Глава 29

Башня дрогнула, застонала, но устояла. И тут я уловила нарастающий грохот, доносящийся откуда-то сверху, с нависших над крепостью скал. Мой взгляд метнулся вверх. От серой громады горы отделились несколько глыб, увлекая за собой лавину из щебня и валунов.

- Прочь! - закричала я. - Уходите!

Но в этот момент земля качнулась от третьего толчка. Грохот камней и гул недр слились в оглушительный шум, и мой голос просто утонул в нём. Ни горцы, ни служанки, метавшиеся в панике, меня не слышали.

Я обхватила Дахэ-нану за плечи и, толкнув её в сторону, повалила на землю, накрыв своим телом. В ту же секунду двор содрогнулся. Град камней обрушился на крепость, снося одну из внешних стен, и всё потонуло в плотном едком облаке белёсой пыли. На мгновение воцарилась тишина, а затем её прорезали первые стоны и крики боли. Я вскочила на ноги, отплевываясь от известковой крошки. Вся одежда была покрыта серым налётом.

- Нана! Вы целы?

- Да… - охнула старая княгиня. – Дай мне руку…

Я помогла ей подняться и, убедившись, что с женщиной всё в порядке, обернулась к причитающим от страха женщинам.

- Зарема! Быстрее! Мужчинам требуется помощь!

А потом бросилась туда, где под обломками стены виднелись человеческие тела. Хаджи и уцелевшие воины уже расчищали завалы. Не раздумывая, я вклинилась между ними и вцепилась в край тяжёлого камня, помогая джигитам. Зарема и служанки присоединились ко мне.

Прошло несколько мучительных часов. Пыль, висевшая в воздухе плотной завесой, наконец, осела. Невероятными усилиями мы извлекли из-под завалов всех пострадавших. Слава Богу, никто не погиб.

Одиннадцать раненых мужчин положили в ряд у уцелевшей стены, и я подошла ближе, чтобы осмотреть их. Но Хаджи вдруг встал у меня на пути и что-то резко сказал.

- Он говорит, что ты не должна касаться мужчин, бийче, - прошептала Зарема. - Помнишь, почему ты оказалась здесь?

Я гордо расправила плечи и посмотрела Хаджи прямо в глаза:

- Я могу помочь. Глупо не позволять мне этого делать только потому, что я женщина!

Зарема даже не успела перевести мои слова, как раздался резкий голос старой княгини. Дахэ-нана подошла к нам, опираясь на трость. Она нахмурила брови и гневно обратилась к Хаджи. С явным недовольством он отошёл в сторону, уступая мне дорогу.

- Дахэ-нана сказала: «Кровь воина, застывшая в жилах - больший грех, чем рука женщины на его ране. Отойди и не закрывай бийче свет, Хаджи!», - восторженно шепнула вдова.

Я посмотрела на бабушку князя и, с благодарностью кивнув, опустилась на колени перед первым раненым.

У двоих молодых джигитов обнаружились переломы предплечий. У одного горца была повреждена грудная клетка. Ещё трое лежали с пробитыми головами, а у седьмого пострадавшего оказалась раздроблена стопа. Остальные мучились от вывихов и сильных ушибов позвоночника.

- Зарема, пусть мужчины разведут костры! – распорядилась я. – А женщины пусть рвут чистые простыни! Вскипятите воду! Несите уксус, мыло и мёд! Ещё мне нужны тонкие дощечки и ивовые ветви!

Вскоре вспыхнуло пламя костров, забурлила вода в котелках. Вымыв руки с мылом и протерев их уксусом, я приступила к работе: промывала горцам раны, после чего густо смазывала края мёдом, чтобы не допустить нагноения. Парням с переломами наложила шины из ивовых ветвей, обернув их перед этим мягкой шерстью. Дольше всего пришлось повозиться с тем, у кого была повреждена грудная клетка. Мои знания были больше теоретическими, но смотреть на мучения бедняги было невыносимо.

- Держите его крепко, - передала я Хаджи через Зарему. - Нужно, чтобы он выдохнул как можно сильнее, когда я начну тянуть повязку.

Я уложила ивовые ветви вдоль грудной клетки так, чтобы они создавали жесткий каркас, не давая обломкам костей смещаться при вдохе, и начала туго бинтовать. Горец застонал.

