Глава 47
- Александр Христофорович, - задумчиво произнёс император, откинувшись на спинку кресла, - на днях получил письмо... Весьма любопытное. От графини Забельской. Ах, простите, никак не могу привыкнуть! От княгини Таусултановой.
Государь протянул графу конверт. Бенкендорф достал письмо, поправил очки и погрузился в чтение.
- Невероятно, - наконец произнес он, пряча послание обратно в конверт. - Химия вод, минеральные источники, лечебницы для раненых солдат... Ваше Величество, это несколько странно, вы не находите?
- Именно это меня и занимает, - усмехнулся Николай. – Александра Андреевна говорит в своём письме о пользе для казны, о возвращении в строй офицеров... Обсудим?
Бенкендорф задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику.
- С одной стороны, Ваше Величество, это блестяще. Иметь на нестабильной границе госпиталь и базу под русским контролем - это укрепит позиции империи лучше, чем целый полк. Но… вы же понимаете риск? Мы даём этой женщине позволение и солдат. А что, если князь попытается создать собственное маленькое государство внутри Кавказа? Горцы коварны. Князь может использовать всё это против нас же, если вдруг ветер переменится.
Государь едва заметно улыбнулся - его всегда забавляла подозрительность друга, хотя часто она была оправдана.
- Измаил Таусултанов - горец, верно. Но он предан империи. И не забывайте, что князь получил от короны ценный подарок. К тому же, если мы отправим туда наших солдат и инженеров для постройки курорта, они станут нашими глазами и ушами прямо в сердце княжеских владений. Разве не этого вы добивались, Александр Христофорович? Полного контроля над нестабильной территорией?
Бенкендорф прищурился.
- Вы правы, государь. Если строительство начнётся, мы получим легитимное право держать там гарнизон под деликатным предлогом - «охрана целебных вод и мирных граждан».
- Решено. Подготовьте приказ. Мы даём согласие, - государь прошёлся по кабинету, на ходу диктуя пункты: - Отправим туда не только солдат для охраны. Там мне нужны светлые головы. Назначьте полковника Крагина из корпуса путей сообщения - он мастер по возведению укреплений и мостов: пусть займётся дорогой и проектом купален. И обязательно отправьте с ними профессора химии из Медико-хирургической академии. Пусть проверит, не преувеличила ли графиня силу своих «волшебных» источников.
Бенкендорф понимающе кивнул, добавляя в список ещё и топографов.
- Ваше Величество, позвольте также прикомандировать к отряду пару надёжных людей из моего ведомства под видом интендантов. Для порядка и связи.
- Разумеется, Александр Христофорович. И распорядитесь, чтобы княгине Таусултановой доставили личное послание от моего имени. Пусть знает, что её инициатива принята с высочайшим вниманием. Посмотрим, как примет «гостей» её супруг…
- И всё же, Николай Павлович... позвольте мне быть тем самым холодным разумом, который остужает пыл, - мягко произнес граф. - Что, если в этих источниках нет ничего выдающегося? И это лишь фантазия экзальтированной дамы? Вы представляете, какую махину мы приводим в движение? Огромные средства, лучшие инженеры... Не лучше ли сначала послать туда одного профессора, а потом…
- Александр Христофорович! Ну вы, ей-Богу, как старый ростовщик, который боится прогадать на копейку! - весело рассмеялся император. - Друг мой, вы не понимаете главного. Александра Андреевна дала нам в руки идеальный, законный и благородный предлог. Одно дело - вводить войска в горы, провоцируя новые мятежи и восстания. И совсем другое - батальоны для охраны российских учёных и строительства лечебницы. Заведя туда своих солдат, пушки, инженеров, под официальным знаменем милосердия и науки, мы уже никогда оттуда не уйдём. Построим там госпиталь, проложим дорогу, возведём казармы… В общем, пустим корни, Александр Христофорович. Если источники окажутся пустышкой, что ж, у меня останется укрепленный форпост в самом сердце земель Таусултанова.
Сомнения на лице Бенкендорфа сменились одобрительной усмешкой.
- Это действительно блестящая партия.
- Именно. Готовьте бумаги. Я хочу, чтобы эта экспедиция была снаряжена по высшему разряду.
* * *
Утро началось с далёких раскатов грома, доносящихся со стороны ущелья. Было душно и пасмурно. Ветер стих, и над крепостью повисло то самое «предгрозовое» безмолвие. Мы с Дахэ-наной и Заремой выпили чаю и спустились во двор, где уже витал аромат готовящегося завтрака. Когда раздался крик дозорного, я непроизвольно вздрогнула.
