Глава 37

Ольга шла по двору, раздражённо глядя по сторонам. Куда подевалась Агафья?! Столько дел, а экономку словно корова языком слизала!

- Агашка! Вот ведь змея подколодная, затаилась где-то! – рявкнула она.

Но тут же мысли женщины перетекли в иное русло, и теперь Ольга уже злилась на проклятых бандитов.

- Ишь, абреки! Скачут, орут — бороды во все стороны! Нет, чтобы прийти по-человечески, постучать, за чаем высказать свои претензии. Как цивилизованные люди! Так нет же, надо обязательно честным женщинам угрожать. Разбойники, одно слово!

Она забрела в дальний угол за конюшнями, где громоздились старые корзины и лежал запас сена.

- Агафья?! Да где же ты есть?!

Но, естественно, экономки в этом месте быть не могло. Что ещё больше разозлило Ольгу. Женщина уже было развернулась, чтобы уйти, как вдруг заметила, что из-под кучи старой мешковины торчит клочок зелёной ткани.

- А это ещё что такое? – прошептала она и, нагнувшись, потянула находку на себя. К ногам Ольги выкатился туго набитый узел. А за ним мешочек поменьше. Она принюхалась: пахло чесноком.

Ольга присела на корточки и начала инспекцию. В большом узле обнаружились: пара явно не новых, но добротных чувяков, сменная черкеска и связка ключей. В другом лежала еда. Женщина подозрительно огляделась.

- Ох, не к добру это… Чувствую я! - Ольга аккуратно засунула найденное в кучу мешков. – Ну, голубчик… От меня не уйдёшь…

Она задумчиво закусила губу. Рассказать Саше? Нет. Сестра опять начнёт злиться. Женщина посмотрела по сторонам и заприметила дыру в стенке старого сарая напротив. Идеальный наблюдательный пункт. Ольга окинула внимательным взглядом лаз. Потом вывернула шею, оценивая масштабы собственного достоинства.

- Ну, Господи, благослови! - прошептала она и, встав на колени, начала протискиваться в дыру. Когда дело дошло до пятой точки, что-то затрещало. Ольга замерла, как мышь под веником, боясь, что сейчас всё это ветхое строение сложится. А потом пропыхтела, совершая сложный манёвр: - Уф... сжать волю в кулак, а зад подтянуть!

В этот момент она чувствовала себя пробкой в бутылке шампанского: ни туда, ни сюда. Но, сделав последний рывок, всё же ввалилась внутрь сарая, приземлившись прямиком в кучу пыльной соломы.

- Твоё ж ты величество... - женщина чихнула, выплюнула соломинку и устроила свое пышное тело так, чтобы куча мешков была в поле зрения.

Прошло около часа. Ольга, поначалу бодрившаяся, начала медленно сдавать позиции. Её голова то и дело опускалась на грудь, а веки наливались тяжестью. Старая дева начала издавать присвистывающие трели. Но когда раздались осторожные шаги, она вскинулась, едва не застонав от боли в затёкшей пояснице. Взгляд Ольги метнулся по сторонам. В углу среди хлама тускло поблёскивала чугунная сковорода с длинной ручкой, в которой топили смолу. Женщина схватила её и осторожно выглянула из лаза.

Перед схроном опустился на колени молодой горец. Воровато озираясь, он развязал узелок, достал из-за пазухи лепёшку и положил её к остальным продуктам. Ольга рванулась вперёд, позабыв про узкую щель. Раздался треск ломающихся досок, но её уже ничто не могло остановить.

- Провизию в дорогу собираешь, ворюга?!

Мужчина от неожиданности выронил узел, глядя, как из сарая в пыли и паутине выкатывается нечто со сковородой в руке. Не давая горцу опомниться, старая дева замахнулась и огрела его по голове. Папаха смягчила удар, но он всё же покачнулся и упал на колени.

