Глава 49

Уютно устроившись под боком у мужа, я слушала, как по крыше крепости монотонно барабанит дождь. Полумрак покоев рассеивал золотистый свет масляного светильника. Тишину нарушил властный голос Измаила:

- Ты должна уехать отсюда, бийче. Здесь, в горах, в твоём положении тебе делать нечего.

Я почувствовала, как внутри начинает закипать колючее раздражение. «Ну вот, началось… Лучше бы я пока молчала о ребёнке!».

Тем временем князь продолжал строить планы:

- Я отправлю охрану к нашему брошенному обозу. Мы попробуем восстановить проезд и построим мост через расщелину на месте обвала. Как только путь будет свободен, ты сразу же отправишься обратно.

Значит, время еще есть. Построить мост - дело не одного дня и даже не одной недели. Поэтому я решила не тратить силы на пустые споры и просто промолчала, глядя в потолок.

- Странно, что ты молчишь, - Измаил повернулся на бок, опираясь на локоть, и внимательно посмотрел мне в глаза. - И даже не возражаешь... Это на тебя не похоже.

Он помолчал, изучая мое лицо, а затем добавил тише, но с отчётливой угрозой в голосе:

- Бийче, я хочу тебя предупредить. Никогда ничего не делай за моей спиной. Если я узнаю, что ты ослушалась, это плохо закончится.

Я спокойно выдержала взгляд мужа. Но внутри шевельнулось беспокойство. Что будет, когда он узнает о письме императору? Но отступать было некуда. Да я и не собиралась. Если не стану отстаивать свои границы, то со временем превращусь в безропотную тётку, не смеющую поднять голову. Будь что будет.

Дни в крепости потекли медленной чередой. Горцы вместе с людьми Арлана день за днём строили мост над провалом. Местные жители восстанавливали свои сакли. А я уже составляла в уме длинные списки. Как только мост будет готов и первый караван сможет пройти, я не поскуплюсь. Закажу из города добротную домашнюю утварь: медные котлы, кувшины, шерстяные одеяла и ткани для женщин. Никто в ауле не должен бедствовать, пока я ношу титул бийче.

Измаил пропадал с рассвета до глубоких сумерек, разрываясь между стройкой моста и пепелищем аула. Он возвращался поздно, пропахший костром, конским потом и смертельно усталый, но непривычно спокойный. В наших отношениях начался новый удивительный этап. Исчезла та колючая настороженность, что терзала нас раньше. Ночи всё так же были полны страсти, в которой мы оба искали спасения от тревог. Но теперь за порогом спальни между нами появилось нечто большее - глубокое молчаливое уважение и тонкая, как первый лёд, теплота. А ещё князь начал смеяться. Оказалось, что этот суровый воин, привыкший лишь отдавать приказы и хмурить брови, умеет смеяться открыто и искренне. Причиной его веселья чаще всего становились мои уроки кабардинского языка под руководством Дахэ-наны.

Старая княгиня была терпелива, но неумолима. Она усаживала нас с Ольгой напротив и заставляла повторять гортанные звуки, которые никак не хотели подчиняться. Однажды вечером, когда Измаил вернулся раньше обычного и застал нас за очередным занятием, я старательно пыталась выговорить сложное предложение. Видимо, мои усилия выглядели слишком комично, потому что князь, наблюдавший за нами, прислонившись к стене, не выдержал. Его плечи начали вздрагивать, а затем по двору разнесся раскатистый смех.

- Бийче, пощади! Ты будто наелась незрелого терна, и он сковал твой язык!

Князь присел рядом и произнёс пару слов, поправляя моё произношение. В этот миг в нашем маленьком мире царила такая идиллия, что я была почти счастлива.

В один из дождливых дней, когда небо над горами затянуло мягкой дымкой, Измаил остался дома. И я решилась закинуть пробную удочку. Подойдя к мужу, который чистил коня во дворе, сказала:

- Мне бы очень хотелось прогуляться. Составишь мне компанию? У меня есть для тебя сюрприз.

Князь поднял голову и прищурился.

- Что такое?

- Ты скоро всё узнаешь, - улыбнулась я. – Пойдём же!

Вскоре в сопровождении нескольких воинов мы вышли за ворота крепости. Воздух после дождя был свежим и чистым. В огромных лужах искрились первые яркие лучи солнца, пробившегося сквозь тучи. Дойдя до густых зарослей, которые надёжно скрывали от чужих глаз спуск к источникам, я остановилась.

- Сюда.

Когда мы спустились в ложбину, муж удивлённо огляделся и хмыкнул.

- Ты хотела показать мне бьющие из-под земли воды?

- Это целебные источники. Я нашла их, пока тебя не было. Они заживляют раны и возвращают силы. Я подумала… если мы обустроим здесь купальни…

Измаил резко повернулся ко мне. Его глаза гневно полыхнули.

- Нет! Никогда! Никаких купален на моей земле не будет!

Я растерянно моргнула, пытаясь осознать причину такой яростной вспышки.

- Но это же благо... люди смогут лечиться...

- Благо? – процедил князь. - Ты хочешь превратить эти священные горы в то подобие вертепа, что начинает разрастаться у горячих источников? Я был там и видел этот «благородный» сброд! Ты хочешь, чтобы здесь, где каждый камень полит кровью моих предков, расхаживали полураздетые женщины в тонких сорочках и пьяные гуляки, выставляющие на общее обозрение свои немощи? Чтобы здесь завели музыку, поставили игорные столы и начали торговать вином, превращая тишину гор в балаган?!

Муж остановился прямо передо мной, и его лицо оказалось совсем близко.

- Купальни на Кавказе - это место, где нет никакого стыда. Мужчины и женщины плещутся почти на виду друг у друга, ведут пустые речи и переглядываются с вожделением, прикрываясь лечением. Ты хочешь притащить это бесстыдство сюда?!

Слушая гневную речь Измаила, я лишь утвердилась в своих подозрениях. Разница между нашими мирами колоссальна и, увы, скорее всего, непреодолима… В голове набатом стучала одна мысль: «Если император примет моё предложение, нашему браку конец». Это будет не просто размолвка, это будет катастрофа. Князь никогда не простит мне самоуправства. Получается, я за его спиной призвала сюда то, что он так яростно ненавидит. На мгновение, глядя в пылающие глаза мужа, мне отчаянно захотелось плюнуть на всё. Рядом со мной стоял сильный, волевой мужчина, готовый защитить меня от всего мира. Как же соблазнительно было просто спрятаться за его широкой спиной, стать тихой бийче, которая только и делает, что вышивает да ждёт мужа. Побыть слабой хотя бы раз за всю мою прошлую жизнь, где мне вечно приходилось тащить всё на своих плечах. Но я тут же одёрнула себя. Нет, Шурик, ты так не сможешь…

Это было не в моём характере. Рано или поздно моя деятельная натура вырвалась бы наружу, и тогда взрыв был бы ещё более разрушительным. Я - порождение совсем другого века и других стремлений.

Моя минутная слабость мгновенно испарилась, сгорев в пламени его категоричности. Я выпрямилась, расправила плечи и почувствовала, как внутри меня пробуждается та самая Саша-БТР, которая могла свернуть горы.

- Ты слишком категоричен, Измаил, - холодно произнесла я. - И судишь о целом деле по сомнительным примерам. Можно построить лечебницу, в которой не будет ничего, что так претит твоей чести. Никто здесь не посмеет разгуливать в неглиже или осквернять тишину скал пьяными криками. Это будет место строгого порядка, посвященное исключительно лечению. Строительство и приём нуждающихся в лечении станут постоянным источником дохода для твоей казны. Он принесёт процветание этим землям…

Пока я говорила, князь не сводил с меня своих чёрных глаз. В которых появилось холодное понимание.

- Что ты сделала? – угрожающе прошептал муж. - Что… ты… сделала, бийче?

Момент истины настал.

- Я написала письмо императору. В котором подробно изложила план и попросила высочайшее разрешение на строительство лечебницы на твоих землях.

После моих слов воцарилась тишина. В глазах князя появилась адская смесь ярости и разочарования. Но я не отвела взгляда. Потому что знала: этот разговор определит всё наше будущее. Или мой кавказский супруг примет меня как равную силу, или стена между нами станет навечно непробиваемой.