Глава 50

- Ты распоряжаешься моими владениями так, будто это твоя гостиная в Петербурге! – наконец прорычал муж.

- Вот как? - мой голос зазвенел от негодования. - Но ты ведь по праву нашего брака принял земли моего покойного мужа!

Измаил на секунду опешил от моей дерзости, но тут же его лицо исказилось в гневной усмешке.

- Ты сравниваешь долг жены с делами мужчин? Ты - женщина! Этим всё сказано! Твоё дело - хранить очаг и слушаться мужа. Землями и политикой занимаются мужчины! Ты не можешь и не должна решать, что будет с этим краем! Твоё право - молчать и следовать за мной!

- Молчать?! – прошипела я, уперев руки в бока. - «Ты женщина» - это твой единственный аргумент? Я человек, Измаил! У меня есть разум! Я не вещь, которую ты получил в придачу к землям Забельского! И если природа наделила меня умом, то я не стану дурой только потому, что тебе так удобнее!

Я тяжело дышала, глядя прямо в ошеломленные глаза мужа. В этом диком, суровом крае ни одна женщина не смела так говорить с князем.

Ярость превратила лицо Измаила в камень. Его челюсти сжались так, что под кожей белыми пятнами проступили желваки. Чёрные глаза метали молнии. Он резко склонился надо мной и процедил сквозь зубы, почти не разжимая губ:

- Запомни раз и навсегда: даже если император решит возвести этот дом позора, тебя здесь уже не будет. Отправишься под строгий присмотр моей тётки. Там ты будешь рожать детей и заниматься тем, чем и подобает заниматься настоящей женщине. А не играть в мужские игры!

Князь выпрямился, развернулся и пошёл прочь. А внутри меня гнев, обида и унижение смешались в одно яростное пламя. Не раздумывая ни секунды, я подобрала полы платья и бросилась следом. Мои ноги скользили по влажным камням, но я почти бежала, не желая оставлять последнее слово за мужем.

- Измаил! Ты действительно думаешь, что можешь просто запереть меня, словно я вещь?!

Мы уже вышли к началу тропы, когда один из воинов, приложив ладонь к глазам, крикнул:

- Кто-то едет со стороны перевала!

В дальнем конце ущелья показались всадники. Измаил нахмурился. Мост через пропасть всё ещё не был достроен. Значит, это либо свои, либо люди Арлана или кто-то из других абреков, прячущихся в местных лесах. Но трое - слишком мало для нападения на крепость князя. И тут муж недоумённо произнёс:

- Шагиб и Исхак. Но кто это с ними?

Когда всадники приблизились, я удивлённо вскинула брови. Позади одного из джигитов, вцепившись в луку седла, сидел кругленький невысокий мужчина в помятом сюртуке и нелепой широкополой шляпе, которая чудом держалась на затылке.

Когда конь остановился, странный гость, охая и потирая поясницу, буквально сполз на землю. Он поправил очки на мокром от пота носу и принялся судорожно отряхивать пыль с одежды. Внезапно из его кармана прямо под ноги коня вывалился медный термометр. Незнакомец, охнув, бросился следом, едва не вписавшись головой в стремя Шагиба.

- Не раздавите! Это же калиброванный!

Толстячок выудил термометр из придорожной пыли, развернулся и тут же споткнулся о торчащий корень. Забавно взмахнув руками, он чуть не упал. Лишь молниеносная реакция Исхака спасла странного гостя от конфуза. Воин поймал его за воротник и аккуратно поставил на ноги.

- Благодарю, любезнейший! - незнакомец протёр свалившиеся очки и снова водрузил их на нос. - Я, знаете ли, всё больше по кабинетам... а тут простор! Масштаб!

Шагиб подошёл к князю и, почтительно склонив голову, сказал:

- Пши, по ту сторону обвала встали лагерем военные императора. Там целый отряд пехоты и инженеры. Они говорят, что прибыли по специальному указу из Петербурга. Этот почтенный господин требовал, чтобы его немедленно доставили к «чудесным ключам». Мы перевезли его через брод.

Джигит кивнул на «толстячка», который, сняв шляпу, пытался пригладить редкие седые волосы.

- Ваше сиятельство! - воскликнул он. - Прошу нижайше простить за столь внезапное и, возможно, дерзкое вторжение в ваши владения! Разрешите представиться: профессор химии Медико-хирургической академии Санкт-Петербурга Карл Иванович фон Шток. По личному соизволению Его Императорского Величества я командирован сюда для химического анализа и подробного описания ваших уникальных термальных вод! Какая здесь природа! Какой воздух! А сероводород... вы чувствуете этот дивный запах тухлых яиц? Это же верный признак целебного богатства!

Измаил стоял неподвижно, сложив руки на груди. Гнев, который он только что изливал на меня, превратился в настороженное ожидание. Тем временем профессор повернулся ко мне и, прижав шляпу к груди, галантно склонил голову.

- Княгиня, мое почтение! Имел честь читать ваше блестящее описание местных источников. Какая точность наблюдений! Я ехал сюда, ожидая увидеть чудо природы, но встретить здесь, среди этих суровых камней, столь просвещённую и отважную даму - это истинное благословение для науки!

Я покосилась на мужа. Каждое слово неожиданного гостя вонзалось в Измаила, как отравленная стрела. Итак, началось… Князь медленно перевёл взгляд с сияющего профессора на меня. Его взор стал тяжёлым как свинец.

- Ваше сиятельство? Я могу взглянуть на ключи? – близоруко щурясь, поинтересовался профессор.

- Добро пожаловать, господин фон Шток. Мои люди проводят вас, - холодно произнёс князь, кивая охране.

И Карл Иванович, в своем восторженном неведении, вцепился в подвернувшуюся возможность, как клещ в овечью шкуру.

- Я был бы бесконечно признателен, если бы княгиня сопровождала меня! Это же феноменально, небывало! Чтобы женщина понимала истинное медицинское предназначение вод! Я просто обязан задать княгине несколько вопросов!

У Измаила дёрнулась щека. Поведение профессора было верхом дерзости - требовать общества замужней женщины. Понимая, что Измаил сейчас может взорваться, я улыбнулась и заговорила таким елейным тоном, что у мужа дёрнулась вторая щека:

- Думаю, мой супруг не будет против помочь науке. Князь - человек глубоко образованный и современный, он прекрасно понимает важность исследований.

Муж сжал губы так сильно, что они превратились в тонкую полоску. Его буквально раздирало на части: похоже, одна половина его существа жаждала немедленно запереть меня в крепости, а вторая не позволяла ему выставить себя в глазах петербургского гостя неотесанным варваром, не понимающим ценности науки.

- Разумеется, - через силу выдавил муж. – Мы составим вам компанию.

Как только показались источники, Иван Карлович, смешно подпрыгивая на своих коротеньких ножках, бросился к одной из чаш. Профессор встал на колени прямо в грязь, достал серебряную ложечку, зачерпнул воду, понюхал её, попробовал на вкус, смешно сморщился и тут же просиял. Затем он резко обернулся ко мне:

- Скажите мне, милостивая государыня, каковы ваши наблюдения относительно плотности этой влаги? Замечали ли вы, как меняется оттенок этих солевых отложений в зависимости от времени суток или, быть может, после грозы?

- Плотность здесь исключительная, Карл Иванович, - оживлённо ответила я, подходя ближе. - Но самое интересное не в осадке, а в газообразовании. Вы заметили эти мелкие пузырьки? Я полагаю, здесь высокая концентрация углекислоты наряду с сероводородом. Это идеальное сочетание для лечения застарелых ран и ревматических болей. Если использовать метод постепенного погружения, то эффективность возрастет вдвое! И обратите внимание на уровень железа. В утренние часы вода дает лёгкий привкус ржавчины. Для малокровия это просто дар небес!

Профессор фон Шток замер с открытым ртом, а потом спросил:

- Что значит «метод постепенного погружения»?

И тут я, позабыв об окружающих, окунулась в свою стихию:

- Это методика, Карл Иванович, основанная на постепенной адаптации организма к химическому и температурному воздействию воды. Нельзя просто так погружать больного в этот «коктейль» из минералов. Сначала пациента погружают лишь по пояс в тёплую воду на короткое время, чтобы сердце привыкло к давлению газов. Затем день за днём время пребывания увеличивается, а уровень воды поднимается до плеч. И уж тем более нельзя бездумно пить воду из минеральных источников!

- Вы слышали?! Вы слышали это, ваше сиятельство?! Ваша супруга - истинный дар для Академии наук! – профессор вскочил на ноги и прижал сползшие очки к переносице. - Княгиня, вы хотите сказать, что у вас уже готова целая терапевтическая система?

- Да, кое-что имеется, - улыбнулась я.

Иван Карлович прищурился.

- Но позвольте всё же полюбопытствовать, милостивая государыня... Откуда у светской дамы столь глубокие познания? Ваши рассуждения о газообразовании и методике погружения… Где вы могли этому научиться?

Я почувствовала на себе пронзительный взгляд Измаила. Он ждал этого ответа не меньше профессора.

- Ах, Карл Иванович, вы так увлекли меня наукой, что я совсем забыла о долге хозяйки! - воскликнула я, всплеснув руками. - Вы проделали такой утомительный путь и наверняка совершенно обессилели и голодны! Разве можно вести столь высокие беседы на пустой желудок? Мой супруг подтвердит, что законы гостеприимства в этих краях святы. Идёмте же! В спокойной обстановке за горячим ужином мы сможем обсудить всё, что вашей душе угодно.

- Бийче права, - поддержал меня князь, бросив в мою сторону ещё один настороженный взгляд. - Станьте нашим дорогим гостем.

- О, вы чрезвычайно любезны! - радостно отозвался неутомимый исследователь. - Признаться, я и правда чувствую некоторую пустоту в области желудка!

Мы двинулись вверх по узкой тропе. Профессор оживлённо жестикулировал, спотыкаясь на каждом шагу. Горцы то и дело подхватывали его под руки, чтобы столичное светило не скатилось обратно к источникам. Князь же всю дорогу молчал, и это молчание не предвещало ничего хорошего.