- Ишь, лепёшечку он уложил! - Ольга нависла над своей жертвой, тяжело дыша и поигрывая сковородой. - А ну говори, ирод, куда собрался?! Зачем ключи крал? Какие замки открывать удумал?!

Но молодой горец оказался не из робких: он тихо выругался и вдруг размахнулся. Удар пришёлся Ольге прямо в левый глаз.

- О-о-ой, батюшки-и-и! – взвыла она, пытаясь сквозь «звёздочки» рассмотреть хоть что-то. Перед глазами на секунду расцвел целый фейерверк, а затем мир превратился в мутное пятно. - Убил! Уби-и-ил, аспид горный!

И тут раздался гневный мужской голос. Ольга приоткрыла уцелевший глаз и испуганно воскликнула:

- Ну всё, конец пришёл, сейчас и второй до кучи выбьют!

Но рядом, к её облегчению, вырос Хаджи. Одной рукой он схватил парня за шкирку и рывком вздёрнул его вверх.

- Попался! – радостно взвизгнула старая дева. - Голубчик, всыпьте ему по первое число! По самое не балуйся! Или — дайте, я это сделаю!

Ольга бросилась в атаку, но врезалась лбом в выставленную руку Хаджи. Она молотила руками по воздуху и пыхтела:

- Пустите! Я имею право на сатисфакцию! Это мой глаз пострадал!

Сохраняя каменное выражение лица, горец лишь слегка приподнял бровь, глядя, как Ольга отчаянно пытается дотянуться носком туфли до колена предателя.

В закуток ворвались Агафья и Фёкла.

- Матушка-заступница! – охнула экономка. – Барыня!

Вдвоём с Фёклой они оттащили Ольгу от мужчин. И служанка испуганно прижала руки к груди, увидев синяк на лице госпожи.

- Ой, лихоньки-и-и! Посмотрите, люди добрые! Глазик-то пухнет, ровно опара на печке! Совсем заплыл, родимый!

* * *

Я услышала вопли, доносящиеся со двора, и устало покачала головой. Ольга…

- Зарема, пойдём посмотрим, что опять произошло!

Мы пробежали мимо толпы удивлённых воинов к конюшне, за которой происходило нечто совсем нехорошее. Оказавшись в закутке, я резко остановилась. О Боже… Картина маслом. Хаджи связывал руки какому-то молодому горцу. А рядом разворачивалась настоящая драма - Агафья и Фёкла причитали над Ольгой. Под её левым глазом расцветал огромный бланш цвета спелого баклажана.

- Господи, Ольга! Что происходит?! Кто тебя избил?!

- Избили?! - сестра возмущённо фыркнула, прикоснувшись к фингалу. – Не дождётесь! Это я заработала в неравном бою!

Хаджи что-то сказал Зареме, и та перевела:

- Бийче, твоя сестра поймала настоящего предателя. Он собирался ночью бежать к Арлану.

- Я его сковородой огрела, а он, вместо того, чтобы покаяться, в глаз мне сунул! – гневно произнесла Ольга. – Каково хамство, а?! Благородной даме кулаком в красоту!

Ольга не успела договорить. Её возмущенная тирада была прервана резкими возгласами со двора. Хаджи потащил связанного во двор, а мы все побежали следом.

- Дозорные увидели блики со стороны ущелья! - радостно заговорила вдова, жадно вслушиваясь в гомон мужчин. - Бийче, князь увидел твои знаки и ответил тебе!

Я со всех ног бросилась к дозорной башне. Ступени, ведущие наверх, казались бесконечными. Свежий горный ветер ударил в лицо, и я замерла, глядя на залитую ослепительным солнцем даль. И вдруг... На самом краю горизонта, там, где высились неприступные пики, вспыхнула крошечная золотая искорка. Одинокий блик на мгновение пронзил пространство. Я затаила дыхание, боясь, что это лишь игра воображения. Но следом, один за другим заиграла целая серия ярких ритмичных вспышек. Значит, Измаил жив!