- Ещё немного, терпи, дорогой… - шептала я, чувствуя, как пот заливает мне глаза.

Вскоре каркас плотно обхватил тело мужчины, принимая на себя нагрузку. Он замер, прислушиваясь к себе, а потом его плечи расслабились.

- Слава Богу. Теперь главное – покой, чтобы кости срослись правильно, - выдохнула я, пряча за спину дрожащие руки. Наши с Хаджи взгляды встретились, и я заметила в его глазах смесь уважения и настороженности.

- Нам нужно пойти в аул, — сказала я, повернувшись к Зареме. – Возможно, людям требуется помощь.

- Тебе нужно переодеться, бийче, - с мягкой улыбкой ответила вдова, - и омыть лицо. Ты выглядишь как пещерный дух. Иди, я пока соберу корзину: положу запас мази, чистые холсты и тот уксус, что остался.

Я кивнула, но прежде чем уйти, подошла к Дахэ-нане. Старая княгиня сидела на большом камне. Несмотря на внешнее спокойствие, я видела, как дрожат её пальцы на набалдашнике трости.

- Повторных толчков уже может и не быть. Но горы коварны. Сейчас лучше какое-то время провести на воздухе, нана. Я распоряжусь, чтобы для вас сделали навес и принесли побольше овчин и подушек.

- Иди, дочь моя, - тихо сказала она, глядя на меня своими мудрыми глазами. - Делай то, что велит тебе сердце. У нас говорят: «Того, кто несёт свет в бурю, волки не трогают.». Законы гор крепки, но жизнь человека - это нить, которую держит Всевышний, а не Адат.

- Спасибо, нана, - я прижала руку к сердцу. – Я так рада, что вы здесь.

Старая княгиня вдруг прищурилась, в уголках её губ заиграла едва заметная хитрая улыбка.

- С завтрашнего дня язык будешь учить со мной, бийче, - властно добавила она. - Я тебе не Зарема. Со мной быстро заговоришь, потому что у ленивого ученика уши всегда красные. Стыдно княгине ходить немой среди людей. А теперь иди!

Улыбнувшись, я быстро пошла к башне. На душе после слов княгини стало светлее.

Умывшись ледяной водой, я сменила испачканное платье, в тугой узел затянула немного растрепавшиеся волосы и накинула платок. Стены моего жилища были целыми, правда, вокруг царил беспорядок, но с уборкой придётся потерпеть хотя бы до завтра. Не стоит подвергать опасности ни себя, ни служанок.

Выйдя во двор, я увидела, что для княгини уже обустроили настоящий «уличный трон» из тюфяков. Даже среди руин она восседала на нём величественно. Хаджи стоял неподалеку, отдавая приказы по укреплению уцелевшей стены.

- Я готова, - сказала я подошедшей Зареме. Вдова тоже умылась и надела чистую одежду. - Пойдём посмотрим, что натворила стихия внизу.

В сопровождении горцев мы вышли за ворота и быстро пошли в сторону поселения, надеясь, что хоть там ничего страшного не произошло. Когда наша процессия стала спускаться по тропе, до моего слуха донёсся странный звук, какого раньше здесь точно не было. Я замерла, прислушиваясь, а потом полезла в густые заросли. Продравшись сквозь зелень, я выскочила на знакомую поляну и застыла в изумлении.

Землетрясение перекроило подземные артерии гор. Чуть выше по склону, там, где раньше была глухая замшелая скала, теперь зияла свежая трещина. Из неё бесшумно, без бурления и шипения вытекал прозрачный поток. Я подошла ближе и, подставив руку под струю, почувствовала лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Вода была прохладной, но при этом удивительно «мягкой», словно шёлковой на ощупь.

- Радон... - выдохнула я, не веря своим глазам.

Радоновая вода - редчайший дар! Она обладала почти мистической силой исцелять самые тяжёлые раны, снимать воспаление... Она восстанавливала ткани. Природа словно извинялась перед горцами за разрушенную крепость и травмы, выведя на свет своё самое ценное лекарство.

- Это чудо… - прошептала я, оборачиваясь к застывшим в изумлении спутникам. - Мы назовём его «Источник Жизни»…