Глава 8

Когда я вернулась и пересказала волю государя, в гостиной особняка Забельских начался концерт по заявкам. Мария плакала и винилась, что это она «погубила матушку». Ольга металась между буфетом, где стояла рябиновая настойка, и ящиком секретера, где лежали нюхательные соли. Она делала крохотный глоток из рюмки «для успокоения сердца», потом с шумом вдыхала соли, отчего тут же начинала чихать. А Фёкла причитала так, будто меня уже заживо съели волки:

- Да на кого ж ты нас покидаешь, голубушка наша, ягода сахарная! К дикарям в лапы, где звери вместо соседушек! Ох, заедят они тебя, барынька, слова сказать не дадут! А князь-то ихний, поди, бородой до земли зарос, глазами сверкает, зубами щёлкает! Пропала барыня, ни за грош пропала!

Значит, отдавать в лапы молодую девочку можно, а меня князь зубами защёлкает? Лихо...

- Я еду с тобой! – Ольга громко высморкалась в платок. - Такова моя судьба... Сестринский долг выше страха. Тем более, у тебя же ещё и эти помутнения!

- Я тоже еду! – затянула свою пластинку Фёкла, утирая слёзы подолом. - Как же моя барыня там без меня-то обойдётся? Кто ж ей косы-то расчешет?!

Я некоторое время молча наблюдала за происходящим, а потом поинтересовалась:

- А кто же останется с Марией? Нужно дождаться решения государя. Ольга, ты приедешь позже. Если император подпишет моё прошение и позволит молодым обвенчаться, нужно будет всё правильно и быстро устроить.

Глядя на заплаканных женщин, я вдруг почувствовала, как к горлу подкатил ком. Ведь по большому счёту, в этом чужом мире у меня никого нет, кроме этих троих. Даже мнительная и невыносимая в своём снобизме Ольга была готова ехать на край света, лишь бы не бросать сестру. Они были моей семьей.

Сопровождающий конвой прибыл около шести вечера. Граф Воронин вошёл в холл и, окинув взглядом мой дорожный наряд, спросил:

- Вы готовы, ваше сиятельство?

- Да, - ответила я, сжимая ручку саквояжа.

- Выносите! - скомандовал полковник слугам, и те потащили гору чемоданов и коробок к экипажам.

Затем Воронин извлёк из кармана мундира конверт.

- Это ответ на ваше письмо, Александра Андреевна.

Я взяла конверт, вскрыла его и быстро пробежала глазами по строкам, под которыми стояла императорская печать:

«Настоящим распоряжаюсь: венчанию не чинить никаких препятствий, обряд совершить в любой церкви по усмотрению семьи Забельских.».

Протянув Ольге это короткое послание, я сказала:

- Устрой всё. Проследи, чтобы венчание прошло тихо, без лишнего шума, но достойно. А после приезжай на Кавказ.

После чего обняла Марию, и мы с Фёклой вышли из дома навстречу новым приключениям.

* * *

Май выдался капризным. То жарил палящим солнцем, то поливал ливнями, которые превращали дорогу в месиво. Предместья столицы сменялись лесами, а те медленно переходили в пахнущие дикими травами степи юга. Дорогу я переносила тяжело. Мне казалось, что ещё неделю такой тряски и мой позвоночник осыплется в кружевные панталоны. Но особенным «удовольствием» было спать на постоялых дворах, слыша через стену храп конвоиров, мыться в тазу и сушить бельё у очага. Дорогих гостиниц, увы, на дорогах не строили.

На подъезде к Кавказу воздух стал совершенно другим, а небо окрасилось в нереально синий цвет, от которого резало глаза. На горизонте начали проступать подёрнутые дымкой очертания гор, украшенных снежными шапками. Сердце защемило от предчувствия скорой встречи со своей родиной. Но всё же я понимала, что сейчас эти места выглядят совершенно иначе. Двадцать семь дней пути остались позади, а впереди меня ждала встреча с мужчиной, ставшего моим мужем по указу императора.

Когда карета въехала в Кисловодскую слободу, которая когда-то в будущем станет Кисловодском, я прильнула к открытому окошку, не веря своим глазам. И это мой родной город?! Над округой грозно возвышалась крепость, окружённая зарослями, по склонам разбросаны несколько десятков небольших домиков под камышовыми крышами. Когда мы проезжали место, где в моём времени находились Нарзанные ванны я тихо прошептала:

- Боже мой…

Это было скромное деревянное здание, обнесённое плетнём, вокруг которого толпились казаки в пыльных мундирах.

- Ваше сиятельство, - раздался голос Воронина, едущего верхом рядом с каретой, - мы прибываем к дому, который определён вам для отдыха перед встречей с князем.

