Глава 30

Всю дорогу до аула я летела как на крыльях. Это удача! Огромная удача! Четыре разных источника в одном месте... Настоящая природная сокровищница! Лечебница обязательно должна здесь быть! И я добьюсь своего, чего бы мне это ни стоило! Да, это будет непросто, но сдаваться нельзя. Если император поддержит меня, то Измаилу некуда будет деваться. Ему придётся дать своё согласие.

Мы вошли в аул, и я невольно замедлила шаг, внимательно глядя по сторонам. Землетрясение не пощадило и его. Глубокие трещины в стенах домов, крыши кое-где опасно просели… Слышался приглушённый женский плач и тревожное мычание скота, запертого в покосившихся сараях.

Из задумчивости меня выдернул топот копыт. Обернувшись, я увидела всадников, окутанных облаком дорожной пыли. Их было пятеро. Мужчины спешились у колодца, и этот момент резкий порыв ветра, сорвал край платка с моей головы. Ткань лишь на мгновение соскользнула, обнажив волосы. Я тут же перехватила платок, быстро поправляя его и пряча лицо, но было поздно.

Глаза незнакомцев метнулись в мою сторону. Один из них, с глубоким шрамом через всю щёку, подался вперёд, рассматривая меня. Несмотря на это грубую отметину, пересекающую правую сторону его лица, мужчина был красив той дикой, хищной красотой, которая встречается только у горцев. Из-под густых, идеально очерченных черных бровей на меня смотрели глаза цвета крепкого чая - тёмные, почти черные, с золотистыми искрами, в которых читался острый ум. А ещё я заметила, что в незнакомце не было суеты - только холодное, спокойное превосходство.

Хаджи среагировал мгновенно. Он встал передо мной, закрывая широкой спиной, и его рука легла на рукоять кинжала. Воины крепости тут же выстроились живым щитом, оттесняя чужаков. Мужчины заговорили, и Зарема тут же зашептала мне на ухо:

- Хаджи спрашивает кто они. Отвечают, что путники и готовы предложить помощь.

У меня внутри всё сжалось от недоброго предчувствия. Незнакомцы были опасны. Это читалось в их колючих, рыскающих взглядах, в волчьих повадках.

Тем временем вдова, снова испуганно заговорила, переводя разговор мужчин:

- Хаджи сказал, что благодарит их, но помощь не нужна, мы справимся сами. И спрашивает, не хотят ли они набрать воды в дорогу?

Тот, что со шрамом на всю щёку, кивнул своим спутникам. Они достали из седельных сумок кожаные мехи и направились к колодцу.

Сам же мужчина в чёрной папахе даже не шелохнулся. Он продолжал сверлить меня взглядом. Хаджи тоже заметил это и что-то резко сказал:

- Хаджи говорит, чтобы он не смел смотреть на бийче, - едва слышно перевела Зарема.

Незнакомец со шрамом на мгновение замер, затем медленно, почти насмешливо вскинул брови. Но взгляд всё же отвёл. После чего что-то ответил вкрадчивым голосом.

- Этот человек извиняется за свою нескромность, - вдова почти прижалась ко мне, схватив за руку.

Как только мехи были наполнены, незнакомцы вскочили в сёдла. Их предводитель напоследок обернулся, его взгляд на миг задержался на мне, а затем он хлестнул коня плетью. Отряд сорвался с места, скрываясь в вихре пыли.

Я двинулась вглубь аула, стараясь сосредоточиться на делах, но на душе остался липкий, неприятный осадок. Взгляд человека со шрамом всё ещё стоял перед глазами. Мы шли по узким, заваленным камнями улочкам и я внимательно осматривала каждое жилище.

- Зарема, спрашивай в каждом доме: нет ли тех, кто не может встать. Кто ударился головой или у кого-то имеются открытые раны.

Но обойти аул нам не удалось. За нашими спинами раздался голос Хаджи, и мы обернулись. Брови горца были сурово сдвинуты, а рука всё так же сжимала рукоять кинжала. Он бросил несколько фраз и вдова побледнела.

- Нам нужно немедленно возвращаться в крепость, бийче. Хаджи говорит, что это были не случайные путники. Это абреки, пришедшие из самых дальних ущелий. Они явились, чтобы высмотреть насколько землетрясение ослабило оборону и велик ли гарнизон.

Мне не хотелось уходить, но я прекрасно понимала опасность.

- Что ж, если так, то давайте возвращаться.

Воины-горцы образовали вокруг меня плотное кольцо, и мы отправились обратно в крепость. Солнце начало клониться к закату, окрашивая верхушки скал в кроваво-красный цвет, и это зловещее сияние наполняло мою душу тревогой…

Едва ворота крепости закрылись за нашими спинами, я на мгновение замерла, не веря собственным глазам. Рядом с грудой камней стоял припылённый экипаж с лакированными дверцами. Но еще больше меня поразил звук, исходивший из недр этой кареты, а точнее женские вопли. Голос был настолько знакомым, что я невольно ускорила шаг. Вокруг экипажа сгрудились горцы: они стояли, опёршись на ружья, и, посмеиваясь, переглядывались, явно забавляясь невиданным зрелищем.

Подойдя ближе, я услышала причитания, перемежающиеся всхлипами:

- Маменьки мои! Ангелы небесные! Куда нас завезли?! Это же вертеп, это же разбойничье логово!

Я заглянула в открытое окно экипажа. Ольга Андреевна, в своей нелепой шляпке, неистово обмахивалась кружевным платком.

- Александра! Сашенька, душенька, спаси! - взвизгнула она, увидев меня. - Я здесь до самой смерти сидеть буду, ни за что не выйду к этим... бандитам!

Сдерживая смех, который так и рвался наружу при виде перекошенной шляпки и пылающего лица моей сестрицы, я поинтересовалась:

- Ольга Андреевна, голубушка, да как же ты сюда добралась?

- Это ужас! Ужас, Сашенька! - завопила она, хватаясь за сердце. - Нас изволили привезти к резиденции князя Таусултанова! Я-то уж приготовилась: думала, сейчас выйдет чиновный человек в аксельбантах! И что же? Я даже охнуть не успела, как мне заявляют этим их... невозможным говором: «Княгини здесь нет, она изволит в родовом имении пребывать!». Я ведь, дура грешная, подумала - какая честь! Родовое имение! Мне сразу представились тенистые липовые аллеи, мраморные нимфы у пруда и чай на веранде с серебряным сервизом! И я, не мешкая, велела: «Везите меня туда немедленно! Лично княгине засвидетельствовать почтение желаю!» А это... - она с содроганием обвела рукой суровые стены башни, кучи обвалившегося камня и бородатых воинов, которые теперь уже в открытую хохотали. - Саша... Сашенька... Это что же за имение такое? Мне плохо… дайте нашатырь…

Ольга рухнула обратно на подушки экипажа, прикрыв глаза ручкой. Ехавшая с ней экономка бросилась обмахивать её газеткой.

Я тяжело вздохнула и на мгновение зажмурилась, представив, во что превратится моя жизнь в крепости с появлением здесь Ольги Андреевны. Оставив безутешную сестрицу, я направилась к Дахэ-нане. Старая княгиня сидела в тени навеса на тюфяках, и казалось, дремала. Я тихо подошла и присела рядом на край ковра.

- Как вы себя чувствуете, нана?

Старуха медленно приоткрыла глаза.

- Хорошо, дочка, всё хорошо... – она улыбнулась, а затем кивнула в сторону кареты, откуда всё ещё доносились стенания Ольги Андреевны. - А что это за крики? Или это дикая индюшка забрела в наш двор и никак не найдёт выход?

- Это моя сестра, нана, - ответила я. - Она приехала навестить меня. Боюсь, нам с вами теперь будет очень весело.

Старая княгиня вдруг звонко, по-молодому хохотнула.

- А может, оно и хорошо… Скучно мне было раньше. Дни тянулись, как нить на веретене… А тут и кровь в жилах заиграла! Может, я ещё десяток лет проживу, чтобы посмотреть, чем всё закончится!

Она подмигнула мне, и я почувствовала, как тяжесть последних часов немного отпускает. Если уж эта мудрая женщина нашла повод для смеха в общем хаосе, то и я справлюсь.

- Пойду, попробую выманить «птицу» из гнезда, - со смехом сказала я, поднимаясь. - Пока она не начала заколачивать окна изнутри.