Глава 33

На ущелье мягко опустился вечер. Измаил ещё не вернулся. Дахэ-нана дремала, Зарема заваривала чай, а со второго этажа слышался неумолкаемый голос Ольги. Она проводила инспекцию чистоты и поучала притихших служанок, которые вряд ли понимали, что от них хочет эта странная женщина. Настало время перепрятать мои сокровища в крепкий кожаный мешок, который я присмотрела ещё днём.

Я опустилась на колени, полезла под кровать и заметила кое-что странное. В полу был люк, сдвинутый землетрясением в сторону. Подцепив край, я с усилием отодвинула его в сторону. Моему взору открылась вертикальная лестница из вбитых в камень железных скоб. Это казалось совершенно невероятным! Ведь прямо под нами находился второй этаж, где Ольга сейчас терзала прислугу!

Я выбралась наружу и позвала вдову.

- Зарема, посмотри сюда. Что это? Куда оно ведёт?

Вдова полезла под кровать и оттуда донеслось:

- Древние строители специально делали небольшой уровень между этажами, бийче. Он не виден снаружи, и в него нет входа с лестницы. В старые времена здесь прятали женщин и детей, когда враг пытался захватить крепость.

Вдова вылезла из-под кровати и, отряхивая пыль с подола, добавила с гордостью в голосе:

- Но говорят, нашу крепость ни разу не захватил ни один враг!

- Я хочу спуститься туда. Помоги мне отодвинуть кровать.

Зарема испуганно округлила глаза и всплеснула руками.

- Зачем, бийче? Это может быть опасно! Там могут быть змеи или злые духи!

- Просто делай, что тебе говорят, - нетерпеливо перебила я помощницу.

Женщина неодобрительно поцокала языком, но спорить не решилась. Схватившись за резные столбики, мы вместе сдвинули тяжёлую кровать и отодвинули люк в сторону. Я присела на край, нащупала носком туфли железную перекладину.

- Дай мне лампу.

Зарема протянула мне масляный «чирак»* с мерцающим фитильком, и я начала осторожно спускаться. Спустя мгновение сверху раздался шорох - вдова, превозмогая страх, лезла следом за мной.

Когда мои ноги коснулись пола, я подняла лампу выше, и круг света медленно поплыл по стенам, вырывая из тьмы очертания этого странного места с низкими потолками.

- Смотри, - прошептала я, подходя к длинному столу. На нём стояли ступки разных размеров, глиняные горшочки, каждый из которых был плотно запечатан потемневшим воском или обвязан полуистлевшей кожей. Вдоль стен тянулись полки с превратившимися в труху сухими травами, свернутыми в тугие трубки свитками и несколькими толстыми книгами.

- Бийче, погляди на это, - Зарема указала на угол комнаты. Там стояла низкая кушетка, застеленная потёртым ковром, а рядом стеллаж с целым набором странных инструментов. Тонкие костяные иглы, медные крючки, хитрые зажимы и маленькие прижигатели с деревянными ручками. Но самым поразительным был медный таз, стоявший на треноге в центре комнаты. В нем всё еще лежал кусок окаменевшей смолы. - Так значит, это правда...

- Что, правда? - с любопытством поинтересовалась я.

- Дед князя, Амзан-бек был не просто лекарем. Его называли «Тёмным хакимом*. Говорили, что он вскрывал головы и читал мысли, как открытую книгу. Лечил людей, которые были уже при смерти. А потом Амзан-бек перестал выносить солнечный свет. Он выходил только ночью и подолгу смотрел на звезды, записывая что-то в свитки. Считали, что князь продал свой покой за знание о том, как победить смерть. Но перед кончиной Амзан-бек проклял это место, сказав: «Тот из моего рода, кто откроет эту дверь без нужды, возьмёт на себя все непрожитые боли тех, кого я спас.».

Я слушала свою помощницу, расхаживая по комнате. Все эти проклятия — ерунда… Амзан-бек был учёным, в этом я не сомневалась. Моё внимание привлёк большой свиток, лежащий на столе. Любопытство тут же проявило себя. Рука сама потянулась к тесьме и потянула её. Когда пергамент с тихим шелестом развернулся, я невольно затаила дыхание. Это была карта.

- Зарема, подойди-ка сюда. Что здесь написано?

Вдова приблизилась и склонилась над картой.

- О чёрных потёках в пещерах написано, что это «Слёзы седых камней», брагшун*. «Собери их, когда гора раскалена, и спрячь от света. В них сила земли».

Я завороженно смотрела на рисунки пещер, расположенных над аулом. Мумиё!

- А вот это? - я указала на северный склон, усыпанный золотистыми точками.

- «Корень жизни. «Растёт там, где снег не тает даже в июле. Тот, кто выпьет отвара из него, забудет о немощи. Но не бери много, ибо сердце может выпрыгнуть из груди от лишней силы.».

Родиола!

Мой взгляд переместился к подножию скал, где хаким начертил красный контур вокруг изящных, похожих на лилии цветов.

- «Ядовитый пояс», - прочитала Зарема. - «Красивый лист, крадущий дыхание. Но если знающий возьмет одну каплю сока на кувшин воды - унимает огонь в ране и усмиряет бешенство крови. Тонкая грань между спасением и могилой, по которой идет лишь истинный хаким.».

Аконит!

- А это что? - я указала на крошечный рисунок цветка в углу. - Он отмечен чёрной луной. Почему?

Она присмотрелась, водя пальцем по строчкам:

- «Цветок забвения. Цветёт лишь тогда, когда небо слепо. Его сок погружает в сон, такой глубокий, что душа на время покидает тело, чтобы не чувствовать боли от железа. Но помни: если сердце слабо, душа может не найти дорогу назад.».

