Глава 35

Солнце ещё не успело коснуться верхушек гор, когда рокочущий звук разорвал предрассветную тишину. И на раскат грома это точно было не похоже.

Я испуганно села в кровати, пытаясь понять, что произошло. Снова обвал? Сон как рукой сняло. Быстро одевшись, я бросилась вниз.

Во дворе уже царило тревожное оживление. Хаджи что-то громко говорил воинам, и было ясно, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Следом за мной, кутаясь в шали, выбежали перепуганные служанки. Дозорный на главной башне, перегнувшись через парапет, что-то закричал, указывая рукой на восток.

- Что это было?! Что случилось?! - наперебой заволновались женщины. И Зарема направилась к Хаджи за разъяснениями.

- Нужно ждать мужчин, которые объезжают окрестности, - взволнованно сказала она, вернувшись. - Они должны скоро вернуться. Пока видно только дым из ущелья…

Прошло бесконечных мучительных полчаса, а может и больше. Наконец за воротами послышался топот копыт. Дозорный дал знак, что приехали свои, и воины впустили отряд во двор крепости. Горцы спешились и заговорили с Хаджи. Зарема слушала их, прижав руку к губам, а затем повернулась ко мне:

- Беда, бийче… Большая беда. Абреки заложили пороховые заряды там, где скала нависает над самой бездной. Взрыв обрушил склон. Дороги больше нет…

Я сразу поняла, о чём она говорит. Единственный узкий участок пути, где места было ровно столько, чтобы проехала телега или экипаж. Крепость и аул теперь отрезаны от внешнего мира, от любой помощи и подкрепления.

- Зарема, спроси Хаджи, что теперь делать? Князь должен скоро вернуться, - попросила я вдову, стараясь говорить спокойно. Но в голове уже прокручивала самые страшные варианты. Измаил может не увидеть ночью провал, его могут подстеречь бандиты. Крепость не выдержит долгой осады…

Моя помощница быстро заговорила с горцем, а потом повернулась ко мне.

- Он говорит, бийче, что сейчас восстановить дорогу не получится. Путь по дну ущелья закрыт разливом реки, а обойти кругом через перевал - значит потерять два дня пути и подставить спины под кинжалы тех, кто сидит в засаде в лесу. Мужчины зажгут костёр на северной башне. Это знак: «Стой! Смерть!». Но если туман будет густым...» - Зарема многозначительно замолчала.

Служанки, стоявшие во дворе, разом запричитали, а Фёкла, всхлипывая, начала неистово крестить ворота. Я резко развернулась и пошла к башне.

Наверху меня встретила Дахэ-нана. Она была уже полностью одета.

- Что случилось, дитя?

Я рассказала бабушке князя обо всём, и, погладив меня по спине, она тихо произнесла:

- Не переживай. На всё воля Аллаха. Но запомни главное: ты жена князя, хозяйка этих мест. Ты должна быть спокойна, как озеро в безветренный день. Как достойная дочь этих гор.

Я бросила взгляд на спящую Ольгу. Ни грохот, ни громкие голоса не смогли вырвать сестру из объятий Морфея. Старая княгиня тоже посмотрела на этот островок абсолютного пофигизма и усмехнулась.

- Пусть спит. Нам и так хватает проблем. Если она сейчас вскочит и начнёт раздавать советы по восстановлению дороги, я сама уйду к абрекам в заложницы…

Раздались быстрые шаги, дверь распахнулась, и мы увидели Зарему.

- Бийче! Ох, как страшно! – испуганно выдохнула она. - Пришёл человек из аула! О-о-ох!

- Говори толком! - Дахэ-нана раздражённо стукнула тростью об пол, пресекая панику. - Кто пришёл? И что ему нужно?

- Абреки вошли в аул на рассвете. И прислали старика-пастуха, чтобы он передал весть, – ответила вдова, и её подбородок задрожал.

- Что ж, пойдём, послушаем… - процедила бабушка князя, направляясь к двери. – Проклятые шайтаны…

Мы спустились во двор и увидели старика, стоящего рядом с Хаджи. Руки пастуха, сжимающие папаху, мелко дрожали. Увидев нас, он низко поклонился и начал что-то быстро говорить.

Дахэ-нана выслушала гонца, а затем повернулась ко мне.

