Глава 7

В спальню я поднялась по истерические вскрики Ольги. Нужно было собираться и как можно быстрее. Распахнув шкаф, я замерла, рассматривая его содержимое – те платья, что не стали упаковывать в дорогу. Что принято надевать на аудиенцию к императору? В моём времени с этим было проще… А здесь шёлк, кружева, бархат… Всё чуждое, вычурное, какое-то театральное, что ли…

За моей спиной скрипнула дверь, и раздался слабый голос сестры:

- Если ты явишься к государю в чём-то ярком, он сочтёт это за дерзость…

Я обернулась. Ольга стояла, прислонившись к стене, и изображала «умирающего лебедя».

- Надень чёрное бархатное… со стоячим воротничком из валансьенских кружев… И добавь к нему нить жемчуга… И не забудь флакон с нюхательными солями! Ах, вот ещё что… Если начнёшь падать в обморок, то прикладывайся влево, тогда тень лучше ложится на лицо…

Я представила, как симулирую потерю сознания: начинаю падать, вспоминаю, что нужно заваливаться влево, меняю траекторию, ложусь на императорские ковры… и что? Закосить под малахольную тётку, раздавленную обстоятельствами?

- Фёкла! – громко крикнула я, и, прижав ко рту платок, сестра прошептала:

- Ты не вздумай при государе так глотку драть… Что случилось с тобой? В толк не возьму…

Примчалась служанка и испуганно уставилась на меня.

- Чего надобно, барыня?

- Вели карету подавать и корсет одевать будем, - я уже мысленно приготовилась к этим пыткам. – И побыстрее! Времени, чтобы «версали» разводить, совсем нет!

Примерно через сорок минут я стояла перед зеркалом в строгом платье, затянутая в жёсткие тиски пыточной конструкции. Привыкнуть к своему отражению было трудно, но я старалась не углубляться в дебри своих психологических переживаний. Нужно просто плыть по течению, делать то, что от меня ожидают. Иначе можно с ума сойти.

Подойдя к входным дверям, я обернулась. Сестра и Фёкла осеняли меня крёстным знамением.

А потом на меня обрушилась настоящий калейдоскоп ощущений. Густой аромат цветущей сирени, смешанный с запахом выпечки и прибитой дождиком пыли. Грохот проезжающих мимо ворот экипажей, крики извозчиков и разносчиков…

Встряхнув головой, чтобы разогнать оцепенение, я спустилась к ожидающей меня карете. Лакей услужливо распахнул дверцу, и я едва не рухнула в салон, запутавшись в подоле своего «траурного» платья.

Экипаж дёрнулся, и я подалась вперёд, приложившись о переднее сиденье. Внутри всё дрожало и подпрыгивало на каждой кочке. «Господи, - подумала я, судорожно вцепившись в кожаную петлю, - хоть бы не растрясло по дороге, а то после жирного маслица всякое может приключиться…».

За окном проплывали фасады особняков, люди в необычных нарядах, а я сидела в этом душном трясущемся ящике и чувствовала себя инопланетянином. Оставалось только благодарить свою врождённую стрессоустойчивость.

Когда, наконец, экипаж остановился, я с облегчением выдохнула и осторожно выглянула в окошко. Передо мной возвышался Зимний дворец. В учебниках и на открытках он выглядел иначе. А вживую просто поражал своим величием. Дверца распахнулась, лакей подал руку, и я ступила на землю. У входа стояли красавцы-гвардейцы в высоких киверах. Они не смотрели на меня, но я чувствовала, что за мной наблюдают. За их спинами появился граф Воронин и вежливо произнёс:

- Пожалуйте, ваше сиятельство.

Я сглотнула подступивший к горлу комок и решительно шагнула вперёд. Полковник повёл меня через анфилады залов. Мы проходили мимо лакеев в расшитых золотом ливреях, навстречу попадались чиновники с папками, какие-то адъютанты…

- Подождите здесь, - граф остановился у дверей, обитых тёмно-зелёной кожей. - Я доложу о вашем прибытии.

Я осталась одна в огромном коридоре, и на секунду в голове мелькнула шальная мысль: а может, всё-таки грохнуться в обморок?

Двери бесшумно распахнулись.

- Графиня Александра Андреевна Забельская!

Я вошла в кабинет, стены и потолок которого были обильно украшены золочёной лепниной. Огромные окна выходили на Неву.

Граф Воронин стоял у окна, а за столом сидел… сам император. Это был высокий мужчина с идеальной осанкой в белоснежном мундире. Его проницательный взгляд упёрся в меня раскалённым клинком.

- Кхм… кхм… - раздалось тихое покашливание, и я быстро посмотрела на графа. Он приподнял брови.

О чёрт… Нужно, наверное, сделать реверанс! Но как? Перед мысленным взором промелькнули кадры из исторических фильмов, и я присела. Вернее, раскорячилась, пытаясь изобразить из себя какую-нибудь Помпадур. Ноги предательски задрожали, а император всё молчал.

- Графиня, - наконец раздался его глубокий спокойный голос, - я пригласил вас, чтобы услышать правду. Ибо то, что доносит мне граф... более походит на французский роман сомнительного содержания, чем на жизнь благородного семейства.

Я выпрямилась. Честное слово, в этот момент мне захотелось стать привидением и вылететь в форточку.

- Мы слушаем вас, Александра Андреевна, - добавил император, чуть наклонив голову.

Ну вот и всё: назад дороги нет. Теперь либо я проявляю чудеса дипломатии, либо мы все, по версии Ольги, дружно едем кормить сибирских комаров.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как китовый ус корсета безжалостно впивается в рёбра.

- Ваше Величество, наша семья глубоко сожалеет о случившемся. Но я не стану тратить Ваше драгоценное время на пустые оправдания или слёзы. Правда в том, что такое иногда случается с людьми, вне зависимости от титулов и положения в обществе. Мы все совершаем ошибки, поддаваясь чувствам…

Брови императора поползли вверх. Воронин, казалось, окаменел.

Николай опёрся локтями о стол, сплетя пальцы.

- Вы оправдываете побег своей дочери с художником, графиня? После того как мною был издан указ о том, что она должна выйти замуж за князя Таусултанова?

- Я не оправдываю побег, Ваше Величество. Я констатирую факт. И прошу снисхождения. Мария очень молода и напугана.

В кабинете повисла тишина. Я стояла, глядя прямо в глаза императору, чувствуя себя канатоходцем над бездной.

- Вы удивительно смелы для дамы, Александра Андреевна, - произнёс император и прищурился: - Предлагаете мне проигнорировать нарушение всех приличий?

- Государь, я предлагаю быть выше этих приличий, - ответила я, понимая, что сейчас либо пан, либо пропал. - Ведь Ваша власть от Бога, а Бог, как известно, есть любовь.

Господи, что я несу?

Николай поднялся со своего места и направился прямо ко мне. Он подошёл почти вплотную и, приподняв моё лицо, заставил посмотреть себе в глаза.

- Ах, Александра Андреевна, вы проявили сегодня поразительную храбрость. Вы не боитесь меня, значит, не побоитесь и его. Поедете на Кавказ вместо дочери. Ваша задача не просто стать женой князя, а сделать так, чтобы этот дикий барс стал ручным. Кавказ – пороховая бочка, и мы должны любой ценой избежать мятежа.

Я похолодела.

- Нет! Я не хочу становиться чьей-то женой! – вырвалось у меня. Воронин снова закашлялся, намекая, что мне нужно умерить пыл.

Император медленно развернулся, неторопливо вернулся к столу, сел и принялся аккуратно поправлять бумаги, не глядя на меня.

- Вы забываетесь, графиня, - ледяным тоном произнёс он. - Если вы отказываетесь послужить Отечеству и своей семье, то я не вижу смысла далее проявлять к вам снисхождение.

Николай поднял на меня предостерегающий взгляд.

- В таком случае вашей семье будет навсегда закрыта дорога в приличное общество. Имущество генерала Забельского возьмёт под опеку казна за долги, которые, поверьте, найдутся крайне быстро. А что касается вас... Суздальский монастырь – чудесное место. Там будет много времени, чтобы в тишине обители постичь смысл бытия. Выбирайте: Кавказ и титул княгини или монастырь.

Я молчала, понимая, что попала в ситуацию, из которой не было удобного для меня выхода. Становиться женой князя мне не хотелось, но в монастырь хотелось ещё меньше.

- Я расцениваю ваше молчание как согласие, Александра Андреевна, - продолжил император. – И это правильное решение. Сегодня вечером за вами прибудет сопровождающий конвой под командованием графа Воронина. А с ним и бумага, в которой я Своей Императорской властью признаю ваш брак с князем Таусултановым, совершённым перед Богом и Отечеством. Формальности будут соблюдены на месте, ради приличий в глазах горцев. Но по законам Империи вы уже будете принадлежать мужу. Доброго пути.

Полковник открыл дверь и, сделав реверанс, на негнущихся ногах я вышла из кабинета. Жена князя? Наверняка это старик с тяжёлым характером, раз сначала ему отправляли молодую девочку, а теперь и я сгодилась.

- Ваше сиятельство, - позвала я полковника, и он обернулся. - Могу я попросить вас? Мне нужно написать письмо императору. Я хочу, чтобы его доставили ещё до того, как я уеду.

Ничего не спрашивая, граф открыл соседнюю дверь, и мы оказались в небольшой приёмной.

- Прошу вас, графиня, - Воронин указал на секретер в углу и любезно подвинул мне стул.

Первые секунды я просто сражалась с чернильницей: то перо не писало, то роняло жирную кляксу прямо в центр листа. Вспоминая все мыслимые и немыслимые ругательства, я всё же начала выводить буквы, пытаясь составить из них фразы, которые использовались в этом времени.

«Ваше Величество, взамен на мою готовность служить интересам короны на Кавказе, прошу Вашей милости для моей дочери. Прошу Вашего Высочайшего разрешения на её венчание с художником живописи, с которым и был совершён побег. Верю в Ваше милосердие и справедливость. Александра Забельская.».

Сложив лист, я протянула письмо Воронину.

- Пожалуйста, граф. Это всё, что я прошу перед отъездом.

Он спрятал послание во внутренний карман мундира, и я поднялась.

- Скажите, вы знаете этого князя Таусултанова? Каков он? Сколько ему лет?

- Измаилу двадцать семь лет. Он получил блестящее европейское образование, предан Его Величеству и считается одним из самых перспективных офицеров на Кавказе. Однако... характер у него своенравный. Князь очень горд даже по меркам своего народа. Мой вам совет: постарайтесь жить с ним в мире. Исключительно для вашего же спокойствия.

Я вежливо кивнула, сохраняя на лице маску скорбного достоинства, но внутри у меня бушевала буря.

«Что?! Что, блин?! Двадцать семь?! Прекрасно! Просто великолепно! Мало того, что меня отправляют к черту на куличики, так этот "барс" ещё и малолетка! В этом возрасте князь ещё полон тестостерона, а помноженный на кавказский темперамент, он становится бомбой! И мне предлагается «жить с ним в мире»? Это как?! Сидеть тише мыши под веником?! Ну, держись, князь… Ты ещё не знаешь, кто к тебе едет!».