- Абреки! А с ними — женщина! - взволнованно перевела Зарема. – Аллах! Неужели твоя сестра, бийче?!
Я взбежала по ступенькам дозорной башни и подошла к бойнице. По каменистой дороге неспешно приближались четверо всадников. Впереди на мощном скакуне ехал широкоплечий горец. За его спиной действительно сидела моя сестрица. Вцепившись мертвой хваткой в его пояс, она упиралась лбом прямо между лопаток джигита. Ноги Оленьки Андреевны были растопырены под каким-то невероятным углом: почти параллельно земле. Видимо, езда выдалась не очень комфортной.
Всадники остановились. Горец, чью спину таранила сестра, соскочил на землю. Он буквально сдёрнул “поклажу” с лошади и снова взлетел в седло. Оказавшись в пыли, Ольга не сразу смогла выпрямиться. Её ноги всё еще сохраняли форму лошадиного крупа, и бывшая пленница стояла, смешно покачиваясь на полусогнутых, пытаясь поднять сползший на глаза платок.
- Разбойник! Дикарь! - долетел до башни негодующий крик. - Моя репутация уничтожена! Расхищена! Растоптана сапогами этих чудовищ!
Мне показалось, что горец что-то крикнул в небо - то ли молитву о спасении, то ли хвалу небесам за избавление, и, пришпорив коня, унёсся прочь вместе со своим отрядом. Ольга осталась одна на пустой дороге. Она воинственно выдвинула вперёд челюсть, согнула руки в локтях и в полуприседе двинулась к воротам.
Я бросилась вниз и уже через минуту обняла сестру. Она отпрянула от меня и с трагизмом выдохнула:
- Если в Петербурге узнают, что я ехала по горам, обнимая за пояс дикаря, мне останется только утопиться в Неве! Обо мне будут слагать анекдоты в салонах! «Та самая Ольга, которая прижималась к абреку, как мокрые панталоны к замерзшей бельевой верёвке! Боже… Я буквально стала частью его гардероба за весь долгий путь! У него на черкеске наверняка остался отпечаток моего лица! Саша! Я последняя авантюристка с большой дороги!
Я почти затащила сестру во двор и повела к башне. Мы поднялись в покои, и, схватив Ольгу за плечи, я сильно её встряхнула:
- Ты зачем вышла за ворота?! Ты понимаешь, что тебя могли убить?!
- Ах! - сестра всхлипнула, картинно прижав ладонь к щеке. - Сашенька, этот Аслан-бек ужасный человек! Он грозил привязать меня лицом к заду своей лошади!
Дахэ-нана, которая всё это время совершенно невозмутимо наблюдала за этой сценой, попивая чай, вдруг поставила пиалу на столик. Её глаза хитро блеснули в полумраке комнаты.
- Аслан-бек Джамбулатов… - задумчиво проговорила старая княгиня. - Да уж, дорогая, тебе действительно повезло уйти от него живой.
Ольга замерла, приоткрыв рот.
- Свою третью жену он приказал замуровать в скале только за то, что она подала ему чесночный соус вместо орехового…
- Замуровал? – прошептала побледневшая сестра. – За соус?!
- Да... Бедняжка плакала там неделю, а потом перестала. Сгинула в темноте от холода и голода. Если ты вдруг сказала ему что-то неуважительное или, упаси Аллах, не так посмотрела - жди беды. Аслан-бек никогда не забывает обид. Отомстит…
- Н-но он же мог бы отомстить мне сразу! Там, в лесу! Зачем же было везти меня сюда? – испуганно протянула Ольга.
- Нет, милая… - покачала головой старая княгиня. - Абреки вернули тебя только потому, что бийче отдала им тела их мёртвых братьев. Горцы умеют отвечать на благородство. Ну, а теперь всё. Вспоминай: относилась к Аслан-беку неуважительно?
Ольга сдавленно охнула и схватилась за сердце.
- Вспоминай, вспоминай всё и рассказывай, - подливала масла в огонь Дахэ-нана, пряча улыбку. - Обида, нанесенная воину — это как стрела, выпущенная в небо. Она всегда возвращается в темя...
Я отвернулась. Мои плечи беззвучно подрагивали от смеха. А бабушка князя, оказывается, ещё тот тролль…