, глядя на это «деревянное чудо».

- Что это, пщащэ (невестка)? - спросила она с искренним любопытством.

- Это приспособление для одежды, нана. Смотрите, - ответила я, достав из сундука платье. Аккуратно надев наряд на плечики, я повесила его на вешалку. - Теперь платья не будут мяться в сундуках.

- Уа, гъэщIэгъуэнщ!* - воскликнула Дахэ-нана, подавшись вперёд, чтобы лучше разглядеть конструкцию. Её глаза загорелись тем самым женским интересом к бытовым мелочам, который объединяет дам всех эпох. - Это же просто и так разумно... Мне тоже нужно такое приспособление!

- Мы обязательно попросим Хаджи, и мужчины сделают ещё одну вешалку специально для вас, - пообещала я. - А пока забирайте эту.

Старая княгиня довольно кивнула, а потом спросила:

- Ты сама это придумала?

Я на секунду замешкалась. В голове всплыло имя Альберта Паркхауза, хотя, кажется, он запатентует что-то подобное только через десятилетия, и то, из проволоки. Но объяснять, кто такие американцы и почему я знаю их изобретения, было бы полным безумием. Решив, что небольшая ложь не повредит моей карме, я улыбнулась:

- Да, нана. Удобно, правда?

Бабушка князя прищурилась, и в уголках её глаз собрались лучики морщинок.

- Умная у Измаила жена... А что ты ещё придумала в своей светлой голове?

- О-о-о, много чего! - я налила свежезаваренный чай, подвинула поближе к ней пиалу с янтарным мёдом и горячие, только что из печи лепёшки. - Хочу построить здесь, во внутреннем дворике, баню!

- Что такое «баня»? – Дахэ-нана приподняла седые брови.

- Это такой домик с паром… где камень отдаёт тепло, а пар выгоняет болезни… - попыталась объяснить я. – Место для омовений.

- Зачем строить дом для пара, если есть кувшин с горячей водой и ширма? – с подозрением поинтересовалась княгиня.

Я принялась объяснять ей, подбирая простые и понятные слова. Как тепло проникает глубоко в мышцы, как пар открывает кожу, позволяя телу дышать. По мере того как я говорила, недоумённые складки на лбу Дахэ-наны разглаживались. Она слушала, не перебивая, и вскоре заметно оживилась.

- Значит, эта твоя баня поможет моим суставам?

- Одной бани мало. К тому же горячий пар может быть тяжёл для сердца, если засидеться в нём слишком долго. Но совсем рядом с крепостью в ущелье я нашла особые ключи. Это целебные источники. От них вам точно станет легче…

Я не договорила. Что-то незримо изменилось… За окном только что заливались птицы. И вдруг - тишина. Такая плотная, словно на башню накинули огромное плотное одеяло. Во дворе протяжно, с каким-то утробным животным надрывом завыла собака.

- Нана, - тихо произнесла я, не отрывая взгляда от поверхности чая, по которой пошла мелкая рябь. - Вы слышите?

- Что? - старая княгиня прислушалась. - Птицы умолкли... Наверное, ястреб кружит в небе. Или гроза собирается, воздух стал тяжёлым…

Я коснулась рукой края шерстяного ковра, собираясь подняться. И тут между пальцами с сухим щелчком проскочила колючая сиреневая искра.

Это ощущение «наэлектризованного» пространства мгновенно перенесло меня в прошлое. Я тогда гостила у подруги неподалёку от Пятигорска. Мы пили чай на веранде, и я также ощутила резкий статический разряд, коснувшись металлического чайника. А потом зазвенела посуда в шкафах, люстра начала выписывать круги. Тогда всё закончилось парой трещин на потолке да испуганными криками соседей.

- Нужно немедленно спуститься вниз, во двор! Будет землетрясение! – выдохнула я.

- Что ты говоришь, пщащэ? Трясение земли? – нахмурилась Дахэ-нана.

- Да, трясение земли! – я помогла пожилой женщине подняться. – И будет лучше, если мы будем находиться внизу!

Мы с Дахэ-наной начали спускаться по лестнице. На втором этаже я остановилась и крикнула в приоткрытую дверь:

- Немедленно все во двор! Бросайте все дела! Уходите из дома!

Зарема, сидевшая со служанками над горой рукоделия, вздрогнула и испуганно спросила:

- Что случилось, госпожа?

- Веди всех вниз! Быстро! - резко крикнула я.

Не ожидая ответа, почти потащила охающую княгиню дальше по ступеням.

Наконец мы спустились во двор крепости. Горцы занимались привычным трудом: кто-то таскал камни для новой пристройки, кто-то упражнялся с оружием. Хаджи увидел нас и тревожно сдвинул брови. Позади уже слышался топот и взволнованные голоса остальных женщин.

- Скажи ему, что сейчас начнет трясти землю! – приказала я Зареме. - Пусть уводит людей от стен!

Запинаясь от страха, вдова быстро перевела. Хаджи выслушал, окинул взглядом неподвижные горы и, недоверчиво хмыкнув, бросил резкую фразу.

- Он говорит, что здесь давно не было подобного, - перевела Зарема. - И что ты, княгиня, слишком много витаешь в облаках. Здесь камни вечные…

Вдова не успела закончить. Сначала раздался низкий гул, идущий из самых недр хребта, словно под крепостью проснулся огромный разъяренный зверь. В ту же секунду в конюшнях взбунтовались кони. А потом тряхнуло. Хаджи едва удержался на ногах, инстинктивно схватившись за стену. Он что-то крикнул воинам, и те сгрудились посреди двора. А следом за первым толчком пришел второй. Камни башни жалобно и страшно заскрипели…

___________

Уа, гъэщIэгъуэнщ!* - Эта фраза на кабардинском (черкесском) языке буквально означает: «О, это удивительно!» или «О, как интересно!».