Глава 38

Я всё ещё стояла на краю дозорной башни, вцепившись пальцами в нагретый солнцем камень парапета. Солнце безжалостно палило, превращая воздух в дрожащее марево. И вдруг на горизонте показалась одинокая точка. Всадник приближался стремительно. Не иначе, посланник Арлана!

Когда конь замер у стен крепости, взметнув облако серой пыли, абрек поднял голову и оскалился в недоброй усмешке.

- Эй, бийче! Слушай слово Арлана! Если до полуночи ты не признаешь его власть, если не склонишь голову и не откроешь ворота, аул сгорит!

Он резко развернул коня и умчался прочь, а я начала спускаться с башни. С каждым шагом во мне всё сильнее закипала ярость. Да кто ты такой, чтобы ставить мне условия?! Мне, Саше БТР?!

Оказавшись во дворе, я жестом позвала Зарему, которая ждала меня.

- Передай Хаджи: Арлан грозит спалить аул дотла. Спроси, возможно ли вывести людей и скот?

Вдова быстро заговорила с горцем. Тот бросил на меня хмурый взгляд и что-то длинно ответил.

- Бийче, людей можно увести по козьим тропам с обратной стороны аула. Но ты должна знать: Арлан не отступит. Когда аул превратится в пепелище, он обрушит всю ярость на крепость! - перевела Зарема. - К нему, скорее всего, примкнули беглецы из других ущелий. Их много, а у нас каждый человек на счету! Если мы выйдем в открытый бой, то положим лучших воинов под стенами. Кто тогда останется защищать крепость? Нужно готовиться к самому худшему!

Я задумчиво кивнула. В моей голове выстраивалась стратегия выживания, жёсткая и бескомпромиссная.

«Значит, выхода нет? Арлан хочет продемонстрировать свою власть? Что ж... Я покажу тебе, что такое настоящая сила характера русской женщины!»

- Зарема, скажи Хаджи: пусть жители немедленно покидают дома и забирают всё, что можно унести. И чем быстрее, тем лучше. К полуночи в ауле не должно остаться ни одной живой души. А мне нужна покладистая лошадь. Я никогда в жизни не ездила верхом. И он должен меня научить. Прямо сейчас.

Когда Зарема перевела, горец удивлённо вскинул брови.

- Разве можно научиться держаться в седле за несколько часов?! Чтобы чувствовать коня, нужны долгие месяцы!

- Мы теряем время! - отрезала я и решительно направилась к конюшне.

Поняв, что спорить бесполезно, горец выбрал самую спокойную кобылу по имени Лачин. Он вывел её во двор, за башню и, подставив мне колено, сказал:

- Садись, бийче.

Под оханье Заремы я забралась в седло и замерла, чувствуя под собой живую перекатывающуюся гору мышц.

- Спину прямо! - командовал Хаджи через вдову. - Не дёргай лошадь! Разговаривай с ней руками! Ноги в стремена... пятку вниз!

Первые полчаса были адом. Лачин делала шаг, и я едва не сползала ей на шею. Мой вестибулярный аппарат устроил бунт.

- Держись бёдрами, а не руками, - горец ходил рядом. - Лошадь чувствует твой страх, бийче. Не трясись!

Я сжала зубы так, что челюсти заныли. «Так: Александра, успокойся! Неужели ты не совладаешь с этой милой скотинкой?». Закрыв глаза на секунду, я попыталась поймать ритм дыхания кобылы и слиться с ней.

- Пошла! - Хаджи слегка шлепнул Лачин, и та пошла мелкой рысью по кругу двора.

Через два часа я уже не падала на круп лошади от страха. Мои ноги горели от непривычного напряжения, внутренняя поверхность бёдер обещала превратиться в один сплошной синяк, но я держалась. Я даже смогла развернуть Лачин на месте и остановить её коротким движением.

Хаджи одобрительно улыбался.

__________

Когда на темнеющем небе появились первые звёзды, ворота крепости распахнулись. Из сумерек потянулись люди. Это было тяжёлое зрелище. Женщины плакали, прижимая к себе детей, которые испуганно цеплялись за их подолы. За ними, понуро опустив головы, шли мужчины, ведя за собой скот: около сотни овец и десяток низкорослых лошадей, коров и коз. В телегах стояли клети с курами. Стариков, кто не мог передвигаться самостоятельно, несли на носилках.

Я дождалась, когда гул голосов немного стихнет, и заговорила:

- В наш дом пришла беда! Но мы не должны падать духом!

Зарема, стоящая чуть позади, переводила каждое моё слово.

- Гордость выше всего!

- Но как же наши дома?! - выкрикнул кто-то из толпы, и этот крик, полный боли, всколыхнул людей. – Где мы будем жить?!

- Мы построим новые! – твёрдо заявила я, не отводя глаз от встревоженных, недоверчивых взглядов. - Слово княгини Таусултановой!

В этот момент к моему локтю прикоснулась чья-то рука.

- Возьми, дитя.

Я повернула голову и увидела Дахэ-нану. Она сняла с шеи родовой медальон и протянула мне.

Подняв его высоко над головой, я продолжила:

- Клянусь, что каждый камень будет восстановлен, и новые дома будут лучше тех, что были! Нам нельзя склонять головы перед разбойником - это позор! Князь уже в пути! Он ведёт воинов!

Я обвела взглядом толпу и не увидела наиба. Странно… Почему Мурзабека нет среди односельчан?

Люди начали обустраиваться, расстилая циновки и тюфяки. Загорались костры, на которых женщины в котелках варили кашу, чтобы накормить детей. Слышалось приглушённое блеяние овец и взволнованный говор мужчин.

Я же развернулась и направилась к Хаджи. Зарема едва поспевала за мной.

- Мы поедем в аул. Прямо навстречу Арлану.

Вдова, переводя эти слова, запнулась. А горец вскинулся так, словно его ужалила змея.

- Нет! Ты не можешь поехать, госпожа! Это безумие! Ты для Арлана лишь драгоценная добыча, ключ от этих земель! Женщина не может себя так вести!

- Слушай меня, Хаджи, - я посмотрела ему прямо в глаза. - Князя нет. Сейчас здесь я хозяйка. Если не покажу свою волю сейчас, если позорно запрусь за этими воротами и буду дрожать – мы уже проиграли. Арлан сожжёт аул, а завтра придёт под ворота крепости. Я должна показать ему, что в отсутствие князя могу постоять и за себя, и за свой народ!

Вскоре тяжёлые створки ворот сомкнулись за нашими спинами. Я ехала окружённая воинами, и каждый шаг кобылы отдавался в моём теле тупой болью. Страх перед мощью животного никуда не ушёл, но мне нужно было побороть его. Чего-чего, а упрямства во мне было с лихвой.

Мы въехали в опустевший аул. Над ущельем, словно равнодушный свидетель, выплыла огромная луна, озаряя всё вокруг призрачным светом. На окраине Хаджи поднял руку, приказывая остановиться. Метрах в тридцати стоял Арлан со своими людьми. Он выехал вперёд, гарцуя на вороном жеребце.

- Ты оказалась послушной, бийче! Сойди с коня и подойди ко мне! – голос абрека прорезал ночную тишину.

- Я пришла сюда не для того, чтобы просить пощады! Ты думал, что страх перед огнём поставит меня на колени? Смотри! – насмешливо крикнула я и швырнула пылающий факел на крышу ближайшего дома. Рыжий язык пламени осветил темноту. За ним полетел второй факел, третий... Края аула начали превращаться в огненную стену, отрезающую нас от абреков.

Глядя на застывшую на коне фигуру Арлана, я медленно, почти торжественно подняла правую руку. В свете пожара мои пальцы сложились в канонический, интернациональный и предельно ясный жест – выставленный вверх средний палец.