- Вожак этих волков хочет встретиться с тобой, бийче, и ждёт за воротами. Он клянётся честью гор и кровью своих отцов, что не обнажит кинжал против женщины.

Хаджи взорвался гневной тирадой, и я без труда поняла, что он считает это безумием. Вот только прятаться не собиралась.

- Хорошо. Я выйду. Откройте ворота.

Горец в который раз выругался, но развернулся и начал выкрикивать приказы. Стрелки тут же бросились на боевой ход, скрываясь за зубцами башен и бойницами. Десятки стволов устремились в сторону ущелья, готовые по первому знаку открыть огонь. Несколько воинов во главе с самим Хаджи взяли меня в кольцо и ворота распахнулись.

Вдалеке находился конный отряд из десяти человек в низко надвинутых папахах. Пройдя несколько метров, я остановилась, давая понять, что больше не сделаю ни единого шага.

В тишине был слышен только далёкий шум реки, бьющейся о камни, и шелест листьев под порывами ветра. Один из всадников медленно двинулся мне навстречу. Когда абрек остановил скакуна, я узнала его. Тот самый мужчина со шрамом, появившийся в деревне после землетрясения. Он сидел в седле с той врождённой грацией, которая присуща только горцам, выросшим в битвах. Его пугающе горящий диким пламенем взгляд вперился в меня.

Я понимала, что нужно прикрыть лицо. Но вместо этого вскинула подбородок и посмотрела прямо в этот омут чёрных глаз. Абрек молчал, изучая меня внимательно и дерзко, словно запоминал каждую черту моего лица.

- Ты пришла, бийче. Я ждал, что ты окажешься смелой, но не думал, что настолько, - заговорил он, наконец, на ломаном русском. А потом чуть тронул поводья, заставляя коня приблизиться ко мне. Бандит наклонился ниже к луке седла, не сводя с меня своего жгучего взгляда. - Посмотри туда, - он указал нагайкой в сторону окутанного туманом ущелья. – Там скоро будет твой князь. Но теперь горы принадлежат мне. Как только солнце коснётся вон того пика, ты должна приказать своим людям открыть ворота. Все воины сложат оружие у моих ног, а ты склонишь свою голову передо мной.

В одно мгновение я оказалась за Хаджи, который, плюнув на все условности, схватил меня за руку и толкнул за спину. Горцы вскинули ружья. Но абрек даже не шелохнулся. Он смотрел только на меня, и его глаза стали ледяными.

- Твой муж думает, что может забирать то, что принадлежит другим, и не платить по счетам. Но у гор свои законы. Женщину - за женщину. Он лишил меня того, что было мне дороже жизни. Теперь я заберу у него тебя. Ни одна капля крови не прольётся, если ты подчинишься… Но если ворота останутся закрыты...

Абрек резко развернул коня, обдав меня поднявшейся пылью, и поскакал обратно к своему отряду.

На дрожащих ногах я направилась к крепости.

Вот это сходила замуж…

Когда за нами закрылись ворота, Хаджи подвёл меня к Дахэ-нане и застыл в ожидании.

- Что хотели эти шайтаны? – спросила старая княгиня, и я рассказала об ультиматуме. Она передала мои слова горцу, и, выругавшись, Хаджи стремительно направился к воинам.

- О какой женщине говорил этот человек? - спросила я, начиная понимать, что во всём этом есть какая-то личная история.

Дахэ-нана молчала. Она перевела взгляд на Зарему, стоявшую чуть поодаль, и та побледнела.

- Пойдём, - кивнула мне старая княгиня и повела к единственному дереву, сумевшему пустить корни во дворе крепости. Бабушка князя опустилась на скамью, стоящую под ним, и жестом пригласила меня сесть рядом. – Это был Арлан... Когда-то гордость гор… Уздень* из знатного рода, чьи предки веками владели соседними долинами. Но кровь в нём всегда кипела слишком жарко... Он не захотел склонить голову ни перед законом, ни перед твоим мужем, став мятежником. И для нашего дома Арлан — живое напоминание о дне, когда Измаил пролил кровь того, кого называл братом…

_________________

* Уздень - исторический термин, обозначающий свободного крестьянина-общинника или представителя сословия знати у народов Северного Кавказа. В зависимости от региона (Кабарда, Дагестан или Карачай), статус мог варьироваться от вольного земледельца до местного горского дворянина.