Глава 32

Ночь во дворе под открытым небом превратилась в истинное испытание. И вовсе не из-за угрозы новых землетрясений, а из-за причитающей Ольги.

Она возлежала на ворохе тюфяков, словно принцесса на горошине, и каждый шорох за стенами крепости вызывал у неё приступ священного ужаса.

- Сашенька, ты слышишь? Это коршуны! - шептала она, натягивая одеяло до самого носа. - Я слышала, что здесь они размером с доброго телёнка! Вот увидишь, один такой спикирует, подцепит меня за корсет и унесёт в свое гнездо кормить птенцов!

Через пять минут её настигла новая напасть:

- Волки! Это определенно выли волки! Они чуют мой парижский парфюм и уже точат зубы. А если не волки, то эти... как их... абреки! Они ворвутся, увидят мои кружева и решат, что я - ценный заложник, за которого можно выторговать вагон шампанского или запросить три тысячи червонцев!

Сестра стонала, ворочалась с боку на бок и в красках расписывала, как её бренные останки завтра утром будут собирать по всему ущелью. Она даже попыталась составить завещание громким шёпотом, кому достанутся её накопления.

В конце концов, даже стоическое терпение Дахэ-наны, которая до этого неподвижно созерцала звезды, подошло к концу. Старая княгиня медленно приподнялась на локте, окинула Ольгу раздражённым взглядом и проворчала:

- Женщина, успокойся! Абреки крадут молодых дев, чтобы те рожали воинов! И точно не потащат тебя в горы, чтобы ты пугала коней криками про корсеты! Если даже тебя украдут, через два часа похититель сам приползёт к воротам крепости и предложит Измаилу те самые три тысячи червoнцев, лишь бы мы забрали тебя обратно и разрешили ему снова жить в тишине! А скорее всего, он просто оставит тебя на первой же скале и убежит молиться, чтобы ты не нашла дорогу к его дому!

Ольга издала звук, похожий на свист закипающего чайника, и нырнула под одеяло.

Утро же в крепости началось не с пения птиц, а с испуганного шёпота Заремы, которая трясла меня за плечо так, словно началось новое землетрясение.

- Бийче! Проснись! Забери свою родственницу! Это нельзя! Это совсем не хорошо! Мои уши скоро отсохнут и отвалятся от её речей!

Едва разлепив веки, я издала протяжный стон и, накинув шаль, поспешила в центр двора. В небе только-только занималась предрассветная синь. Картина предо мной предстала эпическая. Горцы, суровые люди, привыкшие засыпать и просыпаться с кинжалом в руке, сидели у костра с видом вконец измотанных школяров. А посреди двора дефилировала Ольга. За ней, словно пороховая бочка с зажженным фитилём, ходил Хаджи. Сестра обернулась к группе воинов, которые чистили оружие, и всплеснула руками:

- Только посмотрите на себя! Сидите кругом, как лешие! Мужчина в приличном обществе должен уметь поддерживать светскую беседу, даже если у него в плече застряла пуля! Это вопиющее бескультурье! Записывайте: если дама выходит к костру, вы должны не хвататься за сабли, а встать и обсудить с ней прелести последнего заката или, на худой конец, светскую колонку!

Я схватила Ольгу под локоть и поволокла прочь.

- Так вести себя нельзя! Здесь это не просто неуместно, это верх неприличия. Вообще не подходи к мужчинам без крайней надобности!

Сестра вытаращила глаза.

- Это что же, и поговорить теперь грех? - возмутилась она, пытаясь высвободить локоть. - Я всего лишь пыталась внести капельку цивилизации!

- Горцы не оценят твою «цивилизацию»! Они сочтут тебя дурной женщиной, понимаешь? Легкомысленной и доступной!

Ольга охнула, прикрыв рот ладонью.

- Меня? - наконец выдавила она с неподдельным ужасом. - Меня, венец добродетели сочтут... порочной?! Дикари! Истинно тебе говорю, Саша, настоящие дикари!

Усадив притихшую и оскорблённую в лучших чувствах сестру на тюфяки, я огляделась. Измаила нигде не было видно. Я подошла к Зареме, которая как раз раскладывала лепёшки у огня.

- Ты не видела князя?

- Пши уехал ещё до того, как взошло солнце, бийче. Взял десяток лучших всадников и отправился проверить, всё ли спокойно в округе. Хаджи доложил ему о вчерашних незваных гостях, что рыскали в ауле.

Я молча кивнула. Моё внимание привлекло движение на окраине двора. Возле коновязи двое казачьих охранников, сопровождавших экипаж Ольги в пути, уже затягивали подпруги на своих лошадях. Они торопились покинуть крепость до полуденного зноя.

Я направилась к ним и, подойдя ближе, тихо спросила:

- Могу ли я просить вас об услуге?

Старший из служивых, крепкий казак с обветренным лицом, почтительно склонил голову.

- Что угодно, ваше сиятельство. Приказывайте, - ответил он, глядя на меня с сочувствием. Для него я наверняка была русской заложницей Пятигорья. – Исполним в лучшем виде!

Я быстро вытащила из широкого рукава конверт и протянула ему вместе с монетами.

- Возьмите это письмо.

Казак понимающе прищурился. Он принял конверт и сунул его за пазуху черкески.

Я отошла в сторону навеса, смешиваясь с суетой просыпающейся крепости. Душа ликовала. Теперь бы дождаться положительного ответа!

После завтрака началось «великое переселение народов» обратно в башню. Пока служанки переносили вещи, мы с Ольгой поднялись в мои покои.

- Бедная моя девочка, - вздыхала сестра, рассматривая моё жилище. – Ужас! Ужас!

В дверях появилась покрасневшая от натуги Фёкла. Она что-то волокла в холщовом мешке.

- Ох... помилуйте, барыня... - выдохнула служанка, роняя ношу на пол. - Что ж это за подушка такая окаянная? Будто её чугунными ядрами набили! Или камнями! Тяжёлая - страсть! Я пока несла, думала, у меня хребет в исподнее осыплется!

Ольга Андреевна кинулась к мешку.

- Не твоего ума дело! Ишь, любопытная какая! Иди, иди! Делом займись!

- Да я ж только помочь... - обиженно пробурчала Фёкла, выходя из комнаты. – Всё не так! Всё не эдак! Тьфу!

Ольга подтащила своё сокровище к кровати и вывалила из мешка подушку.

- Сашенька, душа моя, не стой столбом! - зашептала она, лихорадочно ощупывая швы. - Неси нож! Скорее!

Я принесла нож, и сестра одним резким движением вспорола наперник. На покрывало посыпался настоящий золотой водопад. Монеты прыгали по кровати, скатывались на пол, сверкая в лучах утреннего солнца. Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. Это было целое состояние!

Придя в себя, я сгребла монеты и быстро запихнула мешок с сокровищем в самый дальний угол под кроватью.

- И что мы станем делать? - прошептала Ольга с горящим глазами.

- Лечебницу откроем! - ответила я, вытирая вспотевшие ладони о подол платья. - Теперь главное, чтобы император дал на моё письмо официальное согласие.

- Лечебницу? Саша, ты в своем уме? – разочарованно протянула сестра. - Я-то думала, мы из этой первобытной постройки сделаем гнездо аристократии! Зеркальные галереи, паркет из карельской березы… Я собиралась заказать бархат для портьер, чтобы не видеть эти ужасные скалы, и устроить здесь салон, где читали бы стихи! Лечебницу какую-то... Словно ты лечить кого-то можешь! Ты же барышня, а не костоправ из уезда! Какая проза жизни!

Я подошла к окну, глядя на то, как утреннее солнце золотит острые пики хребтов. Мои мысли плавно перетекли в другое русло. Первыми пациентами могут стать раненые горцы. Когда наступит период реабилитации, ванны из целебных вод будут моим главным инструментом. И это будет не просто лечение, а демонстрация силы минеральных источников…

Мои размышления были грубо прерваны криками Ольги:

- Батюшки! Там дыра! Прямо в преисподнюю! Я только что видела бездну, и она смотрела на меня... причём с очень неприличного ракурса!

Похоже, сестрица обнаружила туалет…