Глава 44

Темнота на горы обрушилась, как всегда, внезапно, словно на них накинули плотный бархатный занавес. В лагере абреков царили тишина и спокойствие. Слышалось лишь фырканье коней и сухой треск хвороста в костре.

Арлан сидел у огня в одиночестве, в стороне от остальных и чистил кинжал куском грубой замши. Когда послышалось шуршание осыпающихся по склону камней, он резко вскинул голову. Горцы, сидящие у соседнего костра, схватились за ружья и направили дула в ту сторону. Но они опустились также стремительно, как и взлетели, стоило прозвучать свисту, подражающему крику ночной птицы. И вскоре из зарослей показалась мужская фигура. Это был молодой человек с лихорадочно блестящими глазами. Он не шёл, а почти бежал, спотыкаясь о камни. Подойдя к Арлану, парень взволнованно произнёс:

- Наши люди убиты! Хватит игр! Тебе нужно взять крепость штурмом прямо сейчас и уничтожить всех, кто там находится! Вырезать, как собак!

Арлан отложил кинжал и резко повернулся к прибывшему.

- Какие люди убиты? О чём ты говоришь, Заур? Я не давал приказа штурмовать крепость.

- У меня был план! Я хотел обманом попасть внутрь! – быстро заговорил молодой человек. - И приказал воинам спрятаться в арбе под мешками и кукурузой! Я думал...

- Что?! - Арлан вскочил на ноги. - Ты приказал?! Кто ты такой, чтобы распоряжаться жизнями моих людей?!

Заур вздрогнул и непроизвольно сделал шаг назад, не ожидая такой вспышки гнева.

- Я твой къуэш*! Наши отцы всегда были вместе! Я имею право...

- Замолчи! Замолчи, пока я не отрезал тебе язык! - прошипел Арлан, вплотную подойдя к Зауру. Он схватил брата за ворот черкески и с силой встряхнул. - Ты послал джигитов в ловушку, как баранов в загон! Решил поиграть в полководца за моей спиной?

Заур побледнел, на его лбу выступили капли пота.

- А теперь ответь мне, - Арлан чуть сузил глаза: - Где же ты был всё это время, раз вернулся живым?

- Я… Я наблюдал издалека… Ждал, когда…

Удар кулака пришёлся Зауру прямо в челюсть, и тот отлетел к кустам.

- Отберите у брата оружие, - приказал Арлан воинам, которые хмуро наблюдали за происходящим. - Привязать так, чтобы он не мог сесть. До рассвета.

Горцы рывком подняли молодого человека. Один из них сорвал с парня богато украшенный пояс с кинжалом и швырнул на землю. А затем абреки потащили его к дереву, стоящему на краю лагеря.

- Если кто-то даст Зауру хоть глоток воды или ослабит путы, окажется рядом, - процедил Арлан, не глядя на брата. – А теперь слушайте меня. Сын моего дяди совершил грех, за который нет прощения, но наши братья не должны платить за его глупость своим вечным покоем. Мы не оставим их, как собак, гнить на солнце и предадим земле так, как подобает верным сынам гор.

* * *

- Абреки! К оружию! Абреки под стенами!

Я подскочила на кровати. Сон слетел мгновенно, и мне хватило считанных минут, чтобы влезть в платье. Из соседней комнаты выскочила испуганная Зарема.

Мы выбежали на улицу, и я бросилась к дозорной башне. Взбежав по крутым ступеням, решительно подошла к бойнице. Внизу в неверном свете факелов застыли всадники. Впереди на вороном скакуне, который нетерпеливо бил копытом о каменистую почву, возвышался Арлан. Позади него ровным строем замер отряд.

- Мы пришли за своими братьями! - выкрикнул он. - Отдайте нам тела павших! Мы уйдём с миром, если вы проявите милосердие к мёртвым, но мы не отступим, если…

Он замолчал, не договорив угрозу.

- Мы отдадим вам тела. Но ни один твой всадник не переступит черту ворот. Вы останетесь там, где стоите. Если хоть кто-то сдвинется с места, мои воины начнут стрелять. Ты даёшь слово чести? – крикнула я в ответ.

Предводитель абреков кивнул, глядя на меня острым, как лезвие кинжала, взглядом.

- Даю слово горца, бийче. Мои люди не двинутся с места.

Стрелки заняли позиции, и я приказала открыть ворота ровно настолько, чтобы прошла повозка. Она отъехала от крепости примерно на двадцать метров и остановилась. Соскочив с коня, Арлан приблизился к телеге. Он осторожно откинул край холста, которым были накрыты мёртвые, и замер, не в силах отвести взгляда от бледных лиц своих джигитов. Тела были омыты, в чистых сорочках, как и подобает тем, кто отправился в последний путь.

Я сделала это специально. У смерти нет национальности: у каждого есть право на достойный уход, на чьи-то добрые руки, которые закроют ему глаза. Я показала, что русская женщина способна чтить чужие традиции так же свято, как свои. А милосердие - это не отсутствие силы, а высшее её проявление.

Предводитель абреков приложил руку к сердцу, глядя прямо на меня. А потом подал знак, и его человек занял место моего воина, управлявшего повозкой. Арлан бросил на меня ещё один долгий пронзительный взгляд и запрыгнул в седло. Их процессия двинулась обратно, повернувшись к нам спинами, что говорило лишь о высшей степени доверия. Человеческое достоинство оказалось выше многолетней вражды.

Когда я спустилась с башни во двор, один из джигитов потянулся к папахе и обнажил голову. За ним, один за другим суровые горцы стали снимать свои шапки, прижимая их к груди и склоняясь перед русской женщиной. Это был жест такой запредельной силы и глубокого почитания, который доступен лишь равным по духу. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как внутри всё дрожит от волнения. Папаха была символом мужской чести, воины не снимали их ни перед князем ни даже перед лицом смерти. Но сейчас они делали это добровольно. Я стала их княгиней, их госпожой по праву духа.

Я тоже склонила голову, приложив правую руку к сердцу, благодаря своих защитников. А затем направилась к башне, чувствуя, как на меня накатывает слабость. Но передо мной вдруг возникла старая знахарка. Не говоря ни слова, она перехватила моё запястье и перевернула ладонью вверх.

- Ты открыла ворота не только для мёртвых, бийче, - хрипло произнесла она, наконец подняв на меня свои выцветшие, почти прозрачные глаза. - На этой ладони я вижу след вороного коня и печать горного орла. Ты отдала чужую смерть, но взамен взяла на себя долг, который короче жизни, но длиннее вечности…

Старуха провела длинным ногтем по линии моей жизни, и я невольно вздрогнула.

- Твоё сердце теперь - мост над пропастью. Но помни: по такому мосту всегда идёт или великая любовь, или великая гибель. И сегодня ты сделала первый шаг…

Знахарка отпустила мою руку и отступила в тень, а я стояла, глядя на свою ладонь, которая горела так, будто на ней остался невидимый огненный след…

______

*Къуэш - брат