Глава 6

Я поднялась к себе, наскоро оделась и снова спустилась в гостиную, где Михаил Васильевич уже оккупировал уютный уголок. Он сидел в кресле, прикладываясь к бокалу хереса, и метал громы и молнии.

- Как же ты допустила это, а, Александра?! - рявкнул он, едва я переступила порог. - Так опозорить фамилию! Невиданная безалаберность! Вырастила ветреную девицу, у которой в голове одни капризы и хотелки!

Я молча слушала его и чувствовала, как внутри закипает негодование.

- Марию можно понять. Нужно быть бесчувственным чурбаном, чтобы не сообразить, что чувствует молодая девушка, которую насильно выдают замуж!

- Что-о-о?! - прошипел Михаил Васильевич. Он медленно, угрожающе поднялся, багровея лицом. - Ты мне ещё тут поговори! Или нагайки моей захотела?

Ха! Не на ту напал! Я упёрла руки в бока и начала наступать на “родственничка”.

- Нагайкой вы, дядя, будете своих лошадей в конюшне пугать! Вы на себя посмотрите: лицо пунцовое, дыхание прерывистое... Вам не пить с утра надо, а пиявок за уши ставить и диету соблюдать! Ишь ты! В моём доме мне угрожать удумал!

Генерал окончательно потерял дар речи. Его щёки гневно затряслись, а кончики усов воинственно приподнялись.

- Да я тебя… - он замахнулся.

Но возбуждение и возлияния не прошли даром: “дядюшка” начал задыхаться.

В этот момент под окнами раздался стук копыт. С лицом белее мела, в гостиную влетела Ольга. И припадок дяди тут же отошёл на второй план.

- Сопровождающий конвой прибыл! - испуганно выдохнула сестра, припадая к косяку.

Я бросилась к окну и, отодвинув штору, посмотрела на улицу. У ворот выстроился отряд казаков в серых черкесках. С коня, гарцующего впереди всех, легко спрыгнул статный мужчина в строгом чёрном мундире и решительным шагом направился к парадному входу. Раздался стук дверного молотка.

Михаил Васильевич опёрся о столик и, хрипя, процедил:

- Молчать! Обеим! Я сам буду говорить!

Дверь открылась, в комнату вошёл слуга.

- Его Высокоблагородие — полковник Генштаба, флигель-адъютант Его Императорского Величества граф Воронин!

Порог переступил высокий подтянутый мужчина с холодными проницательными глазами, которые, казалось, видели всё и вся насквозь. Он снял перчатки и, поприветствовав нас коротким кивком, сухо произнёс, обращаясь к генералу:

- Михаил Васильевич, мы прибыли по личному распоряжению государя. Конвой готов. Где невеста?

- Честь имею, граф, - важно ответил дядюшка. - Вынужден предупредить, что выезд в назначенное время невозможен. Мария внезапно занемогла. Лихорадка, жар... Посему прошу отложить поездку до её полного выздоровления. Везти девицу в таком состоянии нельзя.

Граф слегка приподнял бровь. Его взгляд на секунду задержался на моём лице, словно он сомневался в каждом слове генерала.

- Печальное известие, - сухо обронил Воронов. - Что ж, хорошо. Я передам Государю о задержке по причине болезни.

Он снова коротко кивнул нам и развернулся к выходу. Генерал многозначительно зыркнул на нас. Мы с Ольгой вышли следом за полковником в холл. Я чувствовала невероятное облегчение! Нам удалось выиграть время. Но моя радость оказалась преждевременной. Воронин уже почти подошёл к двери, как она вдруг распахнулась, и порог перетупила Мария в сопровождении солдат. Девушка была бледной, растрёпанной, по её щекам катились слезы. Следом за ней волокли высокого статного юношу с золотистыми волосами. Его голубые глаза горели отчаянной решимостью.

- Машенька! Любовь моя! Чтобы ни случилось, я буду сердцем с тобой! Маша!

Мария всхлипнула и протянула к нему руки, но солдат грубо толкнул парня к стене. В холле воцарилась гробовая тишина. Граф медленно обернулся и посмотрел на генерала, который застыл, как соляной столп.

- Лихорадка, говорите, Михаил Васильевич?

За моей спиной раздался глухой звук, и я обернулась: Ольга упала в обморок.

- Я немедленно доложу государю о происходящем. Боюсь, Михаил Васильевич, «лихорадка» приобрела в этом доме крайне непристойный оттенок.

Полковник отдал честь побагровевшему генералу и вышел.

Из-под лестницы выскочила Фёкла. Она бросилась к лежащей Ольге и начала хлопать её по щекам, пытаясь привести в чувство. А лицо генерала стало каменным. Он перевёл взгляд на юношу, которого солдаты всё ещё держали за локти.

- Этого паршивца немедленно в гарнизонную гауптвахту! В самый сырой подвал! И чтоб ни одной души к нему не пускать, пока лично не распоряжусь! – Михаил Васильевич взглянул на меня. - Машку в комнату! Под замок!

- Нет! - девушка с рыданием рухнула на колени, заламывая руки. - Я прошу вас! Матушка! Не позволяйте такому случиться! Не разлучайте нас! Я ребёночка жду!

Ольга, которая усилиями Фёклы только-только начала приоткрывать глаза и слабо стонать, услышав последние слова Марии, издала звук, похожий на свист закипающего чайника, и снова рухнула на руки служанки.

- Ну, приплыли, - пробормотала я, чувствуя, как у меня начинает нервно подёргиваться веко. - Раньше у нас была просто драма, а теперь полноценный бразильский сериал…

- Что она сказала? - угрожающе переспросил генерал, указывая на “грешницу”. - Что эта негодница вымолвила?

Я шагнула к Марии, которая сотрясалась на полу от рыданий, и подхватила за локти, помогая подняться. Девушка вцепилась в меня, пряча мокрое от слёз лицо на плече.

- Нечего кричать на Марию. Ей сейчас нельзя нервничать, - отрезала я, смело глядя генералу в глаза.

- Ты в своем уме?! - рявкнул он. - Нервничать ей нельзя! Она всю нашу жизнь перевернула! Фамилию в грязи вывозила! Был бы жив твой муж, он бы такого не допустил! – Михаил Васильевич замахал пальцем у меня перед носом. - У вас теперь одна дорога - в деревню! В самую глушь, в саратовское имение! И не высовываться оттуда до конца жизни!

- Михаил Васильевич, послушайте, дело всё равно уже сделано, - я крепче прижала к себе Марию. - Смысл сейчас волосы на себе рвать? Как будет, так и будет. Теперь нужно думать о последствиях, а не искать виноватых.

Генерал сжал кулаки, прожигая меня взглядом.

- Нет уж, милочка! Теперь будет только так, как я скажу. Уедете в деревню под строжайший надзор. Машка родит там, и этого пауголка* я сам лично отвезу подальше. Отдам крестьянам, чтоб и следа от этого греха в нашей фамилии не осталось!

- Нет! Не смейте! - всхлипнула Мария. - Это же мой ребёнок! Как вы можете?!

- Михаил Васильевич, - холодно произнесла я. - Мы сами разберёмся, как нам жить дальше.

- Разобрались уже, - процедил он сквозь зубы, сверкнув глазами. - Куда уж дальше-то...

Генерал развернулся к солдатам, которые всё ещё держали юношу-художника.

- Этого щенка в острог! Живо!

Не оборачиваясь, он вышел из холла вслед за конвоем.

Я обхватила лицо Марии ладонями и заставила посмотреть на себя.

- Ну почему сразу не сказала? Зачем этот побег? Ты же понимаешь, что такие вещи исправлять неимоверно трудно?

- Простите меня, матушка... – всхлипнула девушка, и по её щекам покатились слёзы. - Я думала, так лучше будет... Мы хотели уехать с Боренькой в его усадьбу под Вышним Волочком. Думали, обвенчаемся в сельской церкви, станем жить с его родителями, пока всё не утихнет...

- Подожди, - я сразу зацепилась за это слово. - У него есть усадьба? А кто его родители, Маша? Рассказывай всё, как есть.

Мария шмыгнула носом и принялась сбивчиво объяснять. Оказалось, что художник - выходец из семьи крайне обедневших дворян. Никаких титулов, никаких связей при дворе у них не было. А из богатств — только старая шпага да заложенная трижды деревенька на десять дворов.

- Они хорошие люди, матушка, честные! - горячо зашептала Маша. - Отец Бориса - отставной поручик. Борис талантлив, он хотел в Петербург, в Академию, но когда мы узнали о ребёнке...

- Вытирай-ка слёзы, - решительно сказала я. - Если твой Борис дворянин, пусть и бедный, у нас появляется маленький, но шанс. А теперь иди и приведи себя в порядок.

В глазах Марии вспыхнула отчаянная надежда. Она порывисто поцеловала меня и, подхватив юбки, взбежала по лестнице.

Тем временем Фёкла кое-как подняла с пола стонущую Ольгу. Сестрица пребывала в ужасном состоянии: глаза съехались в кучу, чепец набекрень... Придерживая её за талию, служанка потащила безвольное тело в сторону гостиной, что-то причитая о «гневе Господнем и тяжких испытаниях».

Проводив их взглядом, я запрокинула голову и устало хмыкнула, разглядывая вычурный лепной потолок. Ладно… Будем либо подстраиваться под обстоятельства, либо, что мне нравилось гораздо больше, прогибать эти самые обстоятельства под себя.

- Страсти страстями, а обед по расписанию… - проворчала я, чувствуя, как желудок начинает деликатно напоминать о своём существовании. - Вернее, завтрак. Голодному на ум приходят мысли только о еде. Это надо исправлять. Да и дядюшке-генералу явно придётся выдать порцию «оздоровительных» люлей. Он же всё равно не успокоится.

Я вошла в гостиную, где Ольга живописно раскинулась на софе. Вид у неё был такой, будто она единолично проиграла Бородинское сражение.

- Фёкла, завтрак пора подавать, - сказала я, даже не замедляя шага. - От всех этих испанских страстей у меня зверский аппетит разыгрался.

- Господи… Александра… - простонала сестра, приоткрыв один глаз, полный вселенской скорби. - Как ты можешь сейчас думать о еде? Нас ждёт позор, а возможно, Сибирь… Это ужасно… ужасно…

- Если нас действительно сошлют в Сибирь, то лучше ехать туда с полным желудком, - я, конечно, не верила, что нам такое вообще реально грозит. Но подшучивать над паникёршей мне нравилось. - Так что: вставай, подтяни чепец и идём завтракать.

Вскоре слуги накрыли стол. На нём появился дымящийся самовар, целая гора свежевыпеченных калачей с хрустящей корочкой, сливочное масло, густые сливки, в которых ложка стояла, и розетки с земляничным вареньем.

Только я успела откусить кусок калача, щедро намазанного жёлтым маслицем, как тишину дома снова нарушил стук дверного молотка. Ольга охнула и схватилась за сердце.

- Ох, беду чую… Ох…

Через пару минут в столовую заглянул слуга, держа в руках серебряный поднос, на котором лежал конверт.

- Барыня, вот… в руки велели передать. Нарочный из канцелярии Его Величества.

Я неторопливо вытерла руки салфеткой, вскрыла конверт и прочла:

«Ея Сиятельству графине Александре Андреевне Забельской. Именным Его Императорского Величества указом предписывается Вам немедленно по получении сего явиться в Зимний дворец. Государю Императору угодно лично выслушать Ваши объяснения касательно последних происшествий. Министр Императорского Двора генерал-адъютант В. В. Левашов.».

Ну вот и позавтракала.

- Что там? Саша, не молчи, у меня сейчас будет удар! - Ольга уже начала сползать со стула.

- Государь желает меня видеть. Немедленно, - ответила я, поднимаясь. – Что ж… Придётся ехать.

* пауголок (арханг.) - незаконнорождённый, бастард.