Мандрагора Кавказская… Да этот человек был не просто лекарем. Он был анестезиологом задолго до того, как придумали это слово! А ведь действительно, как же тонка грань! Слишком большая доза - и дыхание останавливалось навсегда. Слишком маленькая - и человек просыпался от болевого шока.

Я свернула пергамент, решив, что рассмотрю карту позже.

- Нужно подниматься наверх. Пока никто не пришёл. Никому ничего не говори, Зарема. Поняла?

Вдова кивнула и, выбравшись наверх, мы поставили кровать на место. Она вернулась к своим делам, а я уложила в мешок монеты и туда же отправила свиток.

Со двора послышались громкие голоса и ржание коней. Я вышла из комнаты и сделала знак своей помощнице следовать за мной. Спустившись вниз, мы притаились за углом.

Посреди двора стоял Измаил и беседовал с Хаджи. Вдова переводила мне каждое слово.

- Да, здесь рыщут чужаки, - говорил муж. - Мы нашли остатки костров в ущелье и обрывки мешковины, пропитанные оружейным маслом. Нужно усилить охрану вдвое. Чтобы даже птица не пролетела мимо незамеченной. Мне нужно уехать. Я привезу помощь людям из аула и приведу свежий отряд воинов. Выстоишь, Хаджи?

- Выстоим, князь. Стены этой крепости помнят врагов и пострашнее. Будем надеяться, что пришлые не станут нападать, почуяв нашу силу. Несмотря на раненых, у нас всё ещё достаточно людей, чтобы напоить кровью чужаков эту землю, - ответил горец, и мужчины замолчали.

Но внезапно тишину прорезал вибрирующий от негодования голос Ольги. Что сестре не понравилось в очередной раз, оставалось только догадываться.

- О, Аллах! – воскликнул муж, поднимая голову. – За что мне это?! Если пришлые «волки» сунутся к воротам, не надо тратить порох, Хаджи! Просто выставь эту женщину на крепостную стену! Клянусь, абреки бросят ружья и убегут в горы, лишь бы не слушать чириканье петербургской куропатки!

Измаил направился в нашу сторону, и мы с Заремой быстро вернулись в мои покои. Через несколько минут туда же вошёл муж.

- Мне нужно уехать, - отрывисто бросил он, хмуро глядя на меня. - Я запрещаю тебе ходить в аул, бийче. Ты слышишь меня? Вообще не выходи за ворота крепости. Когда я вернусь, то отправлю отсюда и тебя, и остальных женщин.

Я похолодела. Как это «отправлю»? А как же мои источники, карта хакима?! Вернуться к «цыкающей» тётке? Ну уж нет…

- Если ты увезёшь меня, то люди решат, что их князь сам перестал верить в крепость этих стен и силу своих воинов. Настоящий вождь остаётся со своим народом при любых обстоятельствах. А оставив меня здесь, ты покажешь аулу, что это место в безопасности, что ты хозяин этих земель, - ответила я, глядя мужу прямо в глаза.

Глаза Исмаила сузились, и в них вспыхнул гнев.

- Я и так хозяин этих земель! Ты почему смеешь давать мне советы, женщина?! У тебя слишком длинный язык! Кто ты такая, чтобы говорить мне о мужестве? Птица, прилетевшая из чужих краёв, чтобы щебетать о том, чего не понимает! Моя честь не нуждается в твоих уроках. А люди в ауле знают своего господина без наставлений женщины!

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге, тяжело дыша, возникла Ольга. Вид её мог бы повергнуть в бегство не только абреков, но и бывалых генералов… Поверх кружевного чепца на голове сестры криво сидела огромная лохматая папаха. Плечи украшала роскошная соболиная накидка, а в руках она сжимала ржавый кавалерийский пистоль, держа его за ствол.

- Что-то намечается, ваше сиятельство?! - воскликнула она, бледнея, но воинственно размахивая рукоятью оружия перед носом опешившего князя. - Я знала! Я чувствовала! Нас придут резать!

- О-о-о-о… не-ет… - протянул муж, хватаясь за голову. – Это невыносимо! Положите это немедленно!

Но сестра ничего не слышала. Она в панике заметалась по комнате.

- Если бандиты ворвутся, я не сдамся без боя! Я буду отбиваться этим прибором до последнего вздоха! – Ольга поправила папаху. - Я нашла меховой котелок в одном из сундуков! Он хоть как-то сохранит мне голову, если на нас нападут!

- Меховой котелок… - эхом повторил Измаил, наблюдая за ней. - Вы надели парадный головной убор моего деда, в котором он принимал послов, и называете его меховым котелком?!

- Деда или прадеда – неважно, ваше сиятельство! - отрезала Ольга. - Лишний слой шерсти на макушке — это вопрос жизни и смерти!

Муж резким движением выдернул из её рук пистоль и, громко выругавшись на родном языке, выскочил из покоев, громко хлопнув дверью. А потом я услышала хохот. Князь смеялся.

Сестра замерла с растопыренными пальцами, в которых только что было оружие, и захлопала глазами. Папаха от резкого движения князя окончательно сползла ей на один глаз, придав вид глубоко оскорблённого пирата. Когда из коридора донёсся раскатистый искренний хохот, Ольга обиженно выпятила нижнюю губу.

- Нет, ты видела это?! Мужчина ушёл, забрав у дамы последнее средство самообороны! И ещё имеет наглость развлекаться за мой счёт! Где мои нюхательные соли?!

________________

* «чиракъ» - это масляный светильник в форме вазы с вытянутым носиком

* хаким - врач

* брагшун - мумиё