Я перевела взгляд на мужчин в черкесках, стоящих у дороги. Они провожали карету хмурыми немигающими взглядами, и я тяжело вздохнула. Наверняка и мой молодой муженёк такой же…

Экипаж остановился перед аккуратным домом с белёными стенами, у ворот которого уже находился караул. Воронин открыл дверцу и помог мне спуститься на пыльную дорогу. Позади охала Фёкла.

- Прошу вас, - полковник проводил нас к дому. – Я распоряжусь, чтобы вам принесли поесть.

Внутри строение оказалось просторнее, чем выглядело с улицы. Полы во всех комнатах были устланы коврами, на стенах висело оружие: серебряные кинжалы, длинноствольные ружья, сабли… На низком столике стоял поднос со сладостями. Я заглянула в спальню. Огромная кровать с горой пуховых подушек была застелена зелёным шёлковым покрывалом. У окна изящное трюмо с овальным зеркалом.

- Барынечка! - в комнату вошла возбуждённая Фёкла. - А на окнах-то решётки железные! За ширмой бочка дубовая, видать, вместо ванны! Какая-то еда ихняя на подносе! Непонятно из чего сделана!

И тут послышался стук копыт, резкие выкрики на незнакомом гортанном языке. Потом хлопнула входная дверь, и служанка, испуганно охнув, начала мелко креститься, прижимаясь к стенке. Высокий стройный мужчина перекрыл собой вход в комнату. На нём была синяя черкеска, которая сидела на нём как влитая, подчеркивая широкие плечи и тонкую талию. Незнакомец был чертовски красив. Аккуратная, коротко подстриженная борода и тёмные, почти чёрные глаза под густыми нахмуренными бровями. Он прожёг меня взглядом и процедил сквозь зубы:

- Где она?

- Кто? - я растерянно огляделась по сторонам.

- Мария, - потянул мужчина низким голосом с лёгким акцентом.

- Я за неё, – выдала я классику советского кинематографа, понимая, что передо мной никто иной, как князь собственной персоной.

Горец прищурился, его брови сошлись у переносицы ещё плотнее.

- Что значит... «за неё»?

Он окинул взглядом моё дорогое дорожное платье. Во взгляде мужа теперь читалось не просто недовольство, а искреннее недоумение.

- Где Забельская? - повторил он, чеканя каждое слово так, будто я была туговата на ухо. - Моя жена?

- Я Забельская, - ответила я, гордо выпрямляя спину. - Александра Андреевна. И, судя по документам, которые везёт граф Воронин, я и есть ваша жена.

- Что?! - князь уставился на меня так, словно надеялся, что я сейчас провалюсь под землю, а вместо меня появится семнадцатилетняя Машенька.

В этот момент снова хлопнула дверь, и князь обернулся.

- Граф! Потрудитесь объяснить, что здесь происходит?! Почему здесь эта женщина?!

- Давайте удалимся в другую комнату, князь, - услышала я спокойный голос полковника.

Мой муж окинул меня ещё одним злым взглядом и вышел. А Фёкла, как всегда, запричитала:

- Ой, батюшки-светы! Ой, порешит он нас прямо тут! Александра Андреевна, матушка, да он же нас в горы утащит и там на костре жарить будет! Смертушка наша пришла-а-а-а!

- Фёкла, цыц! - шикнула я и, на цыпочках подойдя к двери, прислушалась. И тут же чуть не задохнулась от возмущения. Голос князя звенел от ярости, и от этого его акцент стал ещё сильнее.

- Мало того, что я не хотел этого брака! - рявкнул он, хлопнув ладонью по столу. – Так вы вместо девицы привезли мне её мать! Старуху!

Чего-о?! Старуху?! Князёк начинал раздражать меня всё больше.

- Успокойтесь, князь, - подал голос полковник Воронин. – Графиня Забельская не так уж и стара. Я бы сказал, в самом расцвете. Государь лично выбрал её, сочтя, что ум и характер этой женщины больше соответствуют вашему положению.

- Ум?! – почти выплюнул князь. — Зачем мне её ум! Достаточно не мешать мне заниматься делами моего народа! А вы привезли мне взрослую женщину, которая не опускает взгляд и точно упряма, как ослица! Сможет ли она родить мне детей?!

Нет, ну это ни в какие ворота! За столь короткое время этот дикарь с европейским образованием уже несколько раз меня оскорбил!

- Князь, - терпеливо произнёс граф. - Перед вами бумага, подписанная лично императором. Брак уже признан совершённым. Александра Андреевна - ваша законная жена. Государь будет лично следить за её судьбой. И я уверен, что графиня подарит вам